22 июня... У нас забывают, а точнее совсем не понимают, что даже великие победы являются смертельными ранами… Обе наши великие Победы, обе Отечественные войны — это ещё и смертельные раны.
Отечественная война 1812 года, и шире, все наши победоносные антинаполеоновские войны, убили русское дворянство. Убили напрочь. Нет, сословие то осталось — но если до наполеоновских войн русское дворянство на протяжении ряда веков это, при всех издержках, развитие и экспансия, то после уже всего лишь инерция имперскости и явная деградация на протяжении века до полного нуля. Грубо говоря — от Дениса Давыдова до дворянчиков из чеховского «Вишнёвого сада».
Большие тотальные войны (а наполеоновские для своей эпохи и именно для дворянского сословия были тотальны) это всегда ещё и отрицательный отбор — погибают в боях лучшие, самые храбрые, самые преданные, самые-самые… Речь именно о среднем и низовом звене командного состава, тех, кто цементируют любую армию, любое общество.
Как сильное авангардное сословие, нацеленное на имперскую экспансию, дворяне закончились у нас не в эпоху революций ХХ века и даже не на фронтах Первой мировой, а именно в 1812-14 годах. Достаточно сравнить русское дворянство эпохи наполеоновских войн и эпохи Крымской войны… Ну а русское дворянство в эпоху войны с Японией 1904-05 гг. это уже чисто чеховский «Вишнёвый сад» — но будь наше дворянство, как в эпоху братьев Орловых, то имели бы шансы не на Цусиму, а на японскую Чесму, а то и десант на острове Хонсю… Так что «корсиканское чудовище», в лице объединённой Наполеоном континентальной Европы, убило русских дворян.
Но в 1941-45 годах объединённая континентальная Европа в лице Гитлера точно так же убила русских коммунистов. То авангардное сословие русского общества, которое сформировали революции на смену дворянству и которое было способно на уже красную экспансию и имело шансы на построение действительно новой цивилизации, погибло в боях Великой Отечественной, точно так же как дворянство погибло в боях Отечественной 1812-го и всех боях 1805-14 гг. Всё тот же отрицательный отбор тотальной войны на среднем и низовом уровне организующей силы…
Статистика тут проста. На 22 июня 1941 всех членов компартии в СССР чуть менее 2,5 млн (из них около 0,5 млн. в армии). С 1941 по 1945-й призвано на фронт 1,5 млн коммунистов и еще 6 млн. принято в ряды компартии на фронте. Но на 9 мая 1945 г. имеется всех коммунистов всего 3,9 млн, из них вне армии только 0,6 млн. Сами можете посчитать кол-во и процент убитых членов ВКП(б) на фронтах Второй мировой. А ведь это погибли те люди, которые не проиграли бы «холодную войну» — просто на тот же август 1991-го мы бы имели в рядах чиновничества и управленцев по всему СССР дополнительные несколько десятков тысяч людей, верных соответствующим убеждениям. Но критической массы таких людей на 91-й год уже не было. Не было именно потому что был 41-й с последовавшими миллионами потерь в передовом советском «сословии».
Да, у СССР имелись внушительные успехи даже после 1945-го (как и после 1814-го были успехи у Российской Империи), но это именно инерция больших систем. Затухающая инерция. Затухающая в силу больших потерь по итогам больших побед в слишком кровавых войнах с объединённой Европой.
Вот это надо понимать и не забывать...

Волынец Алексей

22-ое июня 1941 года, первый день Великой Отечественной войны, я живу в Киеве, помню всё, что было до нашего беженства на Урал. Чёрные самолёты вылетают из-за Черепановой горки, грохочут, рычат, бомбят, мне страшно, воет сирена воздушной тревоги, мне – 4 года, моей сестре – 15 лет, у неё 22-го июня День рождения, мы бежим в бомбоубежище, прижимаясь к стенам домов, нам сказали, что так безопасней, я уже умею читать, на стеклянной витрине продмага – пирамида из консервных банок с крабами, надпись – СНАТКА, это – окончание слова "КАМЧАТКА" латинскими буквами, в бомбоубежище горит синяя лампа, народу полно, есть грудные младенцы, их кормят голой грудью, вижу такое впервые, у кого-то от страха исчезло молоко, но в блузке ещё есть оно, и младенец сосёт блузку, кто-то говорит, что у немцев прекрасная литература и музыка, они – культурная страна и должны понимать, что за Красную Армию – весь народ, и мы очень быстро их победим, месяца за полтора-два. Выходим из бомбоубежища, воздух Киева пахнет гарью, летают чёрные хлопья, в нашей коммуналке все окна заклеены крест-накрест бумажными полосками, свет зажигать нельзя, у всех есть свечки, в коридоре на табуретке светит керосиновая лампа – пламя её под стеклом, освещает путь на кухню, к умывальнику, в туалет. Кто-то в потёмках варит варенье и пенками угощает детей, – кто-то уверен, что банки варенья необходимы нашим войскам на фронте. Отец пошёл узнавать, где и как можно записаться в ополчение, у него очки – минус 12. Он возвращается с детским противогазом, который на меня натягивают для примерки – на случай химической атаки. Я задыхаюсь в этом противогазе, он жутко воняет резиной, мне очень страшно, – так начинаются бронхоспазмы, обструктивная болезнь лёгких, которая не пройдёт у меня никогда. Отца в ополчение взяли, он рад, что пригоден копать траншеи, окопы рыть, у него двойное высшее образование, и через несколько месяцев он будет работать на военном заводе в Челябинске, на Урале, на заводе ночуя и круглосуточно отправляя вагоны с боеприпасами на фронт.
А всякая шваль, издевательски говорящая о Человеках, которые тяжким трудом в тылу надрывались для фронта, – пускай постучит себя лопатой по репе и ответит на вопрос: откуда берутся боеприпасы и все виды оружия, без которых гибнет любая страна, не имеющая тыла???

Юнна Мориц