Двадцатидвухлетний пензенский кутила и любимец женщин, купец первой гильдии Абдулла Богданов не имел никакого желания ехать в гости к симбирскому партнеру своего отца Хасану Акчурину. В планы молодого человека совсем не входило вести долгие деловые разговоры с «суконным королем», тайком зевая, выслушивать его длительные наставления и изо всех сил притворяться, что ему безумно интересны проблемы суконного и деревообрабатывающего производства. На его поездке в Симбирск упорно настаивал отец, который был по уши сыт ночными кутежами, мимолетными романами и бессмысленными дуэлями своего младшего сына.

В ГЛУШЬ! В СИМБИРСК!

«Или ты едешь к Акчурину и гостишь там хотя бы две недели, или убирайся с глаз моих долой, куда хочешь. В конце концов, я буду вынужден лишить тебя наследства: учитывая твой образ жизни, Абдулла уверен, что ты промотаешь его за год. Пора взрослеть», - сказал как отрезал отец. Абдулла попытался было спорить, но, «натолкнувшись» на жесткий взгляд родителя, понял, что это бесполезно.


Деваться было некуда. Молодой человек пошел собирать вещи, пытаясь хоть что-то положительное найти в этом предстоящем наискучнейшем путешествии. Но как ни силился, ничем себя утешить так и не смог. В симбирском имении Акчуриных вместе с отцом он гостил прошлым летом. И вспоминал это время, как «липкую паутину», состоявшую из сытных обедов, деловых разговоров и нудных нотаций.

Судьба - коварная штука. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Мог ли знать уныло бросающий свои вещи в дорожный саквояж Абдулла Богданов, что это симбирское путешествие перевернет, взбудоражит, изменит всю его жизнь? Что на протяжении всех последующих лет он будет вспоминать эту поездку как самое увлекательное, волнующее путешествие в своей судьбе, которое могло закончиться кандалами и каторгой, а закончилось большой любовью на всю оставшуюся жизнь.

ТИХИЙ СЕМЕЙНЫЙ ДОМ

Пожалуй, не было в конце 18 века в симбирской губернии человека, который бы не знал фамилию купцов Акчуриных. Эта семья владела крупнейшими суконными фабриками по всей России, деревообрабатывающими комбинатами, доходными домами. Одним из самых ярких представителей семьи был Хасан Акчурин. Это был удивительный человек, который каким-то непостижимым образом умудрился «обогнать» свое время. Купец Акчурин активно внедрял на своих производствах английские станки, разрабатывал новые технологии покраски сукна, обучал рабочих иностранным технологиям.

К тому же, будучи человеком высокообразованным и увлеченным историей, он занимался изучением и коллекционированием старинных книг, рукописей, монет. Хасан Акчурин являлся обладателем богатейшей библиотеки. Но, пожалуй, самым ценным его сокровищем была его супруга Фахрибан Юнусова. Этот брак был очень счастливым, наверное, потому, что удачным образом в нем соединились жаркая страсть, дружеская привязанность и большие деньги. Акчурин сумел покорить женщину, которая принадлежала к самому знатному, богатейшему, почитаемому казанскому роду - Юнусовых. «Род из родов. Из первых - первейший», - так называли эту семью. Фахрибан была настоящей восточной красавицей: раскосые влажные глаза, грациозная стать, спокойный уравновешенный характер. Она очень любила своего мужа и много занималась благотворительностью. Хасан Акчурин называл свою Фахрибан «нежной фиалкой», хвастался ею перед друзьями и потакал малейшим капризам жены.

Акчурины не слишком любили светские рауты. Семья жила тихо и обособленно в своем симбирском особняке, поэтому неудивительно, что молодого купца Богданова не слишком тянуло в этот тихий дом.

ТО ЛИ ДЕВУШКА, ТО ЛИ ВИДЕНЬЕ

Спустя несколько лет Абдулла Богданов вспоминал о своих ощущениях, которые он испытал, подъезжая к дому Акчуриных: «Всю дорогу от Пензы до Симбирска я дремал в коляске, без каких-либо сновидений. И вдруг меня как будто кто-то в бок толкнул, я открыл глаза, осмотрелся - никого. Смотрю, уже почти в усадьбу въезжаем. Думаю, дай еще подремлю. Закрыл глаза и ясно увидел девичий образ. Голова запрокинута назад, черная коса до пояса, и очень тонкая талия. Как наваждение было».

Коляска остановилась у крыльца дома Акчуриных. Встречать Богданова, по его воспоминаниям, вышел Акчурин вместе с женой. «Вид у Хасана был какой-то усталый, не выспавшийся. Зато его Фахрибан сияла, словно «роза». И щебетала, щебетала. Из ее лепета я понял, что у них гостит ее сестра, и что мне будет с кем пообщаться», - написал позже в своем дневнике Богданов.

Уже этим же вечером за ужином молодой человек познакомился с сестрой супруги Акчурина - Махруй. Вот что молодой повеса позднее рассказывал своему пензенскому другу Ибрагиму о первой встрече с Махруй, а тот позже написал об этом в своих воспоминаниях: «С Хасаном и Фахрибан, - рассказывал ему Богданов, - Мы сидели в столовой и не начинали ужин в ожидании выхода их родственницы. Девица опаздывала, и меня это уже начало бесить. Наконец, слышу легкие шаги по паркету, и тут заходит. Это было мое наваждение, девушка из сна. Смуглая кожа, тонкая талия, глаза-вишни, коса до пояса, и на запястьях браслеты из яшмы. Я не мог от нее глаз отвести и верно выглядел, как осел».

По воспоминаниям современников, Махруй Юнусова и впрямь была хороша собой, как и все женщины этого рода. Махруй была младшей, любимой дочерью в семье Юнусовых. Когда она родилась, ее отец, купец Юнусов, велел садовнику засадить весь сад белыми и красными розами, а когда они расцвели, то осыпал их лепестками колыбель своей малышки. Поездка в дом старшей сестры была первым случаем, когда семнадцатилетняя Махруй оказалась вдали от родителей.

Уже потом Махруй признавалась старшей сестре, что совсем не обратила внимания на молодого человека, который находился за столом. За ужином семнадцатилетняя красавица была надменна, строга и немногословна.

НЕСТЕРПИМЫЕ МУКИ ЛЮБВИ

Собственно, с этой встречи и началась история большой любви. Хотя вначале она была отнюдь не взаимной. Абдулла лишился покоя, все его мысли были заняты только Махруй. А татарская красавица то приближала его, то отдаляла, то смеялась его шуткам, то внезапно была грустна. В такой любовной лихорадке прошло три недели. Наконец молодой человек, который был уже на грани нервного срыва, решился написать записку любимой, где признался в своих чувствах и попросил ее руки. Но, увы, любовное послание осталось без ответа. Рассказать о своих чувствах напрямую молодой человек не мог – это осуждалось обычаями. К тому же напрямую просить руки любимой он боялся из-за того, что она родственница могущественного Хасана Акчурина, которого он уважительно называл «Вашим Сиятельством», как настоящего князя!..

Богданов был просто в отчаянии. В письме другу он писал: «Я понимаю, почему Махруй не отвечает на мои чувства. Кто я? Купец первой гильдии. А кто она? Любимая дочь Юнусова, родственница Акчурина! Но мне уже все равно… Или Махруй будет моей, или мне не нужна моя жизнь без нее».

Видимо, в период такого беспросветного отчаяния в голове Богданова созрел план, который чуть не стоил ему жизни.

В то время в татарских семьях необходимо было за невесту платить калым, если же у жениха не было необходимых средств на калым, то существовал только один способ быть с любимой - украсть ее. Обычно после кражи невесты родные соглашались на свадьбу, но могли быть и другие последствия. Родственники невесты вполне могли отправить покусившегося на честь девушки жениха на каторгу, а сама несостоявшаяся невеста всю жизнь несла крест позора.

И хотя, по воспоминаниям современников, у Богданова вполне хватало средств заплатить любой калым, он из боязни отказа Махруй решил ее украсть. В ночь перед кражей он пишет другу, что у него «нет сил терпеть эту душевную боль, эти нестерпимые муки любви». Отчаяние подсказало ему план похищения любимой.

ПОХИЩЕНИЕ

Вечером 20 ноября 1877 года Богданов сопровождал в театр жену Акчурина Фахрибан, его сестру Айшу и Махруй. Абдулла с нетерпением ждал окончания представления. Спектакль закончился в девятом часу. На выходе из театра подельники Богданова сумели отвлечь родственниц. Абдулла с Махруй вдвоём очутились на вечерней улице.

«Симбирская пленница» так излагала происшедшее:

«Ко мне подошел Абдулла Богданов и сказал: «Я Вас давно люблю!». Я очень испугалась и хотела бежать, но он схватил меня и зажал мне рот рукою, я вырвалась и села к какому-то извозщику. Богданов сел ко мне, я соскочила и села на другого извозщика, он тоже за мною. Тогда я бросилась к ближнему дому и схватилась за ручку двери, кажется.

Богданов прибежал за мною и встал около меня, тут уже был толстый татарин, а высокий, который был с ними, отстал от нас, его не было. Богданов меня не тащил и не говорил, что увозит куда-либо, только несколько раз целовал в лицо, держал меня, а я вырывалась, но не могла вырваться; когда прибежала Айша Сулеймановна, я хотела бежать к ней, но не могла, не стало сил.

Помню, как привезли меня домой, но что было после - не помню, кажется, помню, что был доктор Покровский, впрочем, не знаю, очень испугалась. Когда я держалась за ручку двери, близ театра, то меня тащил к себе Богданов, но я не выпустила двери; я не слыхала, чтобы он кричал извощика, не помню хорошо, что делалось, я очень испугалась. О сватовстве и речи не было, он не сватал».

В дом Акчуриных срочно вызвали известного симбирского врач Ивана Сидоровича Покровского (личный врач семьи Ульяновых). Он констатировал, что барышня находится в истерическом состоянии и не подвергалась насилию. Вздохнув, старый доктор сказал: «Ничего страшного, от любви еще никто не умирал».

Горе-похитителя отправили в первую полицейскую часть. Богданову позволили написать записочку к всемогущему Хасану Акчурину. Прыгающий почерк и обилие ошибок вполне выдают смятенное состояние похитителя:

«Ваша Сиятельству! Прашу вас ради бога выручить Миня с полиций».

Ровно в полночь Хасан Акчурин самолично явился на выручку к незадачливому похитителю невест. Через неделю купеческий сын Богданов стал мужем Махруй Юнусовой, вполне официально, с благословения родни. Вскоре Махруй и Абдулла уехали на постоянное жительство в Пензу. Этот брак оказался очень счастливым, у них родилось трое детей.

Хасан и Фахрибан Акчурины через несколько лет после этих событий уехали в Турцию. К сожалению, купец Акчурин вскоре умер на чужбине. Воспитанием их сына Юсуфа занималась мать. Юсуф Акчурин стал первым татарским политическим историком. После смерти отца он приезжал в Симбирск, но пробыл тут недолго. Большую часть жизни Юсуф прожил во Франции.

Александра Скворцова

ertata