... хочу поведать вкратце об этих самых странствиях, рассказать где был, чего видел и узнал. А был я на западной Украине. Сперва бродил по горам Карпатским, тем самым, где «метелица вьется, и сильные морозы зимою трещат». Морозов, впрочем, не почувствовал, а метелица была. Правда, не везде, а лишь на том супер-пупер лыжном курорте, где мы жили, на высоте около 1000 м над уровнем моря. Карпаты я видел в первый раз. Природа понравилась. Не понравился сверхплотный график поездки. Галопом по Европам, из автобуса не выходя – как на тюремной прогулке. Организаторы стремились везде успеть, показать нам все окрестные села и другие достопримечательности. В общем, дни проходили на колесах. Все мои мольбы к экскурсоводам показать места, связанные с историей Первуй мировой, например – окопы, коих там по словам тех же экскурсоводов, есть немало, не увенчались успехом по причине все той же нехватки времени. И даже единственную попавшуюся военную достопримечательность – австрийское кладбище с генеральской могилой, увиденное мной из окна автобуса, сфотографировать так и не удалось… Автобус не остановили даже после моей угрозы выпрыгнуть на ходу. После этого я впал в депрессию и красотами окружающей природы больше не восхищался, а сидел в уголке надутый и мрачный… Считал дни до окончания пресс-тура. До того дня, когда я смогу на обратном пути заехать в славный город Проскуров, он же Хмельницкий. Собственно, по секрету говоря, я в тур в этот поехал только ради возможности посетить этот городок, по просьбе моего друга из Иркутска и по собственному желанию и интересу.
За несколько дней до отъезда поехал я за билетами в Ивано-Франковск, он же Станислав. Это в 120 километрах от нашего курорта. Уже успев попрактиковаться в украинском языке, в городе этом я нагло выдавал себя если не за местного, то уж точно за жителя Западной Украины. Ну, в крайнем случае – какого-нибудь «подоляка» (уроженца Подолья). Насколько это мне удавалось – не знаю. Подозреваю, что не очень, так как все ивано-франковцы, к которым я обращался на улицах смотрели на меня как-то подозрительно. И даже искоса. Впрочем, те, к которым я не обращался, тоже на меня так смотрели. Не знаю почему. Возможно из-за моего внешнего вида. Накануне я полностью экипировался в «милитари». НАТОвские штаны и «аляска», бриттовские берцы, бундесверовский черный берет. Оказалось, со стороны выглядит не просто внушительно, но даже угрожающе. Это я понял, когда фотографии рассматривал. А если учесть, что гуцулы, кои в основном и заселяют тот край, народ мелкорослый, то я со своими 184 см и явным акцентом выглядел, наверное, этаким «москальским оккупантом» и доверия аборигенам не внушал. По крайней мере, помогали мне мало. И половины мест в городе, кои я желал посетить, найти так и не удалось…
Следующее разочарование ждало меня в кассах вокзала. Удобных мне поездов не было. То есть вообще. Для порядка сходил на автовокзал. То же самое. Пришлось брать то, что есть. Поезд из Ивано-Франковска до Хмельницкого идет 11 часов и приходит в 1 час ночи. При этом я не знал ничего не только о цели своей поездки туда – сохранилось ли что-нибудь из того, что я хотел увидеть, но даже и того, есть ли на вокзале в Хмельницком зал ожидания и насколько комфортный. В общем, было некоторое беспокойство. Но врожденный авантюризм его быстро поборол. А главное – надежда на Божью помощь.
Перед отъездом из Прикарпатья посетил я еще пару мест, о которых хочу упомянуть. Сперва - музей города Коломыя. Все исключительно австро-венгерское. В том числе – немало по военной тематике, в основном – фотографии. Но поскольку австрияками я никогда не увлекался, то и оставил все это по большей части без внимания.
Потом в Ивано-Франковске один хлопец – официальный представитель портала украинских коллекционеров в ночном клубе «Хымэра» (чудовище – укр.) представлял свою выставку, посвященную дивизии СС «Галичина». Мы с ним очень живо пообщались на потеху публике. Он, по-видимому, ждал от «москаля» нападок. И приготовился к защите, весь был такой напряженный. А я его спросил о последствиях теоретического судебного процесса на Западной Украине над преступниками из … НКВД-КГБ. Паренек был обескуражен, но осторожно сказал, что такой процесс приведет к гражданской войне. Возглас «Так она же нам и нужна!!!» я в себе благоразумно подавил…
Наконец, наступил день моего отъезда. От делегации я откололся. Они уезжали днем позже. Я же рано утром выехал своим ходом в Ивано-Франковск, откуда отправлялся поезд на Одессу, в котором я ехал до Хмельницкого. В поезде соседкой оказалась пожилая еврейка, которую провожали три гуцулки. С коньяком. Налили и мне. Оказался безумно вкусным, а главное – домашнего изготовления. Рецептом жиночка не поделилась, может секретный, а может просто не успела – поезд отправлялся. Не буду описывать мелкие дорожные приключения, без которых редко какая поездка обходится…
В час ночи прибыл я в Хмельницкий. Зал ожидания оказался теплым, но не очень привлекательным из-за обилия бомжей. Пришлось переместиться в вестибюль, где воздух был более свежий. И более холодный, так что каждые пару часов приходилось бегать в буфет за кофе. С ним и с Федей Елисеевым, читать мемуары которого – одно удовольствие, коротал я остаток ночи. Несколько раз от скуки порывался позвонить другу в Иркутск. Благо мне это ночью дешево, а его не рисковал разбудить ночным звонком. Но какая-то барышня неизменно говорила мне ехидным голосом о том, что «абонент временно отключен». Интересно, кто такая?!
С утра удача сопровождала меня буквально на каждом шагу. Правда, погода несколько расстроила – противный густой мокрый снег с дождем и ветром, холодный и липнущий. Но глубокий капюшон моей «аляски» выручил. Сдав рюкзак в камеру хранения, отправился я на поиски недвижимости Белгородских улан. Отправной точкой служил адрес тамошнего музея, который я записал на бумажку еще в Чугуеве, потом, конечно же, забыл и теперь обновил только с помощью смс-запроса в родной чугуевский музей. Оказалось, что музей находится на той же улице, что и вокзал, через какую-то сотню номеров. Основательно подмокнув, я ввалился в этот музей в образе Джона Рембо после форсирования озера Мичиган и гнусавым голосом на русском языке потребовал у растерявшейся уборщицы подать мне кого-нибудь из научных сотрудников. Такой сразу же отыскался. Добродушный и скромный парень лет 35. Понял меня с полуслова. Обрадовал сообщением о том, что полковая церковь и другие полковые постройки сохранились. И показал один из экспонатов музея – метрическую книгу 35-го драгунского Белгородского полка. Пока я ее фоткал, Юра стал звонить коллеге – научному сотруднику другого музея, который должен был больше владеть темой. Созвонился и мы отправились к нему.
Сергей оказался еще и моим коллегой, регулярно публикующимся в местных газетах журналистом. По его словам, специально военной тематикой он не занимался, но кое-что по теме знает. И покажет.
Втроем, все под тем же противным снего-дождем, мы отправились на экскурсию. Сперва – на кладбище. Могил сохранилось немного. Командир 12-го артиллерийского корпуса. Командующий 12-й пехотной дивизией. До недавнего времени сохранилась чугунная плита на могиле старшего врача Белгородского полка. Но к нашему приходу ее уже не было… Утащили, видать, на металлолом… Есть на кладбище могила одного англичанина. По рассказам музейщиков, этот Эдвардс был офицером-инструктором в 1917, сопровождавшим поставляемые союзниками танки. В одном из таких танков он обгорел, был отправлен в проскуровский госпиталь, где и скончался. Говорят, не так давно один местный краевед сумел связаться с родственниками Эдвардса в Англии. Не знаю, они ли, но за могилой явно кто-то ухаживает. Там даже маленький британский флажок есть, воткнут в могильный холмик…. А еще там очень много полуразрушенных склепов, в которых ночуют бомжи. Их (склепы) я снимать не стал, ибо когда фотографировал могилы, словно по закону подлости каждая капля норовила попасть на цифровик и замочить его. Замочить не удалось, только подмочили, из-за чего он стал немного барахлить, беспокоя меня рябью и миганием дисплея. Однако, все обошлось. И когда мы прибыли на троллейбусе на окраину города, где и располагались Белгородские казармы и другие здания.
Зданий же этих сбереглось в изобилии! Не знаю, сколько было их здесь во времена квартирования славных улан, но такое впечатление, что сохранились все.
Конюшни. Увы, увидеть их не удалось. В них до сих пор располагаются какие-то военные склады. И поэтому здания обнесены высоким металлическим забором, из-за которого видны только крыши.
Госпиталь. П-образное здание в прекрасном состоянии. Ну, относительно, конечно. Изнутри его поделили на квартиры, снаружи кое-где обезобразили спутниковыми антеннами и пластиковыми балконами. Бывший морг тоже используется с какой-то коммунальной целью.
Казармы. Я по глупости не догадался их сосчитать, но при желании это можно будет уточнить. Казарм много. В них также квартиры.
«Офицерские домики». Отдельный квартал неподалеку от казарм. Тоже прекрасно сохранившиеся здания из красного кирпича. Впрочем, в том, что они именно «офицерские» я сомневаюсь. Вернее – не уверен. Одноэтажные просторные дома на несколько входов. Что это, в принципе, может быть?
«Штаб полка». Пишу в кавычках, т.к. информация не подтвержденная. Получена от местных старожилов. Но дело в том, что в комплекс Белгородских зданий после войны заняли «красные казаки». Может это был их штаб, а не уланский?
Водонапорная башня. Интересно, что уланы получили первый в истории города водопровод. Тоже сохранилась. Эх, сделать бы в ней какой-нибудь музей или экспозицию…
И, наконец, самое главное – полковая церковь! Стоит она на улице Казачьей, бывшей Красноказачьей, бывшей Белгородской – названной так в честь полка. Большевики снесли колокольню церкви. А раскольники – т.н. «Киевский патриархат», которому передали храм украинские власти, колокольню восстановили произвольно, вовсе не по образцу дореволюционной. А сам храм – переосвятили… Внутрь я заходить не стал. Все-таки раскольничьих храм… Зашел в ограду, чтобы набрать у стены храма земли в маленький пакетик. Несколько прихожан подозрительно следили за моими манипуляциями издалека, недоумевая – что же это я такое делаю, сидя на корточках. Но подойти не решались. Видимо потому, что землю я набирал ножом не самых маленьких размеров. И местные наверно решили не мешать Джону Рембо закапывать свой парашют…
Набрав земли и сфотографировав все, что хотел. Отправились мы в обратный путь. По дороге попили пива, которое в Хмельницком, кстати, очинно вкусное. Довольный проведенным днем, я оставил последние деньги в лавке сувениров, купив глиняных свистулек детям и корзинок жене и со спокойной совестью отправился на вокзал.
Речь идет о жизни ребенка!!! Дамы и господа. Убедительная просьба продублировать это в ваших блогах
Dr. Martens.
Святой Артемий, память коего совершается ныне, был префектом в Египте в царствование Иулиана-отступника. Когда, отправляясь на войну против персов, Иулиан был в Антиохии, то Артемий, прибыв туда же с войском египетским, был свидетелем возмутительного преследования христиан Иулианом, который приписывал им сожжение языческого храма в Дафне, предместье Антиохии. В озлоблении на неповинных в этом деле христиан богоотступник сжег их церковь в Антиохии и разрушил и другую, находившуюся близ Аполлонова капища, и, вообще, жестоко преследовал христиан, не щадя даже детей. Вознегодовал тогда на гонителя ревностный христианин Артемий, не в силах будучи стерпеть неправды, и безбоязненно, открыто изобличил его в несправедливости. Раздраженный дерзновением Артемия властитель велел снять с него воинские одежды, обнажить его и мучить, пока он не принесет жертвы богам. Но, обливая своей кровью землю, Артемий проповедовал Иисуса Христа и великие чудеса Его. Перенес он и темничное заключение, где его томили голодом, и потом был подвергнут особенному испытанию: его положили на одну половину рассеченного камня, другой половиною которого, опустив ее с высоты, раздробили члены мученику. Наконец, отсекли ему голову мечом. Это было около 361-го года.
