Вчера пожелал одному хорошему человеку, уходящему в плавание, по принятому обычаю, семь футов под килем. Семь футов – это около 2,1 м. А осадка судна, на котором он идет в плавание, более 5 м.
Вы замечали, как часто число семь присутствует в наших разговорах, помыслах, пожеланиях, сказках?
Вот, например, часто употребляемые русские поговорки:
Семь раз отмерь - один раз отрежь.
Семеро одного не ждут.
Семеро с ложкой, а один с сошкой.
Семь пятниц на неделе.
У семи нянек дитя без глаза.
Семь бед - один ответ. И еще многие другие.
Мы пребываем на седьмом небе от счастья. Призываем перед важным решением «семь раз отмерить». Храним секреты за «семью печатями» и, наученные горьким опытом, не доверяем дело «семи нянькам». Перечнем «семи грехов» исчерпываются самые недопустимые прегрешения, но в утешение – «семь бед – один ответ».
Некомфортное место проживания – на «семи ветрах».
И постичь все премудрости возможно тому, кто «семь пядей во лбу»,
За семь верст киселя хлебать не ходят и т.д.
Можно вспомнить и русские народные сказки с числом семь: «Волк и семеро козлят» и многие другие…
А Семь чудес древнего мира помните? Первый список приписывают Геродоту. Их перечисление приводит в своей эпиграмме Антипатр Сидонский (3 в. до н. э.):
Видел я стены твои, Вавилон, на которых просторно
И колесницам; видал Зевса в Олимпии я,
Чудо висячих садов Вавилона, колосс Гелиоса
И пирамиды — дела многих и тяжких трудов;
Знаю Мавсола гробницу огромную. Но лишь увидел
Я Артемиды чертог, кровлю вознесший до туч…
Ему следуют другие древние авторы. Позже стены Вавилона заменяются Родосским (Александрийским) маяком.
Описанию Антипатра следуют другие древние авторы.Маяк на о. Фарос заменялся Александрийской библиотекой; дополняли список также Пергамский алтарь Зевса, дворец Кира в Персеполе, «поющие» статуи Мемнона близ египетских Фив и сами Фивы, храм Зевса в Кизике, статуя Асклепия в Эпидавре, Афина Парфенос работы Фидия на афинском Акрополе, в римское время — Колизей и Капитолий. Впоследствии список в разных комбинациях дополняли также храм Соломона, Ноев ковчег, Вавилонская башня, храм Софии в Константинополе, индийский Тадж-Махал, мексиканский Чичен-Ица и др.
Заметим, что Вавилонская башня имела семь этажей. Рим (и Москва, говорят, тоже) был построен на семи холмах. Будда сидел под смоковницей с семью плодами.
В Библии Моисей получает указание зажечь у священного светильника семь лампад. Да что говорить, самому Господу Богу на сотворение мира понадобилось опять-таки семь дней, из которых шесть он работал не покладая рук, а на седьмой оглядывал дела свои, хотя изменить что-либо было уже поздно. Впрочем, как известно, Господь решил, что дела у нас, на земле, идут хорошо, а потому освятил день отдыха своего - седьмой день.
Мы широко употребляем эти выражения, не задумываясь, как много прямого и точного смысла вкладывали в них древние мудрецы.
В древнем мире семерка почиталась как число священное число Аполлона. С ней связывалось представление о чем-то законченном и совершенном. Но и в подземное царство мертвых можно было попасть, только преодолев семь охраняемых ворот. И уж если назначено тебе спуститься на самое дно ада, будь добр, пройди через все семь кругов ада.
Да что мы все о древних? Число "семь" способно и сегодня задавать загадки ученым, не верящим в сверхъестественные предначертания.
Луна меняет свои фазы каждые семь дней. Цветовой спектр, как мы знаем, состоит из семи основных цветов. Музыкальный стан имеет семь нот.
А почему ни один стихотворный размер не выдерживает семи ударений? Самый длинный - гекзаметр - содержит в себе шесть ударных слогов, и любая попытка ввести еще одно ударение приводит к развалу поэтической строки. Седьмое ударение является критическим и для музыкальной фразы... В чем же дело?
Цвет, музыкальный тон, ударение в стихе в первую очередь имеют отношение к слуху и зрению, к органам чувств человека. Значит, к особенностям человеческого восприятия. Правда тут небольшая заковыка.
Именно Ньютон обозначил семь цветов спектра столь привычным теперь для нас порядком: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. На самом деле ни один человек не в состоянии увидеть синий цвет в его чистом виде, еще более сомнителен цвет оранжевый. Все очень просто: великий Ньютон тоже находился под магией волшебной семерки и добавил в свой спектр два невидимых глазу цвета.
Наукой доказано физическое единство волн "нашего" света и света инфракрасного, ультрафиолетового, рентгеновских и радиоволн. Различие между ними заключается лишь в их частоте и длине. Но человеческий глаз способен воспринимать только очень узкую полоску в общем электромагнитном спектре.
То же происходит и со звуком. Сам факт ограниченности восприятия окружающего мира нашими органами чувств не удивит никого. Экспериментаторов, однако, поражает незыблемая устойчивость границ восприятия. Любые количественные замеры "спотыкаются" перед цифрой семь.
Попробуйте разом, как в детской игре, высыпать перед собой несколько камешков и с первого взгляда определить их количество. Пока камешков будет пять или даже шесть, вы почти не сделаете ошибок (во всяком случае, большинство людей не делают). Однако с семью и больше камешками ошибки становятся неизбежными.
Аналогично произошло и при экспериментах с запоминанием звуков (по высоте тона и по громкости), с вкусовыми восприятиями (концентрации соли и др.), запоминанием цветовых тонов.
Конечно, случались расхождения. Отдельные музыкально одаренные люди, например, различали по абсолютной высоте пятьдесят и даже более звуковых тонов. У кого-то бывали особо развиты вкусовые ощущения, кто-то тонко определял цветовые оттенки.
Но исключения лишь подтверждают типичное. Обычный человек способен идентифицировать любой из пяти или шести уровней громкости звуков, запоминать их. А также любой из пяти или шести тонов. Но затем начинает делать ошибки. Примерно пять-шесть различных вкусовых концентраций. Примерно семь цветовых тонов по яркости...
Ученые заметили еще одну любопытную особенность. Случалось, например, что испытуемый отлично запоминал пять единиц в группе высоких звуковых тонов, а затем, отдельно, пять единиц в группе низких тонов. Казалось бы, при объединении всех десяти тонов в одну группу испытуемый должен по-прежнему узнавать их. Но нет, способность к различению снова устанавливалась на уровне пяти-шести, максимум семи тонов.


Подобные опыты проводились и с другими символами - цветовыми, линейными... Люди легко запоминали до семи символов, отдельно запоминали семь других, однако новые символы тотчас же вытесняли старые. Опять получалось семь символов, не больше.
Американский ученый Джон А. Миллер, который систематизировал большое количество подобных лабораторных наблюдений, был до того поражен одинаковостью результатов, что назвал свою статью в сборнике по инженерной психологии "Магическое число семь плюс или минус два. О некоторых пределах нашей способности перерабатывать информацию". Статья не переводилась на русский язык, но была использована в публикации Феликса Куимо. Д. Миллер выдвинул теорию ограниченного места в «кошельке» нашего восприятия, обусловленного нервной системой человека. «Кошелек» этот, как мы видели, весьма невелик - всего пять-семь простых единиц.
Не надо забывать только, что описанные опыты исследовали объем непосредственной памяти -сколько одномерных стимулов, отличающихся один от другого лишь в одном отношении, сможет запомнить испытуемый после однократного предъявления. При повторении опыта запоминаемость, естественно, повышалась, однако самое интересное пока не в этом.
Когда испытуемым предлагались стимулы двумерные (например, раствор, содержащий разные концентрации сахара и соли, чистые музыкальные тона, которые надо было оценивать по громкости и высоте звука, изменение цвета как по насыщенности, так и по оттенкам), то способность к восприятию сразу повышалась, правда, не в два раза, как это можно было бы ожидать, а несколько в меньшей степени.
Выходит, с увеличением сочетаний признаков растет наша способность различать предметы и явления окружающего мира, хотя в «кошельке» восприятия «место» остается тем же. Джон Миллер по этому поводу резонно заметил, что «кошелек» может быть наполнен медными монетами, а может - и золотыми.
А теперь представьте себе оператора, пилота сверхзвукового реактивного самолета, диспетчера электростанции или любого другого человека, которому по роду его деятельности приходится работать на современном пульте управления. Перед ним огромное количество кнопок и тумблеров, и он должен быть готов в любой нужный момент нажать на единственно необходимую кнопку. Заглядывать каждый раз в инструкцию практически некогда, надо запомнить и точно знать назначение каждой кнопки, клавиши, тумблера.
Эксперименты показали, что операторы, для которых реле на пульте были сгруппированы в триады и каждая триада имела свое кодовое обозначение, оказывались в состоянии удержать в памяти втрое больше информации. Выделение отдельных триад цветом еще сильнее обостряло восприятие и реакцию оператора.
Мы способны запомнить всего пять-семь предъявленных нам в беспорядке букв или пять-семь бессмысленных слогов. Но зато и пять-семь не связанных между собой слов - а они несут гораздо больше информации, чем простые слоги: «монеты» в нашем «кошельке» заметно «тяжелеют».
А когда речь идет о нескольких связных фразах или о нескольких поэтических строках, они пробуждают в нас целый комплекс мыслей, ассоциаций, образов, чувств, идей, воспоминаний. Увеличивается количество сочетаемых признаков, обостряется восприятие, а тем самым и углубляется воздействие этих строк.
Мы способны запомнить всего пять-семь чистых музыкальных тонов. Но когда они следуют один за другим в гармоническом сочетании, мы наслаждаемся мелодией и легко повторяем ее. Особенно если мелодия сочетается со словами, как бывает, скажем, в песне.
Чем образнее, эмоциональнее мелодия или фраза, с которой мы встречаемся, тем большее количество сочетаемых признаков и ассоциаций пробуждается в нашем восприятии и тем глубже их воздействие.
Ограниченность объема человеческого восприятия приходится иметь в виду в самых разных жизненных ситуациях. Например, даже в том случае, сколько гостей лучше всего пригласить на семейную вечеринку?
Если к вам придут шесть-семь человек, то внимание каждого окажется способным охватить в каждый момент всех остальных участников застолья, беседа будет общей. При большем количестве людей гости, как правило, разбиваются на группы.
То же касается, например, первичного воинского коллектива или рабочей бригады. «Семь плюс-минус два» оказывает свое влияние и на них. Меньшее количество делает коллектив слишком малым, неустойчивым, большее - неизбежно заставляет делить его на внутренние группы, иначе эффективность управления снижается.
Один знаменитый кубанский хлебороб, В.Я. Первицкий, вместе со своим звеном добился урожая, втрое превышающего полученный в тот год другими колхозными бригадами. Когда звеньевого спрашивали о секрете его успеха, он, кроме всего прочего, называл численность звена - семь человек.
Польский социолог Анджей Матейко, изучавший условия творческого труда, пришел к выводу, что оптимальная численность дискуссионной группы в научном коллективе равна именно семи членам. При меньшем количестве участников дискуссии на каждого падает чрезмерная нагрузка, при большем - теряется вклад отдельных членов и часть группы или кто-то один начинает доминировать над остальными.
И под конец вспомним "Великолепную семерку", "Семеро смелых" и "Семь самураев". Почему их всех по семь? Дело в том, что за семерыми зритель мог уследить, запомнить их имена, мог составить себе представление о характере каждого в отдельности. Если бы героев было больше, внимание зрителей распылялось бы. Можно предположить, что сценаристы и режиссеры все это интуитивно чувствовали и учитывали значимость магической цифры

семь

.