Сто лет назад одной из достопримечательностей Харькова были Оренбургские казаки

Если кавалерия была элитой русской армии, то казаки – важнейшей ее боевой силой. В конце ХІХ - начале ХХ века каждая русская кавалерийская дивизия наряду с тремя полками регулярной кавалерии – гусарским, уланским и драгунским, обязательно включала в себя один казачий полк и одну казачью батарею. Как правило, это были части самого большого казачьего войска Империи – Донского. А стояла почти вся кавалерия вдоль западной границы. Харьков в этом отношении был в исключительном положении. Причем исключений было несколько. Во-первых, в городе и окрестностях была расквартирована единственная на Левобережье кавалерийская дивизия. А во-вторых, дивизия эта включала в себя не Донской казачий полк, а Оренбургский, к тому же носивший почетный 1-й номер в своем Войске, выставлявшем в мирное время всего лишь 6 таких полков.

В Харьковскую губернию 1-й Оренбургский казачий полк прибыл в 1882 году - через 7 лет после того, как здесь была сформирована 10-я кавалерийская дивизия. До этого 10 лет полк находился в Туркестане, проводя время в непрестанных походах и стычках с дикими азиатскими племенами. Место для стоянки казакам отвели в самом городе, а штаб - почти в самом его центре, на улице Петинской (ныне – Плехановская). С этого времени Оренбургские казаки стали одной из достопримечательностей Харькова. Если Донские казаки считались в Харькове как бы «своими», по причине относительной близости границ Войска Донского, земли которого начинались на территории современной Луганской области, то Оренбургские казаки во многом считались «живой экзотикой». Рослые, статные, в большинстве своем – блондины, что еще больше подчеркивали их черные фуражки с синими околышами, они снискали к себе всеобщую любовь харьковчан. И особенно – харьковчанок. Кто знает, скольких харьковских красавиц увезли казаки с собой на Урал, в свою полковую станицу Кардаиловскую Оренбургского уезда? И сколько харьковских мальчуганов, увидевших хоть один раз знаменитую казачью джигитовку, навсегда заболели мечтой стать не просто военными, но обязательно – кавалеристами!

А джигитовок таких харьковчане, пожалуй, не видели ни до, ни после того времени, когда в городе стояли Оренбургские казаки. Не каждый современный циркач рискнет повторить то, что выделывали эти природные воины, показывая усвоенные с детских лет и отточенные до виртуозности чудеса верховой езды, сложнейшие конно-акробатические трюки и блестящее владение оружием. Поэтому не удивительно, что каждое казачье представление становилось общегородским праздником, а харьковчане очень гордились «своими» казаками. Ровно 110 лет назад харьковская газета «Южный край», в номере от 15 октября 1896 года писала: «В виду особенного интереса в Париже ко всему русскому, особенно к нашей военной жизни, известный местный фотограф А. Федецкий, находящимся у него аппаратом Демени - кинетографом сделал снимки казачьей джигитовки. «Позировала» джигитская команда 1-го Оренбургского казачьего полка: наиболее искусные наездники проделали, на скаковом ипподроме, целый ряд самых затейливых и рискованных упражнений. Кинетограф замечательно удачно схватил все эти эволюции, так что лента снимка будет чрезвычайно интересна. Копии с нее предназначены для Парижа и других французских городов».

Не знаю, как в Париже и других французских городах, но у нас в стране, как поведал мне когда-то известный харьковский исследователь кино Владимир Миславский, эта историческая кинолента не сохранилась. А жаль… Помимо уникальности сюжета, это была вторая по счету киносъемка в истории всего российского кинематографа. Первая была снята месяцем ранее все тем же известным харьковским фотографом Альфредом Федецким и запечатлела ежегодный перенос иконы Озерянской Божьей Матери.

Сухие строчки газетной хроники не могут передать даже сотой доли того азарта и энергетики, какие испытывали наши предки, наблюдая казачьи праздники с джигитовкой. К счастью, до нас дошло описание одной из таких джигитовок, оставленное очевидцем. Лихие наездники настолько поразили воображение молодого юнкера, что даже строки, написанные им на чужбине много лет спустя, преисполнены восторга:

 «Запела кавалерийская сигнальная труба и на площадь выехал взвод конных казаков. Без шашек, с пышными русыми чубами, задорно выглядывающими из-под фуражек, шинели подвернуты за пояс, мелькают синие лампасы на черных шароварах. Их лошади, как и у всех казаков, собственные, киргизской породы, низкорослые и разномастные… Вот вновь заиграла труба и на полном карьере несется казак, слитый с конем воедино. Конь летит птицей, вытянув шею и бешено кося напряженными глазами, боясь поскользнуться на обледенелой снежной дороге. А казак легко и уверенно прыгает через седло, молнией бросается вниз, из-под самых конских копыт схватывает разложенные фуражки…За первым казаком скачет второй, третий, четвертый и так, по очереди, весь взвод…».

Если джигитовка проходила зимой, то иногда она продолжалась традиционной казачьей игрой под названием «Взятие городка». Это была не та масленичная забава, которая когда-то была широко популярна среди крестьян Сибири и Урала и которая известна нам как «взятие снежного городка» по одноименной картине Сурикова. Нет, это было древнее, сугубо казачье соревнование в ловкости, силе и сноровке. Трудно сказать, насколько часто проводилась эта игра в Харькове, однако, судя по редким газетным заметкам, в жизни города она становилась событием заметным. В 1890 году, как писал тот же «Южный Край», «Взятие городка» прошло в последних числах декабря на Конной площади.

Как проходило это представление? В течение нескольких дней дворники свозили на санках и сваливали снег в огромную кучу диаметром около пяти саженей или десяти метров. Затем этот снег поливали водой. После того, как он замерзал, работу продолжали, наращивая ледяную гору пласт за пластом. В итоге получалась огромная глыба в виде конуса вершиной вниз. От ее основания диаметр стен постепенно увеличивался вверх и на высоте более трех саженей или шести метров глыба заканчивалась острой круглой крышей. Это и был «городок», который предстояло «взять» казакам. В назначенный день вокруг гигантской льдины собирались зрители. С помощью лестницы на крышу «городка» укладывался флаг. Тот из казаков, кому первым удавалось его достать, и считался победителем. Десятка полтора самых ловких и сильных джигитов полка по сигналу трубы с диким воинственным гиканьем неслись на конях к глыбе. За поясом у каждого крест накрест заткнуты два старинных длинных кинжала. Подлетая к «городку» и осаживая коней, казаки становились на седла и с кинжалами в руках бросались на ледяную стену, вонзали в нее клинки и повисая на них всем телом. Форма льдины не позволяла задействовать в подъеме ноги и казаку приходилось действовать исключительно руками. Начинался «штурм» - поочередно вонзая в лед кинжалы, казаки подтягивались к вершине. Все это происходило под азартные крики толпы зрителей несколько минут, на протяжении которых специальные ассистенты максимально усложняли задачу, большими деревянными лопатами обсыпая казаков свежим снегом и делая подъем еще более трудным. Наконец, самый ловкий из станичников достигал вершины и гордо поднимал над головой добытый флаг. Победителю доставались громогласные крики «ура!» и приз – часы.

Сюжет этого оригинального представления уходил корнями в боевую историю Оренбургского казачьего войска. Отвоевывая новые земли, казаки не раз штурмовали и брали подобным образом глинобитные укрепления степняков.

Более 30 лет пробыли Оренбургские казаки в Харькове. И оставили глубокий след не только в истории города, но и в мировой истории. Именно здесь офицер 1-го Оренбургского казачьего полка Сухин обучал русскому языку юного Карла Густава Маннергейма. И не только обучил, но и привил любовь к военному делу, определившую выбор военного направления в карьере будущего финского маршала и президента. В рядах этого же полка в нашем городе служил будущий Атаман Оренбургского казачьего войска, один из вождей Белого Движения во время Гражданской войны Александр Ильич Дутов, закончивший за время службы Харьковский технологический институт. Шефом 1-го Оренбургского полка в 1914 году Государь Император Николай ІІ назначил своего единственного сына и Наследника престола, юного Цесаревича Алексея. Форму своего любимого 1-го Оренбургского полка носил в Харькове и на фронте командир 10-й кавалерийской дивизии генерал Федор Артурович Келлер, прославившийся множеством побед в Первую мировую войну. Одно из таких победоносных сражений – бой нашей 10-й кавалерийской дивизии с австрийской 4-й кавалерийской дивизией в августе 1914 года у польской деревни Ярославице историки позднее назовут самым грандиозным конным боем мировой войны и последним масштабным кавалерийским сражением в истории военного искусства. Огромную роль в этом сражении сыграл 1-й Оренбургский полк, а казаки из личного конвоя графа Келлера даже спасли ему жизнь в критический момент боя…

 …Через четыре года, когда петлюровцы повели графа на расстрел, некогда верных казаков рядом не оказалось. Как не пришли они на выручку и своему Августейшему Шефу, расстрелянному большевиками. Ибо в 1917 году, подобно множеству полков русской армии, отравленной немецким ядом революционной пропаганды, 1-й Оренбургский казачий Его Императорского Величества Наследника Цесаревича полк разложился, а казаки отправились по домам, в свое Войско. Но вместо долгожданного и обещанного большевиками мира они уже вскоре получили новую, гораздо более страшную и кровавую войну. Потерпев поражение в этой войне, казачество прекратило существование. И если на исконно казачьих землях память о казаках сумела пережить лихолетье и нынче постепенно возрождается, то в не-казачьих местностях эта память исчезла бесследно - так, как исчезла она в Харькове.

  страница фотоальбома 1-го Оренбургского казачьего полка 1895 год

 

«Навстречу батарее идет какой-то обоз и мы в удивлении таращим глаза на наших
обозных солдат одетых в форму венгерских кавалеристов: красные галифе и
зеленые расшитые доломаны. При этом на ногах грязные, казенного образца,
стоптанные сапоги и на голове засаленная русская фуражка. Вид карикатурный.
Видимо где-то захватили австрийские цейхгаузы и нашли достойное применение
австрийскому обмундированию».

LI 5.09.15

С товарищами иногда делимся забавными фрагментами из мемуаров. Вчера как раз получил один из таких фрагментов :)
Итак, Первая мировая война...

...Саперная разведка подходов к Стоходу. С полдороги "оборачиваюсь и вижу командира стрелковой роты, который машет мне руками и зовет к себе.
…И вот я пошел к командиру роты. В данном случае оказалось, что он был даже старше меня, правда немного. Это был пор. Тавастшерна, так хорошо многим из нас позже ставший известным и любимым.
- Куда вы собрались?
Я объяснил насколько мог быстро, кратко и ясно.
- Да кто же ходит в разведку, не выпив водки? Вы с ума сошли.
И он мне протянул эмалированную солдатскую кружку, в которой до половины налита была давно не виданная жидкость … с таким приятным ароматом, что сразу от одного ея запаха стало легко и весело. Это была настоящая казенная водка… Только запасливый Тавастшерна был способен в передовой линии иметь такой продукт! Конечно, я выпил за его здоровье и, по его предложению, за успех разведки. Он мне тут же дал кусочек черного хлеба, чтобы закусить. И какая это была чудная закуска под водку - русский солдатский черный хлеб!
Тавастшерна, выпив в свою очередь, предложил мне повторить, но тут я сделал серьезный вид и наотрез отказался. Надо было делать дело, да и братцы меня ждали в цепи. Поблагодарив и пожав руку новому знакомому, доблестному*) стрелку, я вернулся к своей разведке" .

*) На другой день при атаке немецких позиций Тавастшерна взял батарею из четырех германских пулеметов, был ранен в щеку навылет и получил справедливо орден Св. Георгия 4-й степени. Это был (и, вероятно, таким и остался), беспутный малый, но доблестный и храбрый офицер. - Прим. Автора.

LI 5.09.15

 

После нескольких удачных киноролей и брака с Владимиром Высоцким француженка русского происхождения Марина Влади до сих пор остается одной из самых знаменитых зарубежных киноактрис на всем постсоветском пространстве. Здесь ее знают миллионы людей. В том числе – тысячи харьковчан. При этом едва ли кому из них известен дедушка знаменитости - русский генерал и Георгиевский кавалер Евгений Васильевич Энвальд. А ведь всего лишь каких-то сто лет назад тогдашние харьковчане знали, уважали и любили этого человека не меньше, а то и больше, чем харьковчане нынешние - его внучку в зените славы…

 

Несколько десятилетий, предшествующих революции начала прошлого века, в Харькове стояла 31-я пехотная дивизия в составе четырех полков. В последнее из этих десятилетий командиром одного из полков – 124-го пехотного Воронежского был Евгений Васильевич Энвальд - потомственный русский военный, ведущий свой род от шведского офицера, перешедшего после Полтавской битвы на службу к Петру Великому. Интереснейшие сведения о полковнике Энвальде я получил из Москвы - от своего московского друга и коллеги, историка Воронежского полка Андрея Малова. Это воспоминания жены Евгения Васильевича - Варвары Верженской-Энвальд, любезно изложенные Малову ее внуком – Игорем Николаевичем Андрушкевичем, в настоящее время проживающим в Аргентине. Читая эти воспоминания, невольно очаровываешься образом полкового командира - истинного лермонтовского «слуги царю, отца солдатам».

Образ этот не оставляет камня на камне от стереотипов, сформированных и навязанных обществу за годы советской власти. Улетучивается миф об ужасных условиях службы солдат в царской армии, рассыпаются в пыль небылицы о зверствах офицеров. Вместо этого открывается истинная картина, которая сегодня, в сравнении с реалиями нашей современной армии, кажется сказочной. Чтобы помочь читателю лучше представить эту картину, приведем несколько небольших, но характерных деталей.

Так, например, своим детям полковник Энвальд запрещал обращаться к солдатам на «ты», только «вы». А сам, подобно Суворову, ел из одного котла со своими солдатами. Ежедневно, в полдень, когда после воинских занятий солдаты входили в столовую, молились и рассаживались за накрытыми столами, следом за ними входил и садился командир. Причем никто не знал – за какой именно стол сядет полковник, чтобы попробовать солдатскую еду. Поэтому еда эта всегда была отменная. Особенно не любил Евгений Васильевич подгоревших блюд. Поэтому в полку даже были особые медные котлы с двойным дном - «антипригарные», говоря современным языком.

Но не только солдатам, но и офицерам полка, являвшегося как бы одной большой семьей, полковой командир был заботливым «отцом». Не смотря на то, что офицеры эти были разных национальностей и вероисповеданий. Так, почти треть офицерского состава полка была представлена поляками, треть – кавказцами, главным образом осетинами и грузинами, оставшиеся же были русские - великороссы, малороссы и белорусы. Все офицеры были желанными гостями в доме полкового командира, а не обремененных семьями Евгений Васильевич неизменно приглашал к себе на праздничный обед на Рождество, на Пасху и на День Ангела. По воспоминаниям жены полковника, в просторной столовой большой съемной квартиры за столом собиралось по 25 человек как минимум. Квартиру и обеды, разумеется, командир оплачивал из своего кармана. Можно только представить – во сколько это обходилось полковнику, не обладавшему, как и подавляющее большинство служилого русского дворянства, ни капиталами, ни имениями, ни домами. На свои, а не казенные деньги Евгений Васильевич содержал и денщиков, повара, кучера и даже шофёра. Кстати, полковник Энвальд стал одним из первых в истории Харькова обладателей автомобиля. По рассказам матери И.Н. Андрушкевича, три из первых четырех прибывших в Харьков автомобилей были предназначены для городского начальства, а один - для командира лучшего полка - Воронежского.

И действительно, Воронежский полк считался одним из лучших в округе, что ежегодно подтверждалось на летних учениях. Для учений все стоявшие в Харькове полки 31-й дивизии – 121-й Пензенский, 122-й Тамбовский, 123-й Козловский и 124-й Воронежский вместе с полками 9-й пехотной дивизии из Полтавы и Кременчуга направлялись в Чугуевский пехотный лагерь, расположенный в Малиновке. Три месяца в году полки жили здесь в палатках и целыми днями учились, тренировались и соревновались. А еще – развлекались.

В лагере был сколочен большой амфитеатр со сценой, на которой по выходным дням офицеры ставили аматорские спектакли, устраивали концерты для солдат и офицеров. Нередко участвовал в этих концертах и полковник Энвальд – прекрасный исполнитель гитарных романсов.

Интересно, что на этой же сцене военного лагеря в Малиновке впервые выступала с классическим балетным танцем дочь Евгения Васильевича Милица – будущая мать Марины Влади. Позже, в эмиграции, Милица Энвальд станет прима-балериной в Парижской опере, а тогда юная воспитанница Смольного института благородных девиц могла выступать только лишь перед солдатами и офицерами, на таких вот закрытых от обычной публики вечерах. Ибо выступление на сцене обычного городского театра считалось недостойным дочери офицера…

С началом мировой войны, в первый же день мобилизации, Воронежский полк в полном боевом порядке выступил на фронт. В тот же день уехали воевать четыре старших сына Энвальда. В тылу остались только двое самых младших, учившихся в кадетских корпусах. Не все братья вернулись с войны, многие были ранены…

Полковник Энвальд отличился уже в первые месяцы войны. Его полк сумел взять в плен превосходящие силы австрийцев. За это Евгению Васильевичу был Высочайше пожалован Орден Св. Георгия Победоносца IV степени. В 1915 году Энвальд был произведен в чин генерал-майора и возглавил пехотную бригаду. А в 1917 – командовал уже дивизией.

После революции, во время Гражданской войны Евгений Энвальд служил в Добровольческой армии, в штабе генерала Деникина. После освобождения от красных Харькова в 1919 году занимал должность командира Харьковской бригады Государственной стражи. А в 1920 вместе с Белой Армией генерал Энвальд эвакуировался за границу.

Вместе с семьей, в том числе – 20-летней дочерью Милицей Евгений Васильевич осел в Югославии. Дочь стала балериной и, повзрослев, перебралась во Францию. В 1926 году в Париже она вышла замуж за выпускника Московской консерватории, известного оперного певца и исполнителя цыганских романсов Владимира Полякова. Через несколько лет у четы Поляковых появилась дочь Марина. Она выросла и стала актрисой, взяв сценический псевдоним в память отца - Марина Влади.

 

Поручик выпьет перед боем,
Глоток вина походной фляги.
Он через час железным строем
Уйдет в психической атаке.
Поручик курит до сигнала.
На фотографии в конверте
Десяток слов, чтоб та узнала,
Как он любил за час до смерти.
Давно проверены мундиры,
Чтоб заблестеть, где блеск положен,
И офицеры-командиры
Уже торжественней и строже.
Вопрос решен. Итог не важен
За Русь и власть, за честь и веру,
Идти им полем триста сажен,
Не прикасаясь к револьверу.
Красивый жест! - игра дурная.
А Русь на Русь! и брат на брата?
Добро и зло, земля родная,
Ты перепутала когда-то.
Падет поручик. Алой змейкой
Метнется кровь из губ горячих,
Подарок русской трехлинейки,
Кусок свинца ему назначен.
Что ж! Каждый должной смерти ищет,
И не закон мы друг для друга,
Но Русь совсем не стала чище,
Судьба моя тому порукой.
И я пишу девиз на флаге,
И я иду под новым флагом,
И я - в психической атаке
Немало лет. Безумным шагом!
И я иду по вольной воле
По той земле, где нивы хмуры.
И мне упасть на том же поле,
Не дошагав до амбразуры.

неизвестный узник ГУЛАГа

LI 5.09.15

О проблеме незнания нашим народом своей истории сказано и написано немало, в том числе и нами. Однако порой, кажется, что лучше уж незнание, чем заблуждение. Особенно, когда такое заблуждение выливается в кощунство над памятью предков. Вот и торжества по случаю дня украинского казачества, проведенные Ассоциацией казачьих организаций Слобожанщины 14 октября в Чугуеве, были похожи на кощунственный фарс.

Покров Пресвятой Богородицы - не только общеказачий праздник, но еще и престольный праздник Чугуева. До революции он был главным праздником этого городка, основанного и долгое время заселенного исключительно казаками. Испокон веков в день Покрова казаки эти торопились в главный городской храм - расположенный на центральной площади Покровский собор. И в минувшую субботу православные чугуевцы собрались здесь в соборе за праздничным богослужением. А на площади перед собором собрались люди в разно-пестрых униформах - казаки. Не местные, приезжие - из Харькова, Сум, Полтавы. Собрались с той же целью - отметить Покрова. Но не молитвой в храме, а по-своему, по-казачьи.
Собравшись, казаки почему-то долго не начинали, чего-то ждали, кучковались отдельными группками. В храм, где шла литургия, так никто и не заглянул. Почему - я узнал, подойдя к одной из групп. Казаки в форме в стиле "а ля УПА" оказались харьковчанами, представителями Украинского казачества (далее - УК, одна из самых многочисленных казачьих организаций Украины).
- Сегодня на один день приходится три праздника, - говорит бывший руководитель харьковской областной организации УНА-УНСО, а ныне - краевой атаман УК Сергей Потапов. - Это Покрова, традиционно казачий праздник, а также день основания УПА - Украинской повстанческой армии и день основания указом президента праздника украинского казачества. Почему празднуем в Чугуеве? Здесь недавно была Слобожанская ярмарка и мы хотим поддержать район, чтобы он и впредь был на виду.
О причинах столь трогательной заботы харьковских казаков о Чугуеве я не успел спросить у атамана - его отозвали решать какую-то организационную проблему. Какую - станет ясно позже, а пока я продолжал расспрашивать казаков. Спросил, в частности, и о коллегах - стоявших поодаль казаках в форме другого цвета и фасона.
- А, это Московский патриархат, - презрительно процедил усатый казак по имени Валерий. - Мы - "Киевский патриархат", добавил он, заметив мой недоуменный взгляд.
Подхожу к "москвичам", которые на поверку оказались сумчанами - представителями Сумского отдельного казачьего округа. Спрашиваю насчет "патриархата". Действительно, Московский. Хотя и Киевского "не отрицают". Второй вопрос - о "вон тех казаках в иной униформе", имея в виду недавних харьковских собеседников из "киевского" казачества. Похоже, вопрос этот вызвал у сумских казаков раздражение.
- А это вы у них самих спросите - кто они такие….
- А разве вы их не знаете?
- И знать не хотим!
Да уж… Похоже, братья-казаки не особо любят друг-друга. При этом все они без исключения называют себя "защитниками Православия". Интересно, какого именно толка? И, главное, от кого защищают? Уж не друг от друга ли? Расспрашивать их об этом я не стал, да и некогда было - внимание привлекло какое-то оживление на другом конце площади. Оказалось, что там назревал конфликт на религиозной почве.
В это время по плану у казаков должна была служиться панихида. Прямо на площади, а не в храме, где в это время несколько священников со всего района служили праздничную службу. Вообще-то, в светлый праздник Покрова служить панихиду не принято. Может быть поэтому, а может еще почему, но казаки решили для этой миссии местных священников не привлекать, а привезли своего батюшку. К какой именно церкви или конфессии он принадлежал - выяснить так и не удалось. Казаки говорили, что к "Киевскому патриархату", а главный атаман и устроитель торжеств Анатолий Исаев вообще заявил, что, дескать, батюшка не принадлежит "ни к российскому патриархату, ни к украинскому", при этом якобы имеет свой приход в Харькове. Самого же священника спросить не удалось - из машины, охраняемой крепкими "камуфляжными" ребятами, он так и не вышел. А все потому, что прихожане Покровского собора, принадлежащего к Украинской Православной Церкви, откуда-то узнали, что к их храму подъехал и собирается служить обряд "филаретовский" священник. И высыпали из храма в намерении не допустить этого.
- Мы не дадим раскольникам осквернить нашу землю кощунством! - возбужденно говорили женщины, - Не дадим осквернить праздник Покрова Пресвятой Богородицы! С крестным ходом пойдем!
Тем временем из храма подтягивались мужчины. В том числе - местные казаки. Убеждали приезжих атаманов и полковников отказаться от затеи со священником. Те поначалу даже слушать не хотели. Но потом все-таки послушали - после вмешательства присутствовавшего на площади чиновника облгосадминистрации, который посоветовал атаманам прислушаться к просьбам чугуевцев. Во избежание эксцессов, так сказать. В общем, конфликт удалось предотвратить. Послали в Покровский собор за местным священником. Панихиду тот служить не стал, прочел лишь молитву и благословил всех присутствующих, окропив святой водой. Всех без исключения.
На торжественном казачьем параде бывший дирижер симфонического оркестра, а ныне - Верховный Атаман Ассоциации казачьих организаций Слобожанщины Анатолий Исаев прочитал с бумажки очень интересную и забавную речь. Особенно понравились мне его слова о Чугуеве:
- Эта земля помнит звон сабель, свист пуль, марши сапог наших предков, которые на остриях своих клинков несли и дарили свободу и независимость таким странам как Франция и многим странам Европы!
Не знаю, чьих предков имел в виду Анатолий Афанасьевич (может быть, своих?), но что касается исторических Чугуевских казаков и улан, то они никому независимость не дарили. Скорее наоборот - подавляли многочисленные восстания за независимость. Например - Польши. Не говоря уже о бунтах и революциях, против которых верные чугуевцы были одним из лучших средств в арсенале царского правительства. Позже мне удалось с Исаевым на эту тему поговорить.
- Чугуев - столица славного народа, - сказал он. - Если бы не чугуевское казачество, не было бы свободной независимой Франции! Потому что казаки освободили Францию - Иван Сирко и даже памятник ему стоит, и там он считается национальным героем!
- А разве Сирко - чугуевский казак? - изумляюсь я.
- Да! То есть…нет, он полком харьковским к…, - тут Исаев осекся, по-видимому вспомнив, что Иван Сирко не командовал Харьковским полком, а был кошевым атаманом Запорожской Сечи. А о том, что Чугуевские казаки рубились насмерть с казаками Сирка, когда тот изменил русскому царю, я Атаману напоминать не стал. Только спросил:
- А вас не смущает тот факт, что традиции Чугуевского казачества не согласуются с традициями казачества украинского, а иногда и прямо им противоречат? Ведь чугуевцы - не украинские казаки, а переселенные донские и уральские, а также калмыки…
- Были и турки на Сечи, и все другие национальности, - сказал Верховный. И добавил: - Слобожанщина - мать казачества (при этих словах я с трудом подавил в себе возглас изумления).
- Но ведь чугуевские казаки никогда не были на Сечи! Это же не природное, а регулярное казачество. Оно появилось по воле царя и служило исключительно царю…
- Царей было много, - решительно оборвал мои излияния Атаман. - Умных царей было мало…
Спорить я не стал. А только подумал: как (или чем?) ответили бы на эти слова лейб-казаки придворной Чугуевской конвойной команды - личного эскорта императрицы Екатерины Великой? Или офицеры 11-го уланского Чугуевского Ея Величества Государыни Марии Федоровны полка…
Характерно, что свою миссию казаки считают просветительской. Дескать, кто б еще рассказал провинциальным чугуевцам об их корнях, обычаях и т.п. Эту миссию казаки Исаева распространяют не только на Чугуев, но и на окрестные села.
- Позавчера мы были в Чугуевском районе, в Чкаловском - забитом поселке, где никогда казака не видели! Мы там наладили дело, договорились провести собрание молодежи…
К слову, Чкаловское - поселок вовсе не забитый. Скорее наоборот - островок относительной стабильности и благополучия, благодаря крупнейшему в Украине свинокомплексу. И, кстати, как человек когда-то там работавший (в пресс-службе), могу засвидетельствовать, что казаки в Чкаловском были, и не раз. Правда, какие именно - уже не помню. Зато помню, что привозили эти казаки письма с грамматическими ошибками и просьбами дать денег. Видимо, для нужд распространения грамотности в народе…
- Жесткий казачий уклад дисциплины и достоинства - это и есть гарантия общественного благополучия! - сказал, вернее - прочитал в своем выступлении Верховный Атаман. О достоинстве речь еще пойдет, а вот дисциплины на параде я не заметил. Как будто это и не парад вовсе. Шум-гам, броуновское движение посторонних лиц по плацу… А строевой шаг у казаков? Кажется, школьники на уроках допризывной подготовки шагают лучше, чем некоторые казачьи полковники и генералы. А униформа? Не говоря уже о полном ее разнобое, в казачьем строю можно было видеть откровенных "клоунов". Например, один колоритный дедушка с седыми усами выглядел буквально следующим образом: серый милицейский китель с "аксельбантом" из золотой мишуры и зелеными армейскими офицерскими погонами, на которых прибиты какие-то загадочные медные вензеля, а поверх вензелей - традиционные казачьи звездочки и дубовые листья. На голове у казачьего "аксакала" была дерматиновая шапка-"мазепинка" с российской милицейской кокардой - двуглавым орлом и гербом Москвы. Завершал этот униформистский ансамбль цивильный галстук в клеточку и желтый офицерский парадный пояс. И все это - на месте былых николаевских парадов, на которых нечищеные сапоги или неправильна пришитая пуговица у солдата была делом неслыханным, каравшемся немилосердно…
Недостаток дисциплины казаки компенсировали избытком достоинства - в виде орденов и медалей, как уже сверкавших обильными гроздьями на мундирах, так и вручаемых в день праздника. Все награды - свои, казачьи, государственных не было. Но здравиц в честь гетмана УК - президента Ющенко все равно было немало.
- Дорогие братья! Казаки и берегини! Поднимайте народ на возрождение православных духовных и культурных традиций! - такими словами заканчивал свое выступление Анатолий Исаев. Признаки возрождения этих традиций я искал на всем протяжении казачьих торжеств. И не находил. Вместо этого было настойчивое ощущение какой-то фальши. Ну не пахло здесь ничем украинским, русским или славянским, ничем православным или казачьим! Ни от хора ярко раскрашенных женщин, ни от казачат в нейлоновых шароварах, ни от скаутов с английскими надписями-нашивками…
А потом на простор помнящего нескольких императоров огромного Чугуевского плаца вышли три полуголых парня и девушка в кимоно, под которым не по-японски присутствовало бикини. Оказалось, это тоже казаки, занимающиеся каким-то боевым искусством с длинным труднопроизносимым и не запоминающимся китайским названием вроде "гоу-чжу-цзы-лунь" или чего-то в этом роде. Парни старательно, но неумело изображали поединки в стиле голливудских фильмов с Джеки Чаном в главной роли. А девушка сперва махала бутафорским китайским мечом, затем демонстрировала "чудеса йоги" - фокусы с лежанием на гвоздях и игрой "в ножички" на животе. Шоу проходило под аккомпанемент баяна, на котором бородатый казак в меховой шапке-"мазепинке" исполнял какую-то ритмичную музыку. Наверное, это и есть казачьи традиции. Того современного казачества, которое не имеет никакого отношения к казачеству историческому - сословию или этносу, природному или регулярному, городовому или станичному, низовому или реестровому и т.д. А претензии карикатурных казаков на преемственность и наследие казаков настоящих порой выглядят дикими танцами на костях предков.
И, похоже, чугуевцы это поняли. Горожан, пришедших посмотреть на казачье "шоу", если не считать возмущенных православных, можно было пересчитать по пальцам. А представители чугуевского городского и районного руководства вообще не пришли. То ли проигнорировали, то ли их не пригласили. Так что, если казаки имеют дальнейшие виды на Чугуев, то начали они довольно странно. И даже традиционный хлеб-соль вручали сами себе, на манер оккупантов. Причем почему-то не на рушнике, как принято, а на клеенке.

Справка. В Харьковской области зарегистрировано 17 казачьих организаций со статусом юридических лиц. В Харькове, по некоторым данным, действует более 100 легализованных казачьих организаций. В Чугуеве зарегистрировано 2 казачьи организации, одна легализована, еще одна в процессе регистрации, кроме того, действуют казачий отдел местного военно-исторического общества и незарегистрированный "куринь Черноморского казачьего войска".

LI 5.09.15

http://news.mediaport.info/city/2006/35880.shtml

LI 5.09.15

моя очередная фотоиздёвка:)
ПАН ВЕРХОВНЫЙ АТАМАН УСИХ КОЗАКИВ ПРЕЗЕНТУЕ:
ТОРТ "ЛЭНИН"

LI 5.09.15

В воскресенье, 15 октября, в 11-25 на волнах радиостанции «Народное радио» (средние волны: в Москве и Моск. области - 617 кГц, в Санкт-Петербурге - 801 кГц) выйдет в эфир передача «Книжное обозрение», посвященная книге П.Н.Краснова "ВОСПОМИНАНИЯ О РУССКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ" (М., Айрис-пресс, серия "Белая Россия", 2006).
В передаче примут участие: научный консультант книги А.В.Марыняк (мой друг - В.) и редактор серии Е.М.Гончарова. Ведущая передачи - Зинаида Белухина.

LI 5.09.15

На память Чугуевскому Улану

Августейшему Шефу
Ея Императорскому Величеству
Государыне Императрице
Марии Феодоровне

посвящает

Чугуевского Уланского полка

Подполковник Добровольский

22-го Июля 1912 г.


Чугуевская песня

Вспомним песню, что сложили
Мы про прежнее бытье,
Как Чугуевцы служили,
Про их бранное житье.

Как Остренин строил город
По указу от царя,
Казаки несли сторожу
На Донце от ворога.

Михаил -- наш Царь Романов
Повелел воздвигнуть храм,
Поселив лихих казаков
По татарским он сакмам.

Как Царь Петр посылал нас
На Булавина в поход
И со шведами мы бились
Десять лет из года в год.

Как мы в деле под Полтавой
Под знаменами Петра
Шапки с красными верхами
Заслужили от Царя.

Как Авксентьев лег со славой
В Вильманстранде на горе
Булацель Илья Варламов
Принял полк о той поре.

Тридцать лет водил казаков,
Бил он турок -- бусурман:
Бил и немцев, бил поляков,
Славный был он Атаман.

Много раз мы немцев били
В Семилетнюю войну:
Герб, знамена получили
От Царицы посему.

В Кунерсдорфском же сраженьи
Кирасиров Бидерби.
Славу Фридрихова генья
Утопили в их крови.

Казаки, что отличились
При поимке Пугача,
Все за то в Конвой вступили
У Царицына двора.

Брали штурмом Измаил мы
Под Суворова рукой.
Мачин, Рымник, Каушаны
Помнят турки нас с тобой.

Атаман тогда был Платов,
Он Чугуевцам отец.
Славно бил он супостатов,
Бил он турок, как овец.

Вел он в Персию казаков,
Брал Дербент и Череке,
Сдал он Лесли наших хватов,
А при Павле был в беде.

Год восьмой мы помним свято:
Обратили нас в улан.
Лисаневич водил храбро
Нас тогда на бусурман.

Под Силистрой сераскира
Мы разбили в пух и прах
И Рущукскою атакой
Туркам задали мы страх.

Лисаневич ведь был хватом
С неприятелем в боях.
Бенкендорф под Россоватом
Был в Чугуевских рядах.

Наступил тут год кровавый,
Бонапарт в Москву забрел.
Из Молдавии за славой
Полк во Францию пошел.

Наши пики не ржавели
И в тринадцатом году,
И ряды врагов редели,
Всюду гнули их в дугу.

И под Лейпцигом французов
Доканали до конца.
И за это получили
Трубы все из серебра.

И в бою под Шампенуазом
Брали пушки у врага,
И открыли мы в Париже
На Венсене ворота.

Там Изюмов с дивизионом,
Политехников рубя,
Взял он двадцать пушек с боем,
Атакуя ворога.

И прошли Париж с разсветом
Открывая путь Царю.
И, сходив в Россию летом,
Были на смотру в Вертю.

Были мы и под Тавризом,
Ерзерум видал улан,
Под Одессой "Тигр" призом
Взяли мы у англичан.

Александр -- Освободитель,
Память вечная ему.
Цесаревну Он назначил
Шефом нашему полку.

И Георгиевский штандарт наш
Заслужили мы при Ней,
Под Церковною и Плевной
Клали турок под коней.

Будем помнить-же мы Имя,
Что Чугуевец несет,
Шефа нашего -- Мария,
К славе нас улан ведет!

LI 5.09.15

Революция начала прошлого века не только унесла сотни тысяч жизней и исковеркала миллионы судеб, но и лишила нас огромных культурных богатств. Множество ценнейших реликвий и произведений искусства были украдены, уничтожены, вывезены за границу. Судьба некоторых из них до сих пор неизвестна. Например, никто не знает, куда исчезла из Харьковского дворянского собрания картина работы Серова - огромное полотно, изображавшее членов царской семьи... Что произошло с десятками старинных икон и полковых знамен, хранившихся в харьковских храмах? С древними манускриптами из библиотек, археологическими раритетами из частных коллекций? И все же, спустя многие десятилетия, исследователям иногда удается пролить свет на судьбу той или иной реликвии. Увы, как правило, судьба это оказывается трагичной и не оставляющей надежд…

 

Почти 120 лет назад, в один из таких же октябрьских дней, под Харьковом произошло событие, всколыхнувшее всю Россию. 17-го октября 1888 года, поезд, в котором император Александр III вместе со всей семьей и сопровождающими лицами возвращался из Крыма, неподалеку от станции Борки сошел с рельсов и потерпел крушение. Царская семья спаслась поистине чудом – вагон, в котором она находилась во время крушения поезда, полностью развалился, шасси его скатилось с насыпи, стены сплюснулись и разломились, а крыша, свернувшись на одну сторону, накрыла пассажиров. Под обломками этого вагона погибла вся прислуга, но из членов императорской семьи никто серьёзно не пострадал.

Сегодня нам трудно представить те чувства, которые питал народ к своему царю. И тот благоговейный восторг, который охватил миллионы людей после события, которое люди не могли расценить иначе, чем чудо Господне. По всей территории империи, от Польши до Камчатки, служились благодарственные молебны. Повсюду народ стремился увековечить чудесное событие постройкой памятных храмов, часовен, написанием икон, отливкой колоколов… Особенно преуспела в этом Харьковская губерния, на территории которой и произошло чудо.

Недалеко от места катастрофы было решено построить храм Христа Спасителя в русско-византийском стиле, а напротив него, на самой железнодорожной насыпи - часовню Нерукотворного Спаса. Для сбора пожертвований на строительство вскоре был организован специальный комитет. А духовенство Харьковской епархии решило увековечить это чудесное спасение царской семьи отливкой невиданного ранее колокола из чистого серебра весом в 10 пудов. Проект колокола архиепископ Харьковский и Ахтырский преосвященный Амвросий представил обер-прокурору Святейшего Синода с просьбой исходатайствовать разрешение Александра III для исполнения этого проекта. На колоколе предполагалось разместить  портреты чудесно спасенных августейших особ, а также надпись, гласящую: «Сей серебряный колокол сооружен в 1889 году усердием духовенства Харьковской епархии в память чудесного спасения 17 октября 1888 года от смертной опасности, при крушении близ города Харькова железнодорожного поезда Государя Императора Александра II, Государыни Императрицы Марии Федоровны и Августейших детей их Наследника Цесаревича Николая Александровича, Великих князей – Георгия и Михаила Александровича и Великих Княжен Ксении и Ольги Александровны». Колокол должен был висеть на особом кронштейне на наружной стене колокольни Харьковского Успенского Кафедрального собора, обращенной на запад к линии Курско-Харьковско–Азовской железной дороги, где произошла катастрофа. Ежедневно в первом часу дня - в точное время свершения чуда спасения императорской семьи предполагалось производить звонить в этот колокол в течение пяти минут в напоминание народу о явленной ему милости, с тем, чтобы каждый русский человек, услышавший этот звон, перекрестился с чувством благодарности Богу.

Разрешение было получено и при доме харьковского архиепископа, а также во всех приходских храмах епархии начался сбор пожертвований - серебряных предметов на отливку необычного колокола, а также денег. Две тысячи рублей от сбора планировалось поместить на счет кафедрального собора, чтобы проценты с этого капитала платить за труд специально назначенному звонарю, чтобы звон Царского колокола не прекращался ни на один день.

Тысячи харьковчан спешили внести свою лепту в создание необыкновенного колокола, несли в храмы фамильное серебро, украшения и трудовые серебряные копейки. Пожертвования превзошли все ожидания – только лишь за один месяц собралась сумма, позволившая всенародно объявить о том, что вес колокола будет не 10, а 20 пудов.

Подготовка к изготовлению и установке колокола несколько затянулась, по-видимому, из-за окончательного согласования проекта, внесения изменений и дополнений. Вместо запланированного 1889 года колокол был отлит 5-го июня 1890 года, в Харькове, на колокольном заводе Рыжова. Внешний вид колокола и способ его установки несколько отличались от первоначального проекта. В первом ярусе колокольни Успенского собора была сооружена железная раковина, в которой и предполагалось повесить Царский колокол. Вместо портретов чудесно спасенных Александр Ш велел поместить их инициалы, что и было сделано - на лицевой стороне колокола были изображены вензеля Их Императорских Величеств, а под ними - пять медальонов с надписями славянской вязью имен Великих князей: Николай, Ксения, Георгий, Ольга и Михаил. На оборотной стороне было написано о том,  кто соорудил колокол, а вокруг его вала - о событии, в ознаменование которого он был отлит. Высотой Царский колокол был аршин с четвертью (около 89 см), а чистого серебра в нем, помимо необходимых для сплава меди и олова, было 17 пудов 35 фунтов – почти 300 килограммов!

14 октября 1890 года в торжественной обстановке двадцатипудовый серебряный памятный колокол был поднят и укреплен в первом ярусе колокольни харьковского кафедрального собора. С тех пор Царский колокол стал достопримечательностью Харькова. Правда, ненадолго…

В хаосе революции уникальный колокол исчез, казалось – бесследно. Долгие годы историки и краеведы терялись в предположениях и догадках о том, кто же снял его – побывавшие ли в Харькове немцы, белые или большевики, известные грабежами церквей. И лишь совсем недавно тайна Царского колокола была, наконец, раскрыта.

Сделать это удалось московскому историку Ивану Духину, занимающемуся исследованием истории знаменитых колоколов России. Несколько лет назад он обратился с запросом о судьбе колокола в Харьковский исторический музей и получил ответ, что судьба эта неизвестна. Духин поиски не прекратил и, в конце-концов,  эти поиски увенчались успехом. Оказалось, что колокол был снят еще до немцев, белогвардейцев и большевиков. Снят теми же, кто его и повесил. Харьковским духовенством.

Статья, опубликованная в «Известиях Таврического общественного комитета», в номере от 30 мая 1917 года, сообщала о съезде иерархов Харьковской епархии, на котором один из упомянутых иерархов выступил с заявлением: «Самодержавие пало и вместе с ним должен замолкнуть глас колокола». И съезд единодушно постановил: «Царский колокол снять и отправить на Монетный двор, а полученные за него деньги пожертвовать на призрение детей-сирот Харьковской губернии, чьи отцы погибли в годы войны». И памятник былой любви харьковчан к своему царю был отправлен в печь...

Через несколько лет участь Царского колокола постигнет колокола всех без исключения Харьковских церквей. Многие из этих церквей будут разрушены, как были разрушены Храм Христа Спасителя и часовня Спаса Нерукотворного на месте крушения царского поезда. Над этими некогда дорогими харьковчанам и всем русским людям святынями большевики надругались еще до установления советской власти. Как свидетельствуют материалы деникинской Особой комиссии при Верховном Главнокомандующем Вооруженными силами Юга России, над храмом на станции Борки большевики под предводительством печально знаменитого матроса Дыбенко издевались целых три дня. Рвали на части священнические облачения, пронзили штыком икону Спасителя, а в одном из приделов храма устроили отхожее место…

Несколько лет назад Южная железная дорога восстановила Часовню в Борках. Кто знает, может когда-нибудь будет восстановлен и храм Христа Спасителя. Но звон Царского колокола Харьков уже никогда не услышит…

 

На снимке: Харьковские рабочие возле снятого ими серебряного колокола.

Вот уже второй день не могу отправить важное письмо в Чехию. Кто мне подскажет, что означает сия хрень:

Remote-MTA: dns; smtp-in-02.spider.cz (87.236.197.220|25|213.180.200.18|1569)
Last-Attempt-Date: Thu, 28 Sep 2006 11:56:57 +0400
Diagnostic-Code: smtp; 550 (Your server IP address is in the rmst.dnsbl.net.au
database, bye)
Текущее настроение:

LI 5.09.15

Редко нынче встретишь толковую молодежь. И тем приятнее ее встречать:) Заходи, Timondel, располагайся!

LI 5.09.15

Москва, 1913 год.
Такой вот костюмчик-униформу я давно мечтаю соорудить одному из своих сыновей. А тут увидел вот это фото. :) Не правда ли, здорово?
Правда, мундирчик у ребятенка, похоже, прусского уланского покроя. Да и цвет мундира явно не наш темно-синий... Скорее всего это имитация формы прусского 2-го Гвардейского Уланского полка. У меня же будет, разумеется, 11-й уланский Чугуевский Е.И.В. Государыни Марии Федоровны полк.

LI 5.09.15

Странно, мне даже сообщение не пришло. Кому обязан?:)

В Чугуеве прошла Большая Слобожанская Ярмарка

Впервые за всю историю этой ярмарки организаторы решили проводить ее не в столице Слобожанщины - Харькове, а в единственном не слобожанском городе Харьковской области - Чугуеве, на бывшем военном плацу, ярмарок отродясь не видавшем. Впрочем, эти малоизвестные исторические нюансы никого не смутили.
Харьковского губернатора Арсена Авакова, членов иностранных делегаций и почетных гостей чугуевцы встретили, в буквальном смысле слова, с оружием в руках. У входа на ярмарочную площадь бойцы "богатырско-казачье-уланской заставы" в исполнении членов местного военно-исторического общества браво салютовали мечами и винтовками. За что и удостоились персональных губернаторских рукопожатий.
Вслед за губернатором на сцену для открытия ярмарки поднялись председатель облсовета Василий Салыгин, два чрезвычайных и полномочных посла - Азербайджана и Казахстана, городской голова Чугуева Галина Минаева и председатель Чугуевской райгосадминистрации Юрий Прав. А вот председателя Чугуевского райсовета (члена Партии Регионов) для приветственной речи пригласить на сцену "забыли". Василий Салыгин усмотрел в этом политический подтекст, о чем после церемонии открытия ярмарки и заявил журналистам, пообещав разобраться с теми чиновниками, которые "препятствуют консолидации общества и используют государственные должности для мелких политических "язвинок".
Губернатор тем временем обходил ярмарку и собирал "дань" в виде традиционных подарочных наборов "хлеб + соль", поросят и прочей ярмарочной снеди. Одних только караваев набралось почти три десятка. Всю собранную провизию Аваков благородно пожертвовал детям-сиротам - воспитанникам харьковских интернатов. Себе же Арсен Борисович накупил сувениров и поделок. Кое-какие - специально в подарок певице Руслане, концерт которой ожидался вечером. Василий Салыгин интересовался мягкими игрушками для своих детей. Казахскому послу понравилась курская обувь…
О том, что понравилось другим послам и делегациям, а также о перспективах международного сотрудничества и прочих важных вещах шла речь на открывшемся в помещении Чугуевского горсовета в рамках Большой Слобожанской Ярмарки Международном экономическом форуме. В нем приняли участие представители 14 стран, в том числе из России, Белоруссии, Азербайджана, Грузии, Эстонии, Молдовы, Словении, Бельгии, США, Вьетнама, ЮАР, Китая. Впрочем, самых ощутимых результатов губернатор Арсен Аваков, по его словам, ожидает не столько от форума, сколько от непосредственного общения с иностранцами на ярмарке, возле стендов и палаток с товарами.
А вот что из этих товаров понравилось простым покупателям ярмарки - сказать трудно. Ассортимент был широчайший: от сала, меда, круп, картошки, водки, фруктов, живой рыбы, коз, овец и поросят до тракторов, джипов и дезактивированных пулеметов. Правда, цены, вопреки ожиданиям, особо не баловали, будучи, за редким исключением, не ниже, а в некоторых случаях и выше средне-харьковских. Так что очередей за товарами особо не наблюдалось.
Впрочем, может это и к лучшему, что ажиотажа не было. Центральная площадь Чугуева была для ярмарки явно тесновата и едва вместила две сотни торговых палаток и шатров, плюс огромную концертную сцену. Еще полсотни автомашин с товарами разместились вдоль прилегающей к площади улице.
В скверике напротив - карусели и другие аттракционы. То, что разместились они на краю крутого обрыва, добавляло ощущениям дополнительную остроту. Рядом на "походном биваке", казаки раздавали кашу. С другой стороны площади "уланы" угощали всех желающих "жженкой" (не путать с "палёнкой"!) - смесью вина со жженым сахаром. Решив попасть в "Книгу рекордов Харькова", они сварили этой "жженки" огромнейший котел. Рекорд установили, но вот сам этот благородный старинный гусарский и чугуевский обряд основательно извратили - сахар клали на какие-то самодельные и безобразные двуручные мечи - вместо положенных в этом случае изящных гусарских сабель, а исключительно мужскую миссию священнодействия с черпаком исполняла дородная селянка в национальном костюме. В общем, "Гусары! Ма-а-алчать!" - наверняка воскликнул бы при виде этого зрелища поручик Ржевский…
К счастью, гусар среди гостей ярмарки не было и все они с удовольствием поглощали лившееся бесплатной рекой сладкое вино. А также, но уже за свои кровные, водку, пиво, шашлык (жутко дорогой, кстати), вареники, блины и прочие яства. Одноразовые стаканчики из-под жженки, а также тарелки из-под казацкой каши, пакетики, салфетки, окурки и прочий мусор выбрасывали на аккуратно убранные перед ярмаркой чугуевские газоны, а то и просто под ноги. Но не от недостатка общей культуры, а просто потому, что контейнеров для мусора на ярмарке не наблюдалось. Как и общественных туалетов. Ворча, люди вереницей тянулись в лесопосадку, раскинувшуюся в нескольких сотнях метров, в долине Северского Донца. Особенно трудно пришлось незнакомым с местностью приезжим. Им вообще в этот день не везло. Например, информация о том, что харьковчан от станции метро "Пролетарская" в Чугуев специальные автобусы будут перевозить бесплатно, не подтвердилась. Вернее - подтвердилась лишь частично: автобусы были, но в Чугуев возили за деньги.
День открытия Большой Слобожанской Ярмарки завершился концертом далеко не слобожанской певицы Русланы Лыжичко и грандиозным праздничным фейверком. А уже на следующий день, 24 сентября, ярмарка свернулась.
В каком городе она пройдет в следующем году - пока неизвестно. Арсен Аваков заявил, что место ее проведения будет не далее, чем в 30 километрах от Харькова и станет "очередным приятным сюрпризом".

LI 5.09.15

Сейчас переписываюсь с коллегой, занимающимся историей 13-го пехотного Белозерского полка. Обновил с его помощью информацию по служившему в этом полку выпускнику Одесского юнкерского училища Полуботко. В 1916 году он штабс-капитан, осенью этого года командир 13 роты 4 батальоно. Дальше пока неизвестно...

LI 5.09.15

Бродит по свету еврей,
Называя Жидом себя Вечным,
Алчным взглядом высматривает,
Что бы себе заграбастать,
Зловещая шляпа его и пейсы
Страх на людей наводят.
Но я соберу всеобемлющий ум
Своего народа,
Стану Вечным Хохлом
И тоже по свету отправлюсь.
И ничего в этом мире
Ненадкушенным не оставлю.

LI 5.09.15

ВЕЧНЫЙ ХОХОЛ



Это рассказ о Вечном Хохле. Собственно, звали его Хохол, а фамилия – Вечный. А отчества у него не было. Все удивлялись – как это без отчества? Отец же был. Не могло быть так, чтоб отца не было! Эх, ребята… На свете и не такое бывает. В общем, не знаю что там с отцом у него было, зато мать у Хохла была точно. Звали её – Хохлунья, работящая баба, всё успевала – и в хате подмести и Хохлёнка сопливого за уши отодрать. Так и жили: Хохлёнок сопливил и шкодил, мать его за уши драла. И все были довольны. Ровно до той поры, пока Хохлунья на ярмарку в город не собралась. Ну и дитя своё, шкоду-Хохлёнка, с собой взяла, а куда ж его? В ту пору Хохол был ещё мал, да уже удал. Не всюду ещё мог дотянуться, а куда мог, там потом чего-то досчитаться не могли. Бойкий хлопец! Убивать надо таких в колыбели. Но папки, как нам известно, у Хохла не было, так что убить его было некому. Потому на ярмарку доехали оба живые и здоровые. Там Хохлунья раскладывать товар свой стала, чтоб он был к покупателю лицом, как говорится, а не чем-нибудь другим. А Хохлёнку раскладывать нечего было, кроме своих соплей, так он пошёл на разведку, проверить у кого товар низко лежит. Уши свои салом натёр, чтоб не поймали и полный вперёд. У кого кусок колбасы отъест, где-то петушком на палочке разживётся; в общем, понравилась ему ярмарка. Вот так шустрил, гадёныш, пока не набрёл на здоровенный воз с глиняной посудой и безделушками всякими. Попробовал зубом красного петуха – не сахарный. Сплюнул, поставил на место. И замер. Глядит – не может оторваться! Большая, ярко размалёванная жаба-копилка. Стоит на возу, свежим лаком отблёскивает. Такая красивая, аж колбаса в желудке заурчала! А что вы хотите, Хохлёнок такой красоты в своей жизни ещё не видал. Ну и мозгов куриных хватило – ручонки к ней шкодливые протянуть. Она возьми и выскользни. Грох на землю и тю-тю. Хохлёнок соответственно руки в ноги, а поздно. Сало с ушей уже пообтёрлось, вот и не выскользнул. Глаза подымает – над ним Пацюк, да-да, тот самый. Он, кстати, до сих пор в Диканьке живёт, и ничего ему не сделалось с годами. Байки туристам травит как с Гоголем на брудершафт горилку трескал. Дьявольское отродье, что с него взять. Так вот, держит крепко Пацюк Хохлёнка за ухо и ласково ему в это ухо объясняет: «Ты, говорит, мелкота бесова, хотел мою жабу украсть, да только попортил. Так теперь жаба эта будет сидеть в тебе вечно и в детях твоих, и во внуках и до скончания времён». После чего Пацюк свободной рукой прихватил нагайку и так хлестанул Хохлёнка по заду, что тот до мамки за секунду добрался.

Слов пацюковских Хохлёнок не понял конечно, да и про самого Пацюка забыл сразу ж, как синяк от нагайки сошёл. Но стало с тех самых пор на Хохлёнка находить что-то. Увидит у кого-то за забором тыкву здоровенную и плохо ему становится. Ночью прокрадётся за чужой плетень, собаку колбасой подкупит, а пока она жрёт, сам сядет да нагадит прямо на тыкву. Или пройдёт мимо поля чьего-нибудь с поспевшей пшеничкой и так ему гадко на душе становится, аж суставы крутить начинает. Всю ночь потом трудится, не покладая рук, зато наутро душа спокойна. А хозяин придёт на поле и час руками разводит, а потом ещё час в небо кулаком тычет. А пшеничка вся лежит ровными кругами, прижата, притоптана, хрен уберёшь! Эх, не было тогда ероплана, чтоб сверху на эту красоту полюбоваться! Крайнего так и не нашли, потому пришлось пришельцев придумать, чтоб умом не тронуться.

Вот так и рос Вечный Хохол. Как увидит чего хорошее на стороне, сразу в нём жаба шевелиться начинает. И душит его и душит, пока он голод её не утолит, чьё-нибудь добро не испоганит. Хохлунья сына такого долго терпеть не смогла. Схоронил её Хохол и совсем поплохел. Теперь уже и потеть ему без надобности стало, чтоб кому-то нагадить. Просто глянет жабьим глазом и на тебе: то болезнь, то засуха, то невеста после свадьбы в крокодила превратится. Хотя, про невесту – это народ зря языками чешет. Она и до свадьбы крокодилом была. В общем, совсем народ кругом изнищал, поиздержался и пообносился. Стало Вечному Хохлу скучно, завидовать некому, богатых в селе не сыщешь, полное равенство и хохловья справедливость. Тогда жаба внутри него квакнула и приказала в дорогу собираться. «Как народ живёт погляжу и домой», - думал Хохол, уходя из села. Но в родную хату так и не вернулся. Это в селе ещё цветочки были. Вот в городах он такие ягодки узрел! Ооо, жаба его в бараний рог свернула, села на грудь да ещё и попрыгала сверху! И, чтоб обратно развернуться, поднатужиться Хохлу пришлось изрядно! Но он и с этим справился. И пошёл дальше. Шёл и гадил, гадил и шёл, пока на горизонте аж самый Забугор не замаячил. «Как народ иноземный живёт погляжу и домой», - подумал Вечный Хохол и… хрен те! Упёрся носом в огромный замок. Не пускает Забугор к себе! «Наслышаны, наслышаны», - говорят из замочной скважины. «Без визы никак не можем принять, уважаемый. А визу никак не можем дать, уважаемый, потому как бумага закончилась, и перья все поломались… и, на всякий случай, печать потеряли». Вечный Хохол расстроился, конечно, но чего делать… Раз Забугор не пускает, надо придумать патриотизм, чтоб умом не тронуться. Придумал, разбил палатку, костёр развёл. Назавтра подался в город на свадьбу гостем, позавидовал жениху, через месяц взял его вдову себе в жёны. Осел Вечный Хохол возле Забугра, хозяйство развёл, детей нарожал, те - внуков… а только не хватает чего-то для счастья. Бывает, сядет Вечный Хохол на завалинку, что от сгоревшей хаты соседа осталась, закурит и всё смотрит на замок забугорский. Чмокает, жабьим глазом моргает, а замку хоть бы хны. Добротно их в Забугре куют, ничего не попишешь. Вздохнёт Вечный Хохол, хрустнет костяшками и пошаркает по своим делам: поглядеть как дела у соседей. Он не торопится, знает, что Вечный Хохол вечен, а замок – всего лишь ржавая железка.

LI 5.09.15

Однажды мягкая ворона раздобыла где-то грозно-скрипящый сыр. Села на добрую ветку и собралась перекусить. Видит - мимо сильная лиска бежит. Тут очаровательно стало вороне, что она одна близко-малый сыр есть собралась и позвала зловещую лиску умно-опасным сыром угоститься. Тогда новая лиска красную палку к круглому дереву прислонила и забралась на пьяную ветку к толстой вороне. Первый грозный кусок мокрая ворона дала тихой лиске, а второй сама съела. Очень зловещо-добрый сыр был, может потому что дизельный, а может потому что компания кожаная!
***
Летом мокрый мишка с зловещым ёжиком любят жарить на пьяном костре добро-кожаные гренки. Насаживают на очаровательную палочку малый кусочек скрипящо-близкого хлеба и держат над красным костром до появления круглой корочки. Потом идут домой, мажут на ново-сильные гренки дизельный мёд или мягко-тихое варенье и едят их с грозным чаем. Очень умно!
***
Сидели как-то грозный мишка с круглым ёжиком на красном бревнышке и добро-мокрыми бабочками любовались. Вдруг одна ново-очаровательная бабочка прямо дизельному мишке на близкый нос села. "Смотри, сильный ёжик, мне пьяно-тихая бабочка на нос села!" - сказал опасный мишка. "Да! скрипящо!" - ответил зловещый ёжик и мягко улыбнулся. Потом ещё долго эту толстую историю вспоминали и радовались.

Играть здесь:
http://www.forest.onego.ru/game.html

:) :) :)

Настроение сейчас - смеятельное:)