Сижу.
На скамейке.
На самой большой площади в Европе и в связи с этим ощущаю то ли свою собственную малость и ничтожность, то ли приобщенность к чему обширному, великому и бестолковому (на полях пишу: «как Россия»).
Чувствую себя русским.
Вспоминаю, что являюсь учередителем Укранинской Национал-Патриотической партии еще в десятилетнем возрасте. После, заместителем главы районной организации молодежи – «Партии регионов». И вот за два дня до выборов собираюсь голосовать против партийного выдвиженца.
Мотнув головой, прощаюсь с политическими раздумиями.
Смотрю.
Справа в дали колосятся гранитные красные знамена (вообще они серые гранитные, но по сценарию…) на здании Облгосадминистрации. На фоне пролитых откуда-то из-за моей спины облаков развивается плащ Ильича. Кажется, он (Ильич) вот-вот взлетит. Со спины вождь мирового пролетариата сильно напоминает разжиревшего разжалованного ангела постпенсионного возраста.
Передо мной сосутся. Я мог бы написать целуются, но поверьте мне, эти двое действительно сосутся.
Слева сидит дама. Курит, и дым от ее сигарет неозаренным туманом (почти по Бунину) обволкаивает Госпром.
Я читаю Ерофеева, кутаясь в тоненькую осеннюю курточку и с удовольствием каждым нервом вчувствываюсь, как мерзнет подошва на моих туфлях.
Я жду пока с небес на мою голову свалиться счастье.
Я жду упорно с видом французского революционера. То ли счастья, то ли удара ножом подобно Марату.
Происходящее превосходит мои ожидания. На плечо падает черно-белый небольшой сгусток. Да. Меня обос.али (я не вставляю букву отнюдь не по эстетическим соображениям – просто напросто затрудняюсь определить сущность данной субстанции).
Богатым буду.
Обращаюсь к даме через скамейку.
-- Сударыня, желаете коньяку?
Сударыня в замешательстве разглядывает меня и субстанцию у меня на плече. Потом мило улыбается. И ответствует:
-- Не откажусь...
...
-- А коньяка нету...
Встаю и ухожу.
Занавес.
