Когда твоя любовь от тебя отказалась, обидела тебя, поманила и обманула - как это больно и горько, и как это важно, и сколько в этом красоты. Тут не о чем печалиться, тот, кого ты называешь любовью, он всего лишь проводник, а то, что давало тебе силы, и фантазию, и будущее - это совсем не он. Это не его ты хочешь, а хочешь ты сил, фантазии и будущего, острых чувств и сильных слов, не его ты хочешь, а любви.

Никто тебя не обманул, и любовь никуда не делась, просто подвел канал связи. Пока она тебе нужна, она есть, и к ней есть пути. Пока тебе нужна эта энергия - ты всегда найдешь через кого подключиться к этой батарее, всего-то и нужно - вставить штекер в гнездо, и ток побежит, и все лампочки на тебе загорятся и замигают.

Вот когда все твои контакты то ли оплавились, то ли окислились, и ни один разъем не подходит, и ты понимаешь, что подзарядки больше не будет. Когда на тебя не действуют ни музыка, ни стихи, когда вспоминать не горько, а мечтать не сладко, когда не понимаешь больше, что значат эти слова, когда красоты больше нет и будущего тоже. Когда не помнишь, как это бывает, где это берут и зачем это нужно - вот тогда любовь от тебя отказалась, поманила и обманула, соблазнила и покинула.

Если вдруг кто совсем отстал от жизни или, к примеру, пять лет пролежал в коме, то ему полезно будет знать, что в этот журнал я давно уже совсем ничего не пишу.

Сюда я транслирую то, что пишу в основном блоге, если не забываю ( как правило, я забываю).

Я сохраняю этот журнал не только из мемориальных соображений. Когда начнется, ЖЖ заблокируют, а ЛиРу, как российский ресурс, никому на хуй не вперся и может уцелеть. Для меня это способ сохранить свой архив.

Короче, здесь ты ничего интересного не прочтешь. Все давно уже там http://malka-lorenz.livejournal.com/

 

P.S. А давайте пусть идиоты воздержатся от комментариев, а? Это будет так весело, вам самим понравится, обещаю.

Три мечты было у меня - много зарабатывать, но никогда не ходить на работу, жить в чистоте, но никогда не убираться, и чтобы никто не мог сделать мне больно, кроме врача.

Похоже, этой весной я пришла наконец к цели.

Давеча мне понадобился ластик и я поискала у ребенка на столе. Нашла белую резинку с надписью "мама надоела". Кто-то другой, может, и расстроился бы, а я только поржала - счастливый ребенок растет. Мама надоела всем поголовно, но не всякий посмеет написать это на ластике и не спрятать. Когда я в прошлом году нашла наскальные рисунки из серии "хуй-пизда-ебаться", я тоже только поржала - в ее возрасте я рисовала лучше. Мой ребенок даже не узнал, что я нашла про волосатые яйца и про "мама надоела", а не узнал потому, что не прятал как следует. А не прятал потому, что не боялся.

Когда я была в ее возрасте, мы с дачными подружками, будучи совсем еще без понятия, сочиняли длинные порнографические сериалы с элементами инцеста, доминирования и членовредительства, воспроизводя интуитивно все шаблоны, выработанные человечеством (поймали, связали, выебали, а потом это оказался ее родной брат). А разъехавшись осенью, продолжали проект в письмах, и однажды такое письмо перехватил мой папа. Я думала, я сдохну от ужаса - лежит мое это письмо на столе, и папа над ним весь такой ужаленный. Тогда я думала - убьет на хуй, а теперь я понимаю, как ему было страшно и больно - ростишь-ростишь, а доченька-то вон чего пишет, это ж застрелиться, и этот его ужас передался мне. Они, мои родители, все боялись, что вырастят что-то не то, а я боялась их, и в итоге что выросло, то выросло.

Моя дочь не боялась потому, что я этого не боялась. Я не боялась, что мой ребенок вырастет, и не боялась, что он меня разлюбит. Это обычные, нормальные вещи. Это не то, чем делают больно. Это не больно.

Когда твоему ребенку нет до тебя никакого дела. Когда твоему мужчине нет до тебя никакого дела. Когда вообще никому нет до тебя никакого дела - это не больно. Это нормально.

Никто не может мне сделать больно, кроме врача - у врача столько всяких острых штук, а обычному человеку - ему просто нечем.


 

Френдесса под замком смутно грезит о Мужчине в Костюме. Правда ли, мол, что они такие же люди, как и парни в свитерах, или они все же некие э-э.. эманации.

Меня эта тема тоже живо волнует.

Мне страстно нравятся мужчины в костюмах и смолоду ненавистны парни в свитерах. Мужчина в костюме - это взрослый человек, который что-то может. Парень в свитере - это недоделок, который может только пиздеть.

Мне с детства отвратительны мужчины в костюмах, а парень в свитере, да еще, не дай бог, с гитарой - это моя погибель. Потому что мужчина в костюме - это унылое зашоренное говно и винтик системы, а парень в свитере - свободный философ и сексуальный террорист.

Я могу полюбить мужчину в костюме, но при этом я все время буду пытаться переодеть его в свитер.
Я могу полюбить мужчину в свитере, но немедленно воткну его в костюм.

Тут фокус вот в чем.

С одной стороны, мужчина в костюме - это начальник, т.е. годный чувак и альфа (Армию Спасения мы здесь не рассматриваем).
С другой стороны, в костюме ходит тот начальник, над которым есть еще начальник (госслужба, корпорации и прочие гадюшники типа Минюста). Т.е. он альфа только с виду, а на самом деле он бета и ниже.

Начальник, над которым нет никого - в костюме ходит редко, он носит что хочет. Его и в футболке с автослесарем не спутаешь. Вот он и есть настоящая альфа - мужик, который сам командует, а им не командует никто, и никто, кроме него самого, не решает, что ему надевать.

Вот такого и пытаешься вечно воспроизвести из той некондиции, что попадается под руку, и зачем-то горько плачешь, когда получается как всегда.

Посидели вчера со старым приятелем, поговорили о путешествиях, посплетничали об общих знакомых. Я ему рассказала, что стоит посмотреть в Осло, он на двух сигаретных пачках показал, как умные люди паркуются в два приема, а не в восемь, как я. Усидели литр домашнего вина, на прощанье расцеловались, как родные.

Последнее время мы с ним так встречаемся раз в пару лет. Когда-то очень давно у нас был даже не роман - так, новелла. Он тогда немножко любил меня и немножко - еще одну женщину. Будучи человеком с фантазией, он в мягкой, щадящей форме проинформировал каждую из нас об этом неожиданном раскладе, запасся попкорном и сел смотреть, что будет.

Попкорн не пригодился - мы с этой второй его подругой за два дня нашли друг друга в блогах (тогда это было проще, мир был значительно теснее), познакомились, подружились, быстренько выставили ему оценки и стали дружить дальше уже совсем без него, на другом материале.

Чувак не обиделся, он вообще был не склонен к трагедиям, хотя другой бы на его месте долго фыркал про подлых баб и про ихнюю коммунальную натуру. "Нэнси умела ценить мужество"(С) - мы остались приятелями, оказывали друг другу всякие мелкие любезности, по мере сил поддерживали в беде и ходили выпить пива просто так.

Моя новая подруга такого разврата не одобряла и сильно осуждала меня за мягкотелость. Он ведь тебя оскорбил и унизил, восклицала она, он растоптал твое достоинство, а ты пьешь с ним пиво как ни в чем ни бывало самым виктимным образом!

Я тогда не то что ей - я себе самой не умела объяснить того, что твердо знаю сейчас.

Что жизнь - это не героический эпос и даже не баллада. Это сборник анекдотов. Что анекдоты бывают тупые, а бывают хорошие. Что хороший анекдот - это лучшее, что можно создать на том материале, который нам достался.

Сперва все мы думаем, что жизнь наобещала нам всякого, а потом обманула, надсмеявшись над нашими надеждами. Потом мы думаем, что она ничего не обещала, а мы ее просто неправильно поняли, потому что дураки и так нам и надо. И только когда на носу у нас очки, а в душе тоже ничего хорошего - только тогда до нас доходит, что да, обещания были, и все они исполнены до конца, до мельчайшей детали, что то, что с нами происходило - это и было то, что нам обещали, это и было прописано в договоре, по которому мы столько заплатили, а теперь договор в целом исполнен, и срок его вот-вот истечет.

Была сегодня в издательстве, беседовала с директором. Милейший мужик, все понимает. Толку чуть.

Ситуация такая. Учебник мой "ALLES KLAR" потихоньку распродали, а мне он еще долго будет нужен. Не ксерокопии же делать, ей-богу. Да и вообще - в моей профессии престижно быть автором актуального учебника, а не архивной какой-то рухляди. Надо бы типа переиздать.

Первое издание было очень смешное. Трогательный такой уродец, 5 тысяч на газетной бумажке, косяк на косяке, опечатка на опечатке, автора иллюстраций забыли указать в выходных данных, автор обиделся на меня навеки. Мне-то тогда мечталась финская полиграфия, два диска в приложениях, цветные таблицы. Молодая была, глупая.

Но ума хватило порадоваться, что хоть так. Во-первых, приятно было вставить Универу шпилю в промежность - нормальный препод утверждал свой креатив на пятидесяти уровнях, после чего универовское издательство, так и быть, стряпало как умело, о гонораре не было и речи. А я получилась такая молодец - когда позвонили из универовского издательства, я сказала - извините, рукопись купили буквально вчера. Мне очень жаль типа. Уже ради одного этого стоило заключить этот договор, а мне ведь и гонорару заплатили. Гонорару мне заплатили что-то долларов 400, я на них съездила в Прагу на недельку и долго потом острила на эту тему - как я издала книжку считай бесплатно, ну просто чтоб была.

Короче, это была белая полоса. Теперь выпустить берутся 2 тысячи, эксклюзив не на 3 года, а на 10, учебник надо переработать в самоучитель, потому что они лучше продаются, т.е. полгода над ним сидеть, а выплата по контракту - внимание! - 10 т.р. Нет, я не пропустила нолик. Десять тысяч рублей. Парфюм, крем и помада.

Моя покойная бабушка по отцу, эрмитажный китаист на пенсии, любила смотресь по телевизору всякие спортивные состязания. Никто не мог понять, что, собственно, так завораживает образованную старую даму в этом примитивном зрелище. Но однажды она проговорилась, шла какая-то зимняя олимпиада. Какое счастье, сказала она. Какое счастье, что мне не нужно прыгать с трамплина.

Когда мужчине скучно и бессмысленно, денег нет, ботинки развалились, вокруг одни дураки и т.д. - он, как правило, быстро догадывается поймать себе женщину. Тогда ему делается весело, сразу есть с кем поговорить, ботинки тоже как-то чинятся сами собой и вообще жизнь обрела смысл и в целом удалась. Дальше можно ничего не делать - эта его жизнь, какая уж есть, теперь укомплектована чем надо и этот факт можно праздновать до старости. Если он при этом уверен, что женщина не сбежит - перед нами счастливый мужчина.

Он радуется каждому дню, убедившись с утра, что все на месте и ничего не изменилось. Он обожает традиции (кино по субботам, блины по воскресеньям, сперва куннилингус, потом сзади) и терпеть не может экспромтов и сюрпризов (сегодня диван не там стоит, а завтра вообще проснешься на помойке). Ему действительно нравятся эти чаепития, эти походы на базар и встречания с работы - эта монотонная, завораживающая музыка покоя.

Это все сказки про неуемную маскулинность, зовущую в пампасы. Он добыл себе чего надо, он запрыгнул на этот диван и теперь хочет только одного - с этого дивана не свалиться. Если ничего не меняется - значит, ему ничто не угрожает. Если каждый день одно и то же - значит, он еще жив.

У пойманной женщины совсем другая оптика. Начнем с того, что если ее поймали - значит, она была либо раненая, либо от голода без сил. Здоровую, довольную и сытую женщину хрен поймаешь. И сразу же, буквально в первый же момент она регистрирует главное - жизнь улучшилась. Больше не надо никуда бежать. Было плохо, а стало хорошо.

Этой дельтой она мерит все, что происходит. Когда она любуется его кудрявой грудью, нюхает шею, гладит брови, вся плавится от счастья, что он нашелся, что они встретились - она не бровям радуется. Она радуется, что ее жизнь стала лучше - раньше у нее его не было, а теперь есть. Раньше они друг с другом не спали, а теперь спят. Раньше ее не встречали с работы, а теперь встречают. Не секс ей нравится и не машина, ей нравится развитие и прогресс.

Чтобы каждый день был лучше предыдущего, нужно много денег и фантазии. Т.н. наживание добра утешает женщину, как ничто другое - раньше у нас была Мазда, а теперь Субару, вчера Балтика, сегодня Пауланер. Но бесплатно тоже можно - раньше он был женат, а теперь развелся (бросил пить, рассчитался с долгами, вылечил зуб). Была проблема, а теперь ее нет - это тоже шаг вперед. Побелили потолок, починили забор, защитили диссертацию, вынесли елку - это все монетки в ее копилку, марки в ее коллекцию, кусочки сахара в ее бедный чай. Она не свой выигрыш подсчитывает каждый вечер, она подсчитывает пройденную дистанцию.

Это все вранье насчет охранительной фемининности и женского консерватизма. Там, где для него финиш - для нее старт. Когда каждый день одно и то же - для нее это не безопасность и победа над хаосом. Когда каждый день одно и то же - это значит, что она умерла.

Он был белый с черными пятнышками, круглолицый и норковый. Соседи сказали, что это девочка, кастрированная, но я все равно его называла - котик. Кто-то выкинул, и он жил у нас на лестнице. Я носила ему еду к мусоропроводу, а он прибегал, когда я звала. Когда не звала - тоже прибегал, скакал по ступенькам на восьмой этаж, когда я приезжала на лифте. Я брала его на руки, а он меня обнимал и так сидел, даже не мурчал.

Мы были тогда совсем молодые, были всякие планы. Работали сутками и вообще никто ничего такого не хотел. Мне не дали его взять. Правильно, конечно. Я сама не представляла в доме ни лотков, ни мисок, ни драных обоев, я не люблю беспорядка, не люблю, когда никуда не уехать. И вообще у меня аллергия на животных. Все правильно было, да. Я никому тогда ничего не сказала, у меня нет такой привычки - что-то говорить. Я ему просто виновато выносила поесть, и на руки больше не брала, а потом мы очень скоро оттуда уехали.

А потом, буквально в том же году, я пришла к мужу на работу и увидела там котика. Под контору снимали квартиру, и хозяин-алкаш сдал эту квартиру вместе с котом, бросил его там. Я его увидела, когда пошла помыть руки, - он жил под ванной и был от ужаса весь окоченевший. Мы кота забрали, он поселился у моих родителей и к концу жизни даже полюбил их, встречал в прихожей и шел на ручки. Он уже умер, он был серый и тоже норковый, я рада была, что он пристроен, но я его так и не полюбила, потому что он был не тот - единственный, беленький мой, оставшийся где-то там.

Позапрошлым летом было страшное пекло с утра до вечера, и я сидела у Лодмастера в гостях, мы спасались холодным пивом у окна. И за окном образовался котик - рыжий, мягкий, он кричал. Лодмастер живет на втором этаже, а в первом у них магазины, и такой карниз или козырек вокруг всего дома, над магазинами. Котик, наверное, вылез из какой-то квартиры и не нашел дорогу домой, кругом бетон и ни тенечка, и выхода нет, ни вверх, ни вниз. Лодмастер вылез, поймал кота и принес в дом, мы его накормили-напоили и пошли искать хозяев. Обошли весь дом, был уже вечер, жара спадала, мы обзвонили все квартиры, Лодмастер даже прошел по всему карнизу, стучась в окна и пытаясь найти утечку. Никто не отозвался, котик доверчиво ходил по квартире, а мы уже оба чихали и чесались - у нас у обоих аллергия на зверей, и  Лодмастер сказал - если ты скажешь, я его оставлю.

Что я могла сделать? К себе я его взять не могла - я теперь от котов начинаю опухать и задыхаться через десять минут. У меня ребенок, за которого я трясусь как помешанная при такой наследственности. Свалить все на Лодмастера? Я буду добрая и в белом, а он пусть задыхается? Я сказала - нет.

Котик лежал перед нами и глядел доверчиво, страшная смерть на раскаленном бетоне была позади, ему нашелся дом, и он лежал спокойно и даже повернулся на спинку. И Лодмастер взял его на руки и вынес на лестницу, а я побежала следом с едой и водой, а потом мы вернулись без котика и закрыли дверь.

Теперь Лодмастер часто говорит - куплю я себе кошку, чтобы не было так одиноко, и не замечает, как я меняюсь в лице, особенно при слове "куплю", и что я после этого всегда ухожу на минутку в ванную, он тоже не замечает, потому что мужчины устроены иначе и не знают, что такое аборт.

Недавно я познакомилась с мужчиной. Мужчина попался образованный, и я его пару часов с удовольствием послушала, хотя вообще не имею такой привычки. Я даже задавала ему вопросы, что мне совершенно несвойственно, и через это узнала несколько любопытных фактов. Проблема была лишь в том, что он желал не развлекать меня любопытными фактами и даже не перебрасываться остротами, что меня вполне бы устроило. Он желал рассказывать байки из своей жизни. Другими словами, он желал дрочить на свою биографию, и для оргазма ему необходим был зритель, и не такой, а эдакий.

Образованный мужчина оказался плюс ко всему еще и очень практичным. Он буквально спустя три дня сообразил, что все то же самое можно получать по телефону. Мне так не хватает полноценного общения, признался он простодушно, такая умная женщина, как ты - это просто счастливая находка. За этим последовал поток сознания на полтора часа, и такой же на следующий день, и еще, и еще. Человек нашел место, где можно получить то важное, чего у него нет. Место, где можно утолить свой голод.

Если вы кому-то нравитесь и он хочет быть с вами рядом - это не оттого, что вы прекрасны.
Просто у вас есть что-то, чего нет у него и что ему очень нужно.

Когда я была юной девицей, мне по семейному обмену досталась бабушкина квартира, в которой я поселилась одна и которую я со временем преобразовала в ту, где обитаю сейчас. Личная жизнь у меня всегда была стремительная и бестолковая, но очень быстро, лет через двадцать, в ней проявилась железная закономерность. Все те, кто хотел быть со мной во что бы то ни стало и чуть ли не до гробовой доски - они все не имели своего угла. Кто свой угол имел - вели себя по-разному, по большей части безобразно, позволяли себе меня не любить и даже бросать. А бесприютные сиротки, хоть тоже были каждый свинья свиньей, но любили пламенно и резали вены.

Ага, сообразила я. Если человек меня любит - значит, ему просто негде жить. Человек, которому есть где жить, - никого не любит. Вот взять хоть меня.

Все те, кто не может на вас наглядеться, кто звонит вам по два раза на дню, кто не принимает без вас ни одного решения, кто даже во сне держит вас за руку, - им нет до вас никакого дела.

Голод гонит этих несчастных, им нужна пища, чтобы достроить свои клетки, и когда они вас целуют - это они вас едят.

Меня изредка приглашают на кофе или на обед посторонние мужчины. То есть они-то приглашают просто встретиться, а я встреч без еды как-то не понимаю, да, меня в детстве плохо кормили. Поэтому получается вот так.

Встречу я назначаю в очень скромном сетевом кабачке, чтобы каждому по силам. Если мужик ненужный, но хороший - я позволяю ему за меня заплатить. Это мой ему такой комплимент. Если вижу, что бедный - заказываю какой-нибудь пустяк, но все равно даю ему потешить свою мужественность. Если человек хороший - зачем его обижать?

Если мужик не годится совсем от слова уберите - приказываю раздельный счет. Это у меня такая форма оскорбления. Они, правда, не очень оскорбляются, потому что нищие же в основном. Они, как я подозреваю, даже отчасти рады. Но мне важен этот жест, этим я мягко, но ясно даю понять - я не вижу здесь мужчины.

Я всегда страшно презирала этих мужчин, неспособных даже сказать - ну что ты, вот еще глупости. Мол, обижаешь. Мне казалось, ниже падать некуда.

А на днях встретилась с давним сетевым знакомым. Знакомый беден, но нечеловечески обаятелен, и яйца подкатывает осторожно, но внятно. Еще у знакомого куча всякого экзотического опыта. Давай, говорю, возьму у тебя эксклюзивное интервью. За тысячу рублей. Мужик смутился, но сказал - давай.

Встретились мы в том же недорогом кафе. Два часа он рассказывал мне про свою жизнь. При этом он пообедал - я заказала себе немножко еды, а в этом кафе счастливые часы, каждое блюдо бесплатно удваивается, зачем мне второй суп и вторые запеченные мидии? Когда я попросила счет, он не шевельнулся (счет был на 500 рублей весь). Ну ладно, подумала я, в конце концов, он ведь и правда ничего не заказывал. Тогда я достала тысячу рублей и сказала - спасибо, вот твой гонорар.

И он эти деньги взял.

Когда наступает ночь, когда вся водка уже выпита и мы остаемся наедине со своей совестью, когда на нас никто не смотрит, кроме того, кто смотрит на нас всегда - мы начинаем думать такие вещи, которые днем думать нельзя, думать стыдно.

Днем стыдно быть сентиментальным, стыдно страшиться за удел своей души, днем ты коммерсант, торгующий кирпичом, и постройка храма - это всего лишь выгодный заказ и, как следствие, хороший доход. Но ночью твой доход не имеет никакой цены, ночью ты думаешь о том, что без твоих кирпичей не было бы храма, и это значит - тебе есть что ответить тому, кто сейчас смотрит на тебя в тишине и кому внятен подлинный смысл и истинное название любого ремесла.

Я учу немецкому языку, это мое ремесло и мой хлеб. Я беру с людей деньги за их невежество. Я наживаюсь на их несчастье, как полицмейстер, что за деньги выписывает пропуск из гетто, как профессионал по подделке паспортов, как таможенник, за взятку ставящий нужную печать, как капитан, берущий на борт неучтенных пассажиров.

Двадцать пять лет я работаю на эмиграцию. Через меня прошло по самым скромным подсчетам около тысячи человек, выбравших свободу. Я винтик той огромной индустрии, что обслуживает их беду и надежду.

Эти люди, которым предстоит долгий и трудный путь в края, где сытно, тепло и безопасно - они уже заплатили и мытарю, и мастеру по паспортам, и капитану, что возьмет их в трюм. А у самого причала стоит моя будочка, где я продаю им то, без чего им будет очень трудно - хлеб, нож и карманный фонарик. Я продаю им пищу, свет и оружие, с которыми они сойдут на берег, и я последняя в цепочке тех, кто желает им доброго пути.

Придет время, и я продам последний товар последнему покупателю, и последний пароход отчалит у меня на глазах, и лавочка моя запылает.

Каждый проводник когда-то не успевает перейти границу, но группа-то уже по ту сторону, и он говорит - ну что ж, Господи. Я сделал, что мог, и говоря по совести, я сделал не так уж мало. И бесполезные деньги текут у него из карманов, пока он падает.

Есть мужчины, которые на вопрос "Как дела?" всегда расскажут что-нибудь интересное.

То их уволили, то их бросила жена, то у них рак всего. Вся их жизнь - это какой-то непрерывный удар судьбы в диапазоне от сокрушительного до смертельного. Можно, конечно, и из таких знакомств извлекать профит - например, радоваться, что ты за этим мужчиной не замужем. Но как правило, нормальный человек от такого мужчины убегает, не разбирая дороги, как он убегал бы по тайге от собак. Потому что каждая из собак планирует отъесть от него кусок, и это ей вполне по силам. А действуя в коллективе, они за полминуты растащат вас на части, и смерть ваша будет быстрой, кровавой и шумной.

А еще есть мужчины, которые преподносят вам то же самое, но как бы в миниатюре.

С ними не случается ничего такого, чтобы прямо уж бить в набат. У них всего лишь не заводится машина, или не срабатывает банковская карточка, или теряется мобильный, или в магазине переучет, или у них не оказалось с собой паспорта, или они перепутали сумки, забыли дату и просто проспали. Каждый такой случай не стоит разговора, но происходит это каждый день, а иногда и не по разу. И при каждой встрече вместо "здрасьте" вы получаете свежую новость о том, что у него сломалось и что пригорело и какую мелкую каверзу мироздание подстроило ему на этот раз.

Чувство самосохранения в этих случаях как-то притупляется. От собак убегают, потому что разорвут, но никто не убегает от вшей. Вошь - она ведь ногу не откусит. Неприятно, конечно. Но бояться нечего.

И только когда на вас уже шевелится пальто, вы вспоминаете, что вши тоже могут заесть до смерти.

 

Дневник приличной женщины - это совсем не то, что дневник неприличной.

Неприличную женщину читают, как правило, двенадцать человек, из которых восемь - ее школьные подружки. Поэтому дневник ведется в формате чаепития. Простыми, нераспространенными предложениями в нем повествуется, что куплено, что пригорело и какая сволочь бойфренд. Посты, посвященные бойфренду, начинаются со слов "Ну как же так можно???" и содержат подробное описание инцидента. Если неприличная женщина влюбилась, она пишет "Ой, девчонки, я так счастлива!" и вешает фотку давешнего букета. Если что-то вдруг не заладилось, мы всегда точно знаем, что именно - "Эта его сука опять беременна!", "Я так его люблю, а он не женится." или "Опять гонял меня с топором по деревне, я прям расстроилась." Другими словами, в этой литературе преобладают жанровые сцены и бытописательство, а все интерпретации сосредоточены в комментах - "Ну ты там держись!", "Бывают такие люди, что прямо взял бы и уебал.", "Кто нас ебал - за нас в ответе" и т.п.

Аудитория приличной женщины сравнима с населением небольшого областного центра. Обитатели областного центра с малолетства приучены фильтровать базар. Такой журнал ведется в режиме ребуса, чтобы не сказать шарады, а читатели соревнуются между собой в проницательности, как бабы в очереди к автолавке. К примеру, автор пишет, что иногда в жизни бывает как-то так, ну вот необъяснимо хорошо и правильно, и блины не пригорают, и солнце светит как надо, и душа то свернется, то развернется, а то прямо, не сказать худого слова, взмоет ввысь. Эге, смекают комментаторы, познакомилась с мужиком и похоже, секс уже был. Реакция соответствующая - "Счастья тебе!", "Ну наконец-то, а то сколько ж можно все одна и одна", "А вот у меня тоже так было, а потом он отсудил полквартиры".

Проходит время, и посты наполняются намеками на несовершенство мира. Бывает так, размышляет автор, что красота души не находит отклика, цветок чахнет без полива, и в протянутую руку суют вместо хлеба черт знает что. "Подлец!", переживают комментаторы, "Он тебя не стоит" и "Ему же хуже". Вскоре подтягиваются те, у кого отсудили полквартиры, и пост попадает в топ.

Спустя еще полгода автор начинает склоняться к тому, что сансара нирвана. Как все-таки важно уметь довольствоваться своим уделом, пишет он, уметь видеть красоту мира в каждой луже, радоваться повседневным чудесам, чрез кои господь глаголет к нам о вечной жизни. Тренированная аудитория быстро соображает, что к чему. "Я тоже поняла, что мой муж лучше, чем этот козел,"- волнуется аудитория. "А еще я теперь хожу на йогу и видала всех в гробу".

На йогу - это, конечно, перебор. Но сансара таки нирвана, да.

Когда уже давно и окончательно решено, что человек не годится, что с ним нет никакого будущего, что ничего никогда не изменится и можно об этом забыть.

Когда об этом уже не плачешь, когда это перестало быть потерей, а стало скорее облегчением.

Когда не надо этого человека постоянно сканировать на готовность и тестировать на пригодность, когда не надо больше его ни понукать, ни пришпоривать, ни украшать бубенцами.

Когда его ошибки больше не оскорбляют и не угрожают твоим планам, когда его слабость больше не означает опасность, когда он не проваливает больше экзамен за экзаменом, когда все экзамены отменены.

Только тогда понимаешь, как же он тебе на самом деле нравится.

При совке, когда в свободной продаже были только галоши и пшенная крупа, и примерно так же дело обстояло с нематериальными благами типа замены колодок или подбора очков - так вот, в этих суровых условиях очень ценились мужчины со связями.

Обычный инженер отдавал зарплату жене, и дальше это была уже ее забота, как конвертировать эти деньги во что-нибудь, кроме пшенки и галош. Такие жены либо становились на всякий случай в любую очередь, либо активничали в своих НИИ, меняя в туалете шампунь на колбасу и обратно, либо жрали галоши, как все.

Мужчина со связями знал, где берут парное мясо, кому позвонить от триппера и как купить авиабилеты пусть с переплатой, но на нужное число. Его жена носила каракуль и финские сапоги, и поверьте, она за ними не стояла. Его мама ложилась не в городскую больницу, а куда надо, дети учились где надо, и в отпуск он ездил тоже не в деревню. При этом он не был ни партийным, ни профсоюзным бонзой, допущенным к кормушке. Он даже не был торгаш и спекулянт. Он был нормальный мужчина на нормальной работе. Он просто немножко интересовался жизнью вокруг, хорошо считал в уме и быстро соображал. Для таких мужчин имелось специальное название - говорили, что он "умеет жить".

Наш честный инженер ничего этого не знал и ходил безмятежно без мяса и с триппером. Ему было утомительно вникать в эту кухню и разбираться в сортах мяса и триппера, не говоря о каракуле. Ему претила эта суета, а неутомимую добычливость мужчин со связями он называл бабьей возней и темными гешефтами.

В те мрачные времена существовала легенда, что при капитализме все эти навыки отомрут за ненадобностью, потому что в магазинах будет все - и пицца, и жвачка, и даже гондоны. И честный инженер пойдет и купит все это, не отвлекаясь ни на минуту от журнала "Новый мир" и не опускаясь до унизительных комбинаций. А бывший ловкач убьет себя об стену, оплакивая свои утраченные эволюционные преимущества.

Прошло время, и золотое будущее настало, и каждый честный инженер купил свои гондоны и кроссовки. А потом вдруг оказалось, что проклятые ловкачи и тут не растерялись и живут гораздо веселее, причем, как ни странно, на ту же зарплату, что и он. Т.е. их даже не обвинить в том, что они продали Россию - это такие же программисты, дизайнеры, средние менеджеры и ларечники, как и он. Только они почему-то носят хорошую обувь, летают в Европу на уикенд и знают в городе двадцать ресторанов, а не два. И жены их получают на день рождения жемчуг и кремы от Шанель.

Это все те же "мужчины со связями", которые "умеют жить", только дело по-прежнему не в связях и даже не в деньгах.

Они знают и помнят, где какие акции и на каких условиях, и им не просто не лень это знать и помнить - им это нетрудно. Они умеют дешево забронировать онлайн любые билеты и гостиницы, они знают, как заказать ботинки из США, а ноутбук из Китая, а в тех ресторанах, где они бывают, у них есть дисконтная карта. И когда они покупают в подарок бабьи безделушки - они отличают Шанель от Диора и знают, где берут жемчуг за полцены.

Они не отдают зарплату символической жене, т.е. не несут ее в рассеянности в ближайший к дому магазин. Такие мужчины - они просто немножко интересуются жизнью вокруг, быстро соображают и хорошо считают в уме.

Пока человек пишет про раненое сердце, про плачущую скрипку и про всякий цветок в пыли - понятно, что его обидели, но, в общем, ничего страшного.

Это мы говорим, разумеется, о человеке, который, когда его обидели, способен сказать что-то, кроме "ой, мама".

Так вот, пока он пишет про рок-н-ролл, и про где чего там зазеленело, и про какая машина встала под окном - это все ничего.

А вот когда он начинает писать про деток, угасших от голода - вот это уже про настоящее горе, про настоящую потерю. Даже если он их никогда не видел.

Я знаю. Я тоже когда-то такое писала.

Когда час пробил, когда гибель неминуема, и дыхание ее все горячее - можно лечь на спину, улыбаться и повизгивать, и блестеть глазами, и притвориться ее детенышем, чтобы она тебя пощадила.

Еще можно повернуться к ней лицом и зарычать, и принять последний бой длиной в секунду, и взмыть духом, и не чувствовать боли, когда она станет рвать тебе горло.

А еще можно притвориться раненым, спотыкаться и хромать, и блевать кровью, и падая, подманивать поближе, и уводить ее все дальше от гнезда, где живешь ты настоящий.

Всем известно, что под Новый Год происходят разные чудеса.

Сиротка, заметаемый снегом,  находит на дороге толстый кошелек. Скромная труженица получает в подарок от феи лабутены. Два одиноких сердца обретают друг друга в очереди за водкой.

Последний сюжет, разумеется, самый хлебный. Народ любит, когда про это самое. Лучше, чтоб комедия. Типа купили они каждый свою одинокую водку, а он свою возьми и урони. Смешно же? Смешно. А она такая - а моя-то целая, бе-бе-бе, пойдемте ко мне праздновать, а то на вас прямо смотреть страшно. Ну и катарсис прямо под елочкой.

Муж приехал из ОКея и рассказал, не жалея огня и красок, как у него на глазах мужчина и женщина подрались за торт. Подрались всерьез, с травмами. Торт был последний, что оставалось делать.

Я слушала в нетерпении, все ждала, когда же они поженятся (да, я люблю порно), но рассказ все вертелся вокруг мордобоя и кто куда упал. А также сколько народу побросало свои тележки и столпилось смотреть на это новогоднее чудо.

Это мой последний пост в этом году.

Я всех поздравляю и желаю всем поменьше чудес, а побольше нормальной жизни.

Скоро Новый Год. Устранить или даже отсрочить это буржуазное явление партия не в силах.(С)

С целью передать, что я чувствую по этому поводу, предлагаю вам прослушать веселую песню на еврейском языке.

В песне говорится: раз все равно все пропало, пойдем станцуем еще разочек.




 

 

 

Обсуждаем с мамой Новый Год.

- Надо ведь подарки, - говорит мама с отвращением.
- Да не мучайся, куплю я от тебя все подарки, сиди дома, - говорю я с тоской.
- Кабы не ребенок, я бы к вам вообще не пошла, - делится мама.
- Вот было бы здорово, - мечтаю я.
- Но ведь ребенок, - вздыхает мама, - Ей же надо, это. Ну, елочку там. Гостей. Еще какие-то ужасы. Она же еще не понимает, как нам все это осточертело.