То, что отец - первый и главный мужчина - это общее место. Когда я была девочкой, семьи бывали полные, т.е. такие, где первый и главный мужчина любил другую женщину (как он там ее любил, это отдельная песня) и был с ней заодно, и неполные, т.е. где первый и главный мужчина отсутствовал как таковой и над жизнью дочери, имеющей с малолетства комплекс брошенной жены, властвовала та женщина, которую он когда-то якобы любил. В обоих случаях с девочкой все было ясно - ей изначально предпочли другую, и вся ее дальнейшая жизнь, как бы уныла и бездарна она ни была, была посвящена заведомо безуспешным попыткам выбраться из-под мамы.

Теперь, когда все более-менее цивилизовались, статистика иная. Большинство девочек растет с мамой, будучи любимы, посещаемы и финансируемы папой. Т.е. первый и главный мужчина сделал-таки свой выбор в ее пользу, соперница повержена, более того, эта соперница вытирает попу и ставит кашу на стол, посрамление полное, а с первым и главным мужчиной - счастье, не омраченное ничем, в том числе диваном и футболом, воскресные папы безупречны.

Мне интересно, каким будет это поколение девочек, выросшее в условиях полного сексуального триумфа.

Интересно, если самооценку не поддерживать и ничем не подпирать, а отпустить болтаться в режиме свободного падения, может так быть, что она, достигнув дна, оттолкнется от него и пойдет вверх естественным образом, или она там и останется обрастать илом и ракушками?

Какое-то странное спокойствие. Так бывает, когда чего-то добьешься. Или когда примешь какое-то решение, причем желательно непоправимое.
Может, так и случилось, а я и не заметила...

Иду от колонки с полными ведрами, вода плещет на ноги, спотыкаюсь о каждый камень на раздолбанной дороге, ногой открываю калитку и взволакиваю это дело на крыльцо. Сыпанув в одно из ведер порошка, подтыкаю подол и начинаю мыть полы на веранде. На ноге у меня при этом браслет, на руке два, на пальце - полкарата.

А вот я на банкете после конференции. Хожу с бокалом и несу ерунду. Все дамы в вечерних туалетах, кому какой Бог послал. На мне джинсы, заношенные настолько, что норовят упасть, и какой-то драный свитерок, не тельняшка, и ладно, бывали и такие случаи.

Я не хочу быть там, где нахожусь. Я не хочу признавать, что я там нахожусь. Я не здесь. Каждую минуту своей жизни я говорю этой жизни "нет".

А это неправильно.

Пьем пиво с Танькой в ресторане Домжура, он все такой же кошмарный. Когда-то мы с ней пили здесь кофе, деградация налицо, причем во всем - тогда ее статьи были не хуже моих, теперь у нее джинсовая точка на рынке в Автово. Обо мне и говорить нечего.

- А Костя опять в Германии... - тянет она в тоске.

Мне ли не знать, что он в Германии, он у меня учится. Костя - крепкий и толковый жулик по растаможке, у него три БМВ и жена Машка. Как они умудрились с Танькой познакомиться, для меня загадка, но последние полгода Танька ходит как подбитая, выкрасилась в черный цвет и неделями не навещает свою лавочку, продавцы там уже не знают, что еще украсть.

- Знаешь, - говорит Танька после первой кружки, - я ее ненавижу.
- Кого??? - пугаюсь я.
- Да жену его. Вот почему, нет ты скажи, почему жизнь так несправедлива??? Почему не я его жена??? Ведь мы созданы друг для друга!!!!

Так. Таньке больше не наливать. Я знаю Костю несколько лет, и на месте его жены я бы повесилась в чулане. Пытаюсь объяснить это Таньке, но у нее своя правда.

- Фигня. Ты ничего не понимаешь. Со мной он был бы другим. И вообще, она стерва и заедает его жизнь. Я, правда, ее не видела, но я знаю, что это так.

Я отлично знаю Костину жену. Она на десять лет моложе Таньки. Бедная Танька.

- Таня, да что тебе его жена, в самом деле? Любишь ты типа его, а думаешь всю дорогу о жене. Нелогично.

Танька машет официанту, появляется коньяк. Я внутренне зажмуриваюсь. Сейчас начнется.

- Понимаешь, - задумчиво начинает Танька, и у нее вдруг делается нормальный голос, и она снова становится той Танькой, от чьих фельетонов все рыдали, долой джинсы, инспекции и выручку, долой козла-охранника, и квартирку в Колпино, которую она вымучила, таская товар буквально на своем горбу - тоже долой, это моя прежняя подруга, красивая и талантливая, она не разучилась говорить, оказывается.

- Понимаешь, - говорит она, - она живет мою жизнь. Когда-то что-то сбилось там, в движении светил, - говорит она, - и двух детей подменили. И теперь принцесса пасет гусей, а кухаркина дочь спит на ее простынях.

При слове "спит" глаза ее наполняются слезами. Графинчик уже наполовину пуст.

- Танька, ну при чем тут гуси??? Машка, между прочим, тоже неплохо пасет гусей. - пытаюсь я восстановить справедливость. Машка торгует итальянской обувью, в свое время Костя купил ей магазинчик на улице Жуковского, как было принято в его кругу, и она сумела сделать его доходным, и теперь у нее этих магазинчиков четыре.- И вообще, ты всего добилась сама, ты круче, - говорю я, стараясь не смотреть ей в глаза.

- Да-а-а, - завывает Танька, - вот если бы мне в свое время кто-нибудь помог...

Я напрягаюсь в поисках позитива. Наконец меня осеняет:

- Танечка, ну что ты расстраиваешься. Да пусть Машка сидит со своими магазинами. Главное ведь не это. Хрена ли ей в магазинах, если он ей изменяет? А любит-то он тебя!

- Так ведь мне-то он тоже изменяет, - говорит Танька неожиданно трезвым голосом.

- Господи, с кем??? - не врубаюсь я.

- С ней. - Танькины глаза становятся совсем как раньше.


Это было пять лет назад. Я была тогда совсем еще несмышленая.

Спустя год после описываемых событий Костя развелся с Машкой. Счастливее Машки после развода я не видела в своей жизни человека. С тех пор на вопрос "Кем ты хочешь быть?" я всегда отвечаю - Костиной бывшей женой.

91 год, вечеринка у меня дома.
На одном конце стола мажор Андрюша, безобразно суетясь, продает доллары. Доллары он обменял в банке по госкурсу благодаря приглашению, организованному мной просто так, заодно со своим.
Сережа Веллер, томный после депрессии, охмуряет мою подругу Рыбакову рассказами о жене - суке и стерве, такие рассказы всегда пробуждают в девицах смутные матримониальные надежды, и он сильно рассчитывает к концу вечера утешиться на том же диване, на котором сейчас сидит. Он, кстати, и спит на этом диване уже неделю, не в силах идти домой к суке и стерве и намекая на самоубийство.
В дальнем углу моя подруга Верка, с ног до головы в подаренных мною вещах, под воздействием несовместимых напитков взыскует истины.


-Соня, вот скажи мне... Нет, вот ты мне скажи!!! - взывает она, не попадая сигаретой в рот и сильно кренясь в мою сторону, правдолюбец и совесть мира, - Нет, ты скажи мне, как перед Богом. Что для тебя важнее - деньги или люди???

Я, прикуривая с третьей попытки, миролюбиво и рассудительно:
- Вера! Ну как тебе сказать? Ну ты же сама понимаешь, вопрос непростой... Смотря какие деньги....

У Белля, не помню, где именно, два подростка обсуждают общую знакомую.
Один говорит: - Она не шлюха. Она делает это со всеми, но ничего не берет за это.
- Она шлюха, - возражает другой.- Она делает это со всеми, И БЕРЕТ ЗА ЭТО.

Там была такая горка между двух огромных отелей, такой живописный утес, вид с него открывался ошеломительный, а вечером он переливался огнями и манил нездешним счастьем, там был ресторан. Понятно, что при таком расположении отбою не было ни днем ни ночью без всяких усилий со стороны владельца, владельца звали Исмаил. Был он небольшой, но какой-то чугунной, свинцовой плотности при маленьких руках и ногах, тот самый средиземноморский тип, которому недоставало только лаврового венка и сандалий, вместо них имели место лакированные туфли и белая рубашка, униформа ресторатора, варвары давно пришли и толпами обедали в его заведении, особенно налегая на пиво.

Поскольку от германских племен так и так не было отбою, он не сильно переживал насчет доходности заведения и проводил вечера в меланхолии, для этого имелась специальная музыка, всегда одна и та же. Я потом ее слышала снизу, от своих пальм, и узнавала, и шла на этот зов. Только я шла не в ресторан, не наверх по крутой лестнице без перил, я шла на берег и садилась на песок, и смотрела на прибой, а музыка доносилась сверху, с горы, и была она для меня.

Потому что он видел меня сверху и приходил, и мы любили друг друга на песке, ни говоря ни слова. И я ему радовалась, и он каждый раз не хотел меня отпускать, там не было ни прошлого, ни будущего, на этом песке, там были только мужчина и женщина, которые рады друг другу, а сверху все звучала эта мелодия, от которой хотелось повеситься, и там, на горке, мигали разноцветные огоньки, а здесь, внизу, был кромешный мрак и битье воды о берег.

И я говорила себе - все правильно, вот так все и должно быть.

А потом как-то поутру я вывела ребенка на пляж, устроила то и это и вдруг посмотрела наверх. Он стоял на самом краю и смотрел на нас. Все время, пока мы возились на пляже, пока я бегала с водичкой и с панамкой, пока мы барахтались в прибое, пока я таскала ребенка туда и сюда по горячему песку - все это время он стоял на краю и смотрел на нас. И так было все дни.

Мне в последнее время часто говорят, что все мои неудачи - результат урезанных притязаний. Т.е. хоти всего - и будет все. Хочешь не пойми чего - не пойми что и получаешь.

Я полностью согласна с этой версией.

У меня было довольно безрадостное детство. Собственно, почему было? Детство продолжается, пока живы а)родители и б)детские травмы. Система воспитания была иезуитская, т.е. основывалась на принципе полного духовного порабощения. Сказать "нет" было немыслимо, строго говоря, мне и сейчас столько не выпить.

В таких условиях человек ищет эрзацы. Пуговица в Освенциме, которой я всем уже плешь проела. Солнечный зайчик, наделенный речью. Тайный, невидимый друг, делающий эту жизнь выносимой (подстрочник пошел, не умею я об этом по-русски).

Хорошо еще, когда этот друг всемогущ, Бэтменов тогда не было, у меня был причудливый гибрид Зорро и Виннету. Сочетается превосходно, оба конные, лица каменные - чего еще желать заточенной принцессе?

Функционировало это так. Я делала все, что от меня требовалось, молча и отрешенно. Как только ко мне переставали вязаться, я вступала в диалог со своим диким принцем. Или не вступала. Мне было достаточно его присутствия. Я ехала в трамвае, шестилетняя, и смотрела в окно, а в окне он скакал рядом. Просто был.

Ни разу, ни разу я не придумала, что он меня освободил.

Поэтому он меня и не освободил.

Питер - город маленький, и новости распространяются быстро. Не говоря о том, что есть и другие каналы. Обоняние, к примеру.

Так или иначе, почуяв, что место вакантно, 4(четыре) человека двинулись из кустов по направлению к моей еще подрагивающей тушке, припав к земле и порыкивая друг на друга.

Это отвратительное зрелище.

Разговариваем по телефону с Колей.
- Коля, напомни мне, когда мы встречаемся, я забыла.
- Вроде бы в пятницу. У тебя такое сложное расписание.
- Ах да. Но вообще-то я могу и сегодня.
- А как же любимый???
- А все.
- Как все??? Только что же...????? Что случилось???
- Не вынес метаний.
- Т.е. "ебу и плачу"?
- "Дети, Дед Мороз не может говорить, потому что его душат слезы."

Посмеялись.

Когда я сказала себе, что в этот раз обойдусь без медитации и перенесу все живьем, мною двигало, помимо спортивного азарта, стремление поберечь свое сознание. Так вот, это была плохая идея.

Ибо сказано: не психика, так соматика.

Я думала, так бывает только в анекдотах, когда у человека одновременно болит:
голова, сердце, желудок, печень и ухо. Замечу в скобках - у человека, у которого НИКОГДА не болит НИЧЕГО. В качестве орнаментального дополнения все тело покрылось сыпью, чтобы не сказать струпьями, губы в герпесе, а менструация началась на две недели раньше срока, что позволяет квалифицировать ее как кровотечение.

Тот вульгарный бред, которым меня вырвало вчера (я имею в виду давешний пост), я тоже отношу к соматическим явлениям.

Таковы, очевидно, пути, которыми нас покидают наши заблуждения и такова цена избавления от них.

Сейчас будет некрасиво и местами даже довольно глупо. Просто я попытаюсь что-то для себя сформулировать.

Начну с того, что у меня изначально перекошенное сознание. Те примеры, что перед глазами плюс всякий там Мопассан убедили меня, что брак - это имущественный союз или ошибка молодости, иначе не бывает и эмоциональная составляющая в браке не то что недопустима, а невозможна по определению. Про сексуальную тем более не может быть и речи.

Т.е. жена (в данном случае меня волнует именно эта тема) - это либо внешний негативный фактор, с которым приходится считаться, либо, в идеальном случае, добрый друг и партнер, с которым опять-таки приходится считаться. Другими словами, жена - это мама, только чуть помоложе. Мама бывает либеральная, вроде меня, т.е. жив и слава богу. Бывает мама деспотичная, т.е. ночевать надо дома, чтобы не обременять свою совесть инфарктами. Еще бывает мама тире ребенок, например когда мама душевнобольная. Это деспотизм особого рода, но все равно это внешний фактор. Это роковое обстоятельство, осложняющее жизнь и требующее всяких дополнительных телодвижений, но не имеющее никакого отношения к ней, к жизни, как таковой. Хотя бывают и крайние случаи - типа я тут сотрясаюсь в оргазмах, а мама там одна, убейте меня об стену, я недостоин жить.

Так вот, к вопросу о жене. Весь фольклор и вообще вся культура построены на том, что если речь заходит о зазнобе, то жена непременно постылая. Любимая жена - это просто другой сюжет, там зазноб не бывает. Т.е. если у тебя любовь и при этом жена, то это изначально драма, но драма заключается в том, что жена не пускает к зазнобе. Как уж она это делает, другой вопрос, может, она парализована или ты ее папе должен миллион. Да, ты маешься от раздвоения и невозможности, но любишь-то ты опять-таки зазнобу. Иначе сюжет теряет силу и расползается.

К чему я это, собственно? Если я люблю женатого мужчину, мне в голову не вскочит сказать - немедленно разводись и женись на мне. Да, трудности, да, обстоятельства. Но любить он должен только меня.

Неженатых, кстати, тоже касается.)))))

Лет шесть назад я купила шубу. Шуба была на вид примерно как плащ-палатка, но тогда это было то, что нужно. Особенно меня подкупило, что она мехом внутрь, и мех был действительно прекрасный, сверху была какая-то хрень, нубук не нубук, не помню я этих названий.
Четыре года спустя все перипетии, связанные с деторождением, оказались позади, и шубу эту носить стало нельзя, я могла в нее завернуться три раза. И нубук этот, или как его там, тоже стал меня раздражать.
Я решила сделать из нее курточку. Скромненькую европейскую курточку примерно до колена, внутри норка, сверху плащевка какая-нибудь.
Полгода ушло на поиски плащевки. Я и не подозревала, что это такой редкий зверь.
Дальше надо было найти того, кто сделает. Нашла ателье, где вроде бы брались. За работу мне зарядили где-то 500 баксов (изначально шуба стоила 800, я умею дешево покупать). Мех перекроили идеально, глаз не отвести. Беда в том, что мех был все же внутри. Снаружи получился конкретный такой фофан, в котором я, содрогаясь от омерзения, проходила три дня, после чего повесила его где не видно и стала носить другие шубы.
Параллельно стала подыскивать другую плащевку и другого исполнителя.

Вообще, в какой-то момент стало ясно, что эту шубу я носить никогда не буду, а буду ее вечно переделывать. Последний мастер бился над ней с марта месяца. Он перетряс весь мех, окончательно его изуродовав. Он перешивал ту плащевку, что была. Он шил ту новую, что я опять где-то нарыла. Он шил ее четыре раза. И с каждым разом шуба была все кривее.

Сегодня я с ним расплатилась и забрала эту нечисть. Я просто поняла, что с ней ничего сделать невозможно. При последней примерке я уже даже не плакала и не ругалась, а смотрела кротко и отрешенно.

Потом я вышла в пекло с пакетом, где шевелилась эта дрянь. Представила себе, как не пройдет и месяца, как я на нее опять наткнусь, отшатнусь и все начнется сначала.

Я выбросила пакет в урну.

Не верите? А зря.

Где-то на первой странице я писала об этом человеке. Есть у меня такой черный ангел, он ко мне, видимо, прикреплен пожизненно.

Вчера он приходил опять. Я зашла пообедать в Гинотаки и почему-то поднялась на второй этаж. Никогда я этого не делаю, мое место внизу, слева у окна, это и персонал весь знает.

Он сидел в центре, лицом ко мне. Сидел один. Когда я вошла, он ничуть не удивился.

Только улыбнулся.

У меня за эти три месяца открылся такой третий глаз, что порой не знаешь, чем бы его заклеить.

До сих пор он ни в чем не ошибался, ну максимум минут на 40.

Поэтому я стала принимать его всерьез и где-то даже перед ним трепетать. Типа зря не скажет и плохого не посоветует.

Так вот он мне сейчас говорит такие гадости, что не выбить ли его к ебеням...

Так начинается Пейсах-Агада, первые слова переводятся примерно так:"Чем отличается эта ночь от всех прочих?"

Да всем!!!

Она пошла открывать, стараясь не сгибаться пополам, совсем не сгибаться не получалось, и шла она сильно подавшись вперед, как идут против ветра.
С мороза он был румяный и очень веселый, принес килограмм клубники. Не снимая ледяного пальто, прижал ее к себе, она перекосилась от боли, но не пикнула.
Потом ей все же пришлось лечь, и он посидел с ней немножко, долго он не мог.

Еле вырвался, сказал он, буквально на минутку. Ребенку даже на ночь не почитал. Бедный ребенок так просил. Ты видишь, сказал он, на какие жертвы я иду.

Ничего, сказала она, ничего.

После предыдущего аборта у нее тоже было осложнение, но потом все прошло.

- Скажи, Хаим. Вот если бы ты встретил женщину, которая любит тебя таким, как есть. Которая готова для тебя на все. Которая ничего не требует для себя. Которая всегда поддержит и утешит. К которой можно прийти в трудную минуту. Для которой ты всегда самый умный, самый красивый и самый лучший.
Если бы ты встретил такую женщину, что бы ты ей сказал?

- "Здравствуй, мама!"

Когда-то у кого-то прочла смешное определение: любовь - это когда скучаешь по человеку, даже когда он рядом...