Вчера состоялось заседание Дисциплинарного антидопингового комитета по делу лыжницы Лилии Степановой. Напомним, что 24 марта спортсменка, выиграв спринт на чемпионате России, вместо себя отправила на допинг-контроль подругу, что было расценено как попытка подлога («Советский спорт» расследовал ситуацию в номерах от 6 и 13 апреля с.г.). А позднее в крови Степановой нашли следы анаболического стероида нандролона.
Окончательного решения по поводу лыжницы из Смоленской области вчера принято не было. Вместе с тем на заседании Дисциплинарного комитета сама Степанова призналась: подругу со своим паспортом она отправила на допинг-контроль намеренно, а не по ошибке, как утверждала ранее. Призналась Лилия и в том, что принимала препарат, который не указала в протоколе допинг-контроля и в состав которого, как оказалось, входил нандролон.
– Нам еще предстоит много работы, – рассказал корреспонденту «Советского спорта» председатель комитета Тимур Мельник. – Думаю, решение мы объявим в течение недели и передадим документы в Федерацию лыжного спорта России, которая и назначит окончательное наказание Степановой.
– Что грозит спортсменке?
– Теоретически она может отделаться выговором. Но может получить и пожизненную дисквалификацию. И то, и другое предусмотрено правилами «РУСАДА». Какое решение будет принято – сказать не могу. Но то, что Лилия призналась в нарушениях, может положительно повлиять на меру наказания.
– Я сделала все, что могла, теперь мне остается только надеяться и ждать, – призналась корреспонденту «Советского спорта» сама Лилия Степанова, которая сразу после заседания вместе с тренером Владимиром Кузьмичом отправилась в Сафоново на автобусе. – Про наличие нандролона в том злополучном препарате я не знала, но доверяю результатам анализов.
– Зачем отправили вместо себя подругу?
– Боялась, что в тех добавках, которые я принимала, окажутся запрещенные вещества.
– Почему не признались в намеренном подлоге сразу?
– Мне предложили сочинить историю, будто подруга пришла на допинг-контроль с моим паспортом по ошибке. Пообещали, что это поможет смягчить наказание.
– Кто предложил?
– Не могу сказать.
