Поедай собственную смерть. Это звучит странно, прерывается чавканьем. На дне тарелки я вижу голубое небо, и белая волна застыла у края. В загоне у моря под ногами обедающих томятся русалки. От моря сюда добегает волна и колышет слизь вперемешку с чешуёй. Рыбы ещё живые, когда их сбрасывают из люка кухни вниз, они ещё могут проплыть там, где для русалок слишком мелко, вырваться на свободу. Что лучше - съесть их или дать им уплыть? Земноводные топочут по деревянному настилу наверху, слышится характерный лязг серебра о фарфор. Мы влюбились в монстров, которые съедят нас. Девушки пытаются поймать пляшущую в воде рыбу. Когда мы долго не видим солнечный свет, мы меняемся; и когда нас убивают, мы уже ничего не испытываем - мы уже съели себя изнутри. Худшее, что ты можешь сделать - это отпустить нас сейчас.
Не знаю, кто выглядит более фантастично, они? Или земноводные, заполонившие ресторан - варёные в солёной воде, жаренные на камнях. Человек - общественное животное, причём животное одно. Сегодня оно приползло к берегу кормиться. Тонкие прожилки лёгкой одежды, глаза, как бусинки пота. Время обеда, время нам погрузиться в послеобеденный сон, и дверной проём ускользает от нас по стене, как тень крыла. Мотылёк бьётся о заходящее солнце позади нас, а где же наша тень? Вот она - мы протягиваем руку, здороваемся с ней, она проскальзывает у нас между пальцев и становится за спиной. Когда хотим в недоумении почесать затылок, наша рука проваливается в пустоту. И там мы ищем себя, шарим в пустоте, чтобы, подобно Мюнхгаузену, вытащить себя из бездонной ямы, которой сами же и оказались, - но рука нащупывает только угол тумбочки, матерчатую салфетку, выкрахмаленную до окаменелости, пластиковый ремешок часов, ещё не высохший от нашего собственного пота, - и мы понимаем, что проснулись, пришли в (упали внутрь?) себя. Стоп. Красный сигнал светофора, заходящее солнце. Зелёный сигнал, ночь. Ужин. Рыба бьёт хвостом от нетерпения. Намажься рыбьим кормом и полезай в воду.
И потом захмелевшие земноводные спускаются к нам, вниз. И мы любим их так, что они никогда не смогут этого забыть. Ещё гнилой рыбки, дорогой? В икре с ног до головы, из последних сил они ползут к морю. Уже уходишь? Но мы ведь больше никогда не увидимся! Хотя его разум сейчас слишком потрясён, чтобы воспринимать слова - хвала тем, кто остаётся. Без них мы не выжили бы здесь, в темноте. Практически они уже мертвы, однако удовольствие продолжает нарастать, кнутом оно гонит их из этого мира... лишая сил, которых так много у этих людей... порождая всё новые дикие фантазии...
Ты был человеком, у тебя был твой шанс, и ты упустил его, прощай (не навсегда, "навсегда" - всего лишь слово, - слишком короткое, чтобы обозначить тот период времени, через который мы увидимся снова), от тебя требовалась только (и дальше идёт ещё одно слово, даже более недостаточное, чем "навсегда", я даже не могу произнести его здесь). Теперь же... мы просто ждём, когда поднимется вода.
Ждать осталось недолго.
