Художник Валерий Георгиевич Харитонов (часть 2)
(Библейский цикл. Ветхий завет)

"История  —  это и сгустки крови, рассеченные на бесконечное множество жертв, и опаленные огнем, сведенные в свитки, в реестры героик и поражений судьбы, и  —  уложенный в свою мозаику хаос... Однако хаос, преображенный промыслительной идеей как исторической особенностью, становится Летописью.
Лепестки цветов утраченного рая не упадут на холст художника никогда, и уже этим он навсегда останется запредельной дожизнью человека, даже не сном, а отсветом его, призрачным припоминанием сотканного из лучей света сада. Однако этот сад из книги Бытия, “генетически” хранимый в каждом младенце, не глубже забытого детства с его небесными одуванчиками и лаской рук матери; он “всего лишь” неразгадываемо прост, как само Первотворение."

 

Авессалом, 1995, Х., м. 80х60

Изгнание из Рая, 2008, Х., м. 100x100

Голова пророка, 1995, Х., м. 70x50

Иезекииль, 2005, Х., м. 100x90 см

Иов, 2003, Х., м. 90x90

Начало пути, 2002, Х., м. 100x90

Ангел пустыни (1), 2004, К., смеш.техн. 103x73

Летопись, 1995, Х., м. 120x80

"Последние и первые" (67), 2000, К., смеш.техн. 103x73

"Последние и первые" (50), 2003, Б., смеш.техн. 84x60

Голос на высотах, 1993, Х., м. 90x90

 

"Последние и первые" (62), 2003, Б., смеш.техн. 84x60

"И узнали они что наги", 1998,  Х., м. 140x140

Плоды земные, 2001, Х., м. 55x46

"Лепестки цветов утраченного рая не упадут на холст художника никогда, и уже этим он навсегда останется запредельной дожизнью человека, даже не сном, а отсветом его, призрачным припоминанием сотканного из лучей света сада. Однако этот сад из книги Бытия, “генетически” хранимый в каждом младенце, не глубже забытого детства с его небесными одуванчиками и лаской рук матери; он “всего лишь” неразгадываемо прост, как само Первотворение."

Последний день в Раю, 2002, Х., м. 100x90

Бегство Лота, 2000, Х., м. 100x80

Песнь песней, 2004, Х., м. 120x100

Пророк Илия в пустыне, 2009, Х., м. 120x100

Изгнание, 2001, Х., м. 100x80

Сыны Божии и дочери человеческие, 2004, Х., м. 120x100

Дерево птиц, 2004, Х., м. 100x90

"На Святой Земле зеленеют еще оливы Ветхого Завета. Плиний: олива не умирает. Из утраченной прародины человека — рая  —  занесено семя одного из его вечных растений. Не тронутого проклятием, не сгоревшего в содомском пламени и оставшегося вечным даже в окружении пылающих страстей человека."

"Огонь, заключённый в костях" (1), 2005, К., смеш.техн. 103x73

"Огонь, заключённый в костях" (4), 2005, К., смеш.техн. 103x73

"Огонь, заключённый в костях" (3), 2005, К., смеш.техн. 103x73

Ангел пустыни (2), 2004, К., смеш.техн. 103x73

Золотой телец, 2003, К., смеш.техн. 103x73

У дубравы Мамвре, 2005, Х., м. 90x90

Кумран, свиток Исайи, 2009, Х., м. 90x100

http://www.kharitonov.org/old_testament.htm

"Я вижу некоторую внутреннюю перекличку античного цикла в творчестве Валерия Харитонова с его более поздними работами «по мотивам» Ветхого Завета. Причём сам художник признается, что эти последние его картины писались им легко, органично, потому так и нам понятен этот замес страстей, которым предавался библейский народ. Слова пророка Иеремии об «огне, заключенном в костях» взбудоражили творческое воображение художника, потребовали «перевода» в живопись, где концентрация страсти, «огонь» есть горение в поиске Бога."

Капитолина Кокшенёва http://www.kharitonov.org/texts.htm