Кто-то написал это фломастером на столике, и у меня ушло полчаса, чтобы стереть это. Ты знаешь, ты болен, сказала хозяйка. Да, и это позволяет вам платить мне такие мизерные деньги. Ты даже не представляешь себе, насколько глубоко ты болен! Ей было интересно узнать - что ж, теперь она узнала. Как побороть своё отвращение ко мне, как принудить себя находиться рядом с человеком, чью грязную тайну ты знаешь, но сделать с этим ничего не можешь?

- Откуда это?! - кричит она, указывая на надпись.

- Я не знаю, - ответил я - и солгал, потому что отчётливо видел маркер в руках одной из девушек - постоянных посетительниц. Она часто заходит к нам, возможно, она живёт неподалёку. Берёт всегда одно и то же - молочный коктейль, около тысячи стаканов с ним принёс я ей за год, что она сюда ходит.

Помешивает трубочкой молоко в стакане. В таком стакане можно размешать и любовь, и горечь, и стайку ненужных мыслей, позволить им блуждать, словно глубоководным рыбам до тех пор, пока стакан не обмелеет; высосать улицу и собственные прекрасные глаза, уподобляясь черепу, играть в гляделки с ничего не видящими глазами случайных собеседников, как в соляной раствор погружённых в мысли и имена собственные.

Я солгал. Когда ты делаешь это, во всём теле такая сладостная волна поднимается. Врать я не умею, а собеседник всегда это чувствует, и мы с ним как будто одни вдвоём в целом мире. Что-то вроде поцелуя, объятий, обман - вещь глубоко интимная. Это не нежные слова, что шепчешь ты в порыве страсти, но то, что за этими словами находится. "Я люблю вас" - это мне адресовано. Девушка не оставила денег, то есть я как бы заплатил за неё из собственного кармана, а это почти что свидание, рандеву, встреча.

Иногда я бью стаканы и режусь, как бы случайно, мне нужно сохранять контакт с реальностью. Слова, мысли, музыка и заказы день за днём одни и те же, похожие на бесконечное предложение, и когда я разбиваю стакан, я как бы ставлю небольшую красную точку. Прервёмся на реальность. Вернёмся после рекламы. Не переключайте.

И я ещё хотел сказать кое-что о боли. Проделать в себе дыру - большого ума не надо. Другое дело, что ты хочешь сквозь эту дыру увидеть.

Нашу "случайную" встречу на улице: если бы я проходил мимо дома, это был бы твой дом, если бы я посмотрел на окна, эти окна были бы твоими; стучась в незнакомую дверь, я знал: ты стоишь за нею.

Она пропустила меня вперёд, зашла следом, заперла дверь на ключ. Я зашёл в комнату. Зажёгся свет. Первое, что я увидел, были укрытые материей человеческие фигуры, стоящие вдоль стены. Девушка сказала, что это её мужчины. Она не видится с ними больше, кое-кто из них даже забыл о её существовании, - но она помнит их всех и всегда рядом, хотят они того или нет.

После того, как мы поцеловались, я потерял способность двигаться. Зазвонил телефон, но девушка не спешила снять трубку. Сначала она укрыла меня материей.

Потихоньку зрение начало возвращаться ко мне. Я увидел спину девушки, раскачивающиеся деревья, мужчин и женщин, я следовал сквозь лес за компанией, оставаясь незамеченным. Время от времени я спотыкался, один раз даже упал, но боли не чувствовал. Изображение было плоским. Я как будто бы видел их сквозь глазок видеокамеры.

Наконец они отыскали нужное место. Наверное, мужчины были охотниками. Я увидел убитых и раненных, обездвиженные верёвками животных. Лающих собак, привязанных к деревьям. Красных птиц, выбирающихся из-под земли и, как фейерверк, взрывающихся в небе. Дикая охота. Я двигался как сомнамбула, плыл мимо извивающихся тел, заглядывал в искажённые лица, чтобы запомнить, запечатлеть их все...

Когда я видел девушку в последний раз, поверх обычной одежды на ней было дорогое ожерелье, по драгоценному камню за каждое увиденное мною лицо. "В квартире стало тесно. Я переезжаю". Стирая эту надпись, я подумал, что сейчас там, наверное, не протолкнуться из-за фигур.

Хозяйка кафе была среди них. Никто не узнает мою маленькую грязную тайну.

Меня не существует.