Я, конечно, вернусь в этот город, где белые ночи..

Юрий Мусаткин

Я, конечно, вернусь в этот город, где белые ночи,

Где бродили когда-то Есенин и Пушкин, и Блок,
Где случается все, что мы сами себе напророчим,
И теряется смысл подводить своим планам итог.
Где близки и понятны становятся разные судьбы,
В итальянских фасадах живет тайна русской души,
Где на фоне Петра незначительны мэры и судьи,
И торговцы мелки, несмотря на свои барыши.
Я, конечно, вернусь в этот город, где дождь правит балом,
Где разводят мосты и гуляют по улицам львы,
И пройду не спеша по проспекту пешком от вокзала
 К берегам темно-синей, по-царски холодной Невы.
Вспомню все, что случилось когда-то на улицах этих,
Сколько встреч и надежд и, конечно, несбывшихся снов,
Этот город всегда для меня будет лучшим на свете,
Пусть лежит он в краю бесконечных дождей и снегов.

*  *  *

 Почему дети советской элиты уехали жить за границу. Размышляет Нина Хрущева

Не секрет, что председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко и ее сын Сергей владеют виллой в итальянском Пезаро. Покойный московский мэр Юрий Лужков и его жена Елена Батурина облюбовали замок в австрийском Вельдене и старое английское поместье в Гэмпшире недалеко от Лондона. Дети и внуки Лужкова, Михаила Горбачева и Бориса Ельцина уезжали учиться и жить в Лондон и Берлин. Почему те, кто крепче всего связан с историей и властью в России, при первой же возможности выбирают жизнь за границей? Этот вопрос давно превратился в настоящий феномен. О природе «номенклатурного» отъезда и личной семейной истории специально для «Зимы» рассказывает политолог, философ и историк Нина Хрущева.

Нина Хрущева

Светлана Иосифовна Аллилуева, Нью-Йорк, 1967 год

Нью-Йорк. В июне у меня юбилей — 35 лет жизни в Америке, и вопрос про номенклатуру мне задают часто: сами из Кремля, а не патриоты; на родине жить не хотят. Мы, кстати, не из Кремля. Моего прадедушку Никиту Хрущева отправили на пенсию в 1964 году, а потом более 20 лет было запрещено упоминать его имя. Вообще точнее спросить: почему почти каждый, у кого появляется возможность — деньги, работа, связи или родственники, — в итоге уезжает или хотя бы устраивает часть жизни за границей.

Не секрет, что председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко и ее сын Сергей владеют виллой в итальянском Пезаро с роскошным видом на Адриатику. Покойный московский мэр Юрий Лужков и его жена Елена Батурина облюбовали замок в австрийском Вельдене и старое английское поместье в Гэмпшире недалеко от Лондона. Дети и внуки Лужкова, Михаила Горбачева и Бориса Ельцина уезжали учиться и жить в Лондон и Берлин. Но это все уже с постсоветскими политическими ресурсами. У большинства советских людей денег не было, поэтому, перефразируя Льва Толстого, каждый уезжал по-своему. 

Представьте себе одно слово. Всего одно. И в него умещается вот это: «взгляд, которым обмениваются двое — оба хотят одного и того же, но ни один не хочет начать первым». В русском, английском, французском такое не передать иначе как длинным объяснением. А в одном языке мира есть для этого ровно одно слово — mamihlapinatapai.

Книга рекордов Гиннесса в 1994 году занесла его как самое лаконичное слово на земле — то есть умещающее в себе самое сложное и тонкое понятие. А ещё его называют одним из самых трудных для перевода. Звучит оно примерно так: ма-МИ-ла-пин-а-ТА-пай.

Произнести это слово сегодня может едва ли кто-то на планете. Потому что язык, в котором оно живёт, почти умер.