Где-то рядом пасутся лошади: слышен храп, тихое ржание, переступ копыт, внутри дома или за стёклами, где шелест листвы и тонущие в шелесте птичьи голоса, похожие на лучики солнца, не достигающие кожи. Ветер сдувает краски с мира, или это облако, а за ним ещё одно, загораживая солнечный свет, лишает предметы реальности. Огромные глаза Алисы, взгляд, направленный в пустоту потолка – сейчас ей кажется, что и там, за небом, есть потолок, серый, обвалившийся, с налипшей на него паутиной. Алиса-улитка, поползшая не туда и ткнувшаяся нежными рожками в стену раковины.

Холмы и дом среди холмов. Парень, лишивший её девственности и теперь лежащий рядом, смотрит на неё, думает о ней, его огромный член (на самом деле, Такого большого ей не увидеть за всю жизнь) головкой касается Алисиного бедра. Пылинки, пересекающие солнечный луч, наверное думают, что они – звёзды.

Алисе душно и скучно. Он уже сожалеет о том, что сделал. Когда она скажет, что до этого утра была девушкой, он спрячется за улыбкой. Он испугается. Алиса слишком умна и красива для него, а он умён достаточно, чтобы понять это. Им не быть вместе.

Она хотела лишь лёгкости (все улитки мечтают о ней), послевкусия от вина, дыма от сигарет, тёмную летнюю ночь. Горизонт. И в мыслях ты далеко отсюда, и тебе уже всё равно, где ты: мир красив – он красив всегда – просто сейчас и он заметил твою красоту… Вот и всё. А утром они вернулись домой и сделали то, что сделали. И теперь Алиса не может заснуть, не может проснуться – в то время, как мир наполняется свежей, разноцветной, акварельной кровью – она пытается остаться в прошедшем времени – платье пугала, способном вызвать лишь смех. Сейчас она сердится. Потом – заснёт. Потом будет плакать, когда никто этого не увидит. Кто-то украл у неё время. Кто?

…А теперь я хотел бы рассказать о лошадях. Собственно, лошади ли это? Я не смотрю в их сторону, лучше в ту сторону не смотреть. Там темно, только храп и топот копыт. Может быть, это быки. Стадо или табун. Животные в темноте, поедающее темноту стадо. Если вглядываться, ты, скоре всего привлечёшь его внимание, на тебя ринутся и растопчут. Одно я знаю точно – эти животные когда-то были моими соплеменниками.

Теперь же я – это одинокая сгорбленная фигурка в темноте, смотрящая внимательно, не отводя взгляда, перед собой, на единственный освещённый участок земли, небольшой, не больше тетрадного листа. Этот свет есть жизнь. Отсвет падает на моё лицо, и видно, как я улыбаюсь нерешительно. Если я отведу взгляд хоть на мгновение, свет исчезнет. Вот, это всё, что я хотел рассказать о лошадях…