Маленький пыльный городишко Форбак, Лотарингия (почти на границе Франции и Германии). Здесь жил и работал Йозеф Каас. С тех пор как ему исполнилось 14 лет, он каждый день с утра пораньше спускался в шахту для того, чтобы выйти из нее на закате покрытым въедливой угольной пылью. Но ни тяжелый труд, ни нужда не сломили его. Как был Йозеф милым весельчаком и хохмачом, так он им остался. Неудивительно, что у такого рубахи-парня отбоя от поклонниц не было. Редкая девчонка не заглядывалась на его искреннюю улыбку, но он видел перед собой только одну - маленькую немку Ирмгард. С тех пор, как познакомился с ней на одном из народных гуляний, ни о ком больше думать не мог! Это была любовь с первого взгляда. Их брак был плодовит. Один за другим появились шестеро детей. Ирмгард и Йозеф работали не покладая рук, чтобы обеспечить их пропитание. Но, несмотря на бедность (какой достаток может быть у шахтера и домработницы?), семья была крепкой и дружной. Беременная в седьмой раз, Ирмгард загадала: 'Родится девочка - назову Патрисией в честь любимой актрисы Грейс Патрисии Келли'.

Патрисия появилась на свет 5 декабря 1966 года. Она не повторила путь своей тезки - великой актрисы.

Угловатая, дерзкая, немного неуклюжая Патрисия с детства больше походила на хулиганистого мальчишку. Петь она начала рано. Ирмгард была на седьмом небе от счастья: она точно знала, что Патрисию ждет великое будущее. Наконец-то кто-то из ее семьи вырвется из круга бедности!

О том, что в Форбаке состоится 'Общегородской конкурс юных талантов в возрасте от четырех до четырнадцати лет', Ирмгард узнала за несколько недель до самого конкурса. 'Такой шанс выпадает нечасто, - лихорадочно думала она. - Патрисия просто обязана выступить'. Недели, наполненные репетициями, пролетели незаметно. Вечером перед решающим днем в квартире Каас царила непривычная для такой многолюдной семьи тишина. Все дети притихли, боясь помешать Патрисии. Ее красивый, сильный голос буквально наполнял маленькую квартирку и рвался ввысь, на волю, за пределы тесных комнат. Вся семья была взбудоражена. Одна только Пат сохраняла невозмутимое спокойствие. Перед сном, вглядываясь в тревожное лицо матери, она сказала не по-детски серьезно: 'Не волнуйся, мама, ты хотела, чтобы я боролась. И я буду. Все получится!'

На конкурсе выступали дети в белых рюшах и бантах: пели, танцевали, показывали фокусы - одним словом, демонстрировали свои маленькие нехитрые таланты. Ничто не омрачало торжественного спокойствия до тех пор, пока на сцену не вышел номер 11. По залу прошелестел удивленный шепот. В программке черным по белому значилось: ? 11, Патрисия Каас, 10 лет. Но вместо малышки в кружевах на сцене, нагло улыбаясь, стоял сущий чертенок в полосатых мужских штанах и гигантской кепке а-ля Гаврош, лихо сдвинутой на левое ухо. Удивление увеличилось, когда чертенок хриплым, чувственным голосом на чистейшем немецком загорланил шлягер 'Лили Марлен'! Это был фурор. Допев песню до конца, не обращая внимания на ошарашенную публику, Патрисия бросилась за кулисы, в объятия матери. Слова были излишни, в глазах Ирмгард Пат прочитала восхищение.

Естественно, она победила. Куда тягаться мяукавшим детишкам с голосищем Эдит Пиаф? За конкурсом незамедлительно последовало приглашение спеть на празднике пива. И Патрисия пела. Но первый, такой головокружительный для любого десятилетнего ребенка взлет оказался настоящим провалом для амбициозной Патрисии. Уже под конец праздника Пат поняла, что пьяные любители пива совершенно не обращают внимания на ее песни, их много больше интересовали хмельной напиток и сальные анекдоты. На глазах выступили слезы обиды. Но: она еще целых три года, несмотря на брезгливость, выступала на праздниках пива, народных гуляньях, в ночных кабаре. Семье нужны были деньги, и Патрисия пела. Все меньше и меньше времени оставалось на учебу. С разрешения матери она бросила школу. Так самая младшая в семье, Патрисия, по существу, превратилась в ее главу, стала основным добытчиком и кормильцем. И поверьте, труд этой крохи был не легче труда ее отца-шахтера.