14 сентября 1799 года, 210 лет назад, в ходе своего швейцарского перехода через Альпы, Александр Васильевич Суворов со своими «чудо-богатырями» с боем берет у французов Чертов Мост.

В ходе швейцарского похода эта стычка была далеко не самой крупной по масштабам. Были более значительные сражения, были более серьезные победы. Почему же именно этот эпизод легендарного похода стал символом мужества русских в глазах всего мира тех лет?

Почему этот небольшой эпизод считается вершиной, апофеозом военного таланта Суворова? За его плечами были грандиозные победы с десятками тысяч пленных. Но именно после швейцарского похода Суворов получает от императора высший воинский чин России – генералиссимуса.

Почему же побежали французы, находясь в беспроигрышной ситуации? Да и в чем она, эта беспроигрышная ситуация?

Чтобы ответить на этот вопрос, посмотрим, что было до этого.

XVIII век в Европе был веком абсолютизма – судьбу государств и народов решал один человек – король. Ну или там царь. Или курфюрст. Или папа. Или мама. Народу это не всегда нравилось, особенно когда путь развития приводил к подыханию его (народа) от голода. А король то, сука, во дворце из золота веселится с голыми бабами.

В общем, в самом конце XVIII века французский народ был окончательно выведен из себя своим королем и народ быстренько отрубил ему голову, ибо достал треклятый. Началась французская революция. Много крови, богатеньких резали масово, да и вообще всех кого ни попадя. Не палеолит же, когда на всю Францию двадцать человек жило, с тех пор много развелось людишек то, можно и покромсать друг друга чуток.

Французам очень понравилось без короля, и они стали подначивать соседние народы, мол что же вы тупите, у вас же король дебил, а вы такие молодцы. Так что терпеть? В соседних странах, напомним, везде были одни короли. Естественно, им, королям, очень не хотелось повторить судьбу своего французского партнера по бизнесу. Они быстро поняли, куда ветер дует, и все объединились против Франции, чтобы ничто не угрожало монархии, основе основ жизни.

В России в те времена правила Екатерина II, весьма умная тетенька, она, конечно, не любила революцию и французов, но делала это издалека, и предоставила европейским народам грызться между собой, а сама под шумок окончательно поделила Польшу. Тем не менее, надо было что-то делать, потому что буйные французы поперли из своей Франции как раненые буйволы, сокрушая всех и вся на своем пути. Так и до России могут окаянные добраться.

В Европу собирается 60-тысячное русское войско во главе с Суворовым, полководцем, не проигравшем ни одного сражения, притом при всех самых неблагоприятных раскладах.

Но случился конфуз – Екатерина уже была старенькая и умерла.

Новый император, её сын, Павел I, маму очень не любил и всё, что она задумывала, отменил, а всех, кого она любила, не полюбил. В том числе и Суворова. Но французы одерживают победу за победой, пол-Европы у них уже в руках, а молодой и талантливый нападающий французской революционной сборной Наполеон Буонопарте экспортирует заразу за пределы Европы и успешно воюет в Египте. Надо что-то делать – решает Павел и вступает в союз с европейскими державами, в первую очередь с Англией и Австрией, а остальные в этом союзе были так себе, ни с чем пирожки.

По просьбе союзников во главе армии встает Суворов. Он с небольшим войском прибывает из Империи в Вену, а затем и в самую горячую точку того далекого 1799 года – в северную Италию. Она уже три года как захвачена Наполеоном, и несмотря на то, что он уехал, в Италии австрийцев успешно теснят серьезные французские полководцы. Вся надежда на только Суворова.

И он оправдывает их. Такого Европа еще не видела. Бородатые люди в длиннополых кафтанах, вооруженные пиками и саблями, нападающие с нечеловеческом визгом большими конными отрядами, также известные как «коззакс», с ходу берут город Бергамо, ну знаете, оттуда ещё Труффальдино был.

В апреле русские войска вместе с австрийцами вступают в Милан, а через две недели – и в Турин. Все крупные сражения (при Требии и при Нови) были выиграны Суворовом, потери французов – колоссальны. За четыре месяцев вся северная Италия была от них очищена.

Уж было загрустившие все европейские короли, чувствуя свою скорую участь, воспряли духом, приободрились и оперились. Слава Суворова становится невероятной и всеобъемлющей. Вся наша армия и так молилась на своего командующего, потому что он, по большому счету, её и воспитал, и вел от победы к победе. Давным-давно уже стало за истину для всего войска, что этот смешной плюгавый семидесятилетний старик, вечно что-то бормочущий себе под нос - колдун.

Суворов - это вовсе не такой статный красавец при регалиях, который смотрит на нас из всех школьных учебников истории.

Авторские торты Жанны Зубовой.

Нойшванштайн – это сбывшаяся наяву фантазия, замок-сказка, вознесший свои будто игрушечные башенки и галереи над лесистыми холмами в Баварских Альпах под городом Фюссеном близ австрийской границы.
Он производит впечатление театральной декорации, а отчасти и является ею, поскольку создавался под деятельным руководством мюнхенского театрального художника Кристиана Янка. При этом у замка весьма внушительные размеры, да и строился он в течение семнадцати лет.
Людвиг рос в расположенном неподалеку замке Хоэншвангау. Это стилизованное под средневековую крепость сооружение выстроил его отец Максимилиан II. Людвиг был страстным почитателем германской мифологии и, судя по всему, отождествлял себя с рыцарем-лебедем Лоэнгрином. Побывав на премьере одноименной оперы Рихарда Вагнера в 1858 году, он был вне себя от восторга. Когда же три года спустя в восемнадцатилетнем возрасте Людвиг унаследовал королевский трон, одним из первых его государственных деяний было приглашение композитора в Мюнхен. Теперь, обладая деньгами и властью, он стал меценатом Вагнера, заплатил за композитора все долги и пообещал учредить фестиваль для исполнения вагнеровских произведений. В своих операх Вагнер с большим размахом переносил на сцену мир немецких легенд и сказаний, стараясь увлечь зрителей драмой извечного противоборства Добра и Зла. Людвиг тем временем распорядился начать строительство сказочного замка, который во всех отношениях соответствовал бы идеалам древнего германского рыцарства. Это, равно как и другие его решения, все больше склоняло окружающих к мысли, что король повредился в рассудке и как правитель не способен смотреть на вещи здраво. Когда Людвиг был еще молод, Бисмарк публично объявил, что он вполне вменяем, хотя уже тогда бросались в глаза многие странности его поведения, манера причудливо одеваться, вообще весь образ жизни, – он, к примеру, иногда целыми днями спал, а порой приглашал к себе на обед.. дух Людовика XIV. Но в конце жизни его безумие было совершенно очевидно и ни у кого не вызывало сомнений. Очевидцы и современники утверждали, что над изготовлением резной деревянной кровати для Людвига в течение четырех с половиной лет трудились пятнадцать мастеров-резчиков. Внутреннее убранство замка представляет собою смесь различных архитектурно-художественных стилей, сочетание мавританских, готических и барочных элементов: тут и колонны-сталактиты, и тронный зал в декадентско-византийском духе, и певческий зал с изысканным освещением, предназначавшийся для постановок вагнеровских опер.