Художник
Валерий  Георгиевич Харитонов (часть 1)

(работы из Античного и  Библейского циклов, а также по «Божественной комедии» Данте)

- 1939 - Родился в Москве.
- 1957 - По окончании Московской средней художественной школы (МСХШ) поступает во Всесоюзный государственный институт кинематографии (ВГИК).
- 1957-1962 - Учеба во ВГИКе, где, будучи студентом художественного факультета, оформляет свои первые театральные постановки на сценах учебных театров ВГИКа и ГИТИСа (Государственный институт театрального искусства): "Игрок" Ж. Реньяра и "Трехгрошовая опера" Б. Брехта.
- 1962-1964 - Работа на киностудии «Мосфильм» в качестве художника-постановщика.
- 1965 - Начало работы по контракту в Малом театре - первой драматической сцене России, где как сценограф оформляет пьесы русской и зарубежной классики.
Эскизы декораций, костюмов и макеты театральных постановок находятся в Государственном центральном театральном музее им. А. А. Бахрушина (Москва), в музеях Малого театра (Москва), драмтеатра г. Паневежиса (Литва), Театра им. Ленинского Комсомола (Москва).
Середина 70-х годов – живописный цикл по мотивам «Божественной Комедии» Данте («Ад», «Чистилище» и «Рай»). С этого времени художник практически оставляет театр, чтобы найти в живописи и графике свой собственный стиль мистического экспрессионизма. http://www.shazina.com/ru/persons.aspx?InfoID=1550

По мотивам "Божественной Комедии" Данте

"Поэтические мистерии Данте не отъединены от земного бытия рекой забвения, но явлены в космическом зеркале будущих посмертных проявлений как в образах уплотненной материи греха (Ад), так и в светоносной гармонии праведности (Рай). Их сакральная мощь состоит в том, что фоном для них на всем пространстве поэмы остается дарованная человеку Законом Неба свобода, что уже на земле готовит ему ту приближенность или удаленность от Бога, которая потом, возведенная в степень возмездия (или воздаяния) будет императивно продолжена для него в вечности."

          Ничтожные, 1987, Огр., м. 120x80                   Тираны и убийцы, 1987, Огр., м. 120x80

            Самоубийцы, 1987, Огр., м. 120x80                       Предатели, 1987, Огр., м. 120x80

   Чистилище (1), 1987, К., смеш.техн. 84x60         Чистилище (2), 1987, Х., м. 120x80

"Причинно-следственная связь симфонирует теологические концепции Данте, куда православное сознание неизбежно вносит одну, но существенную ноту  —  многомилостивости Божьей, исключающей Чистилище как область искупительного действия, ибо там, где уже упразднена свобода, там нет и действия, но все снова возвращено Творцу и передано Его милосердию и любви."

Чистилище (3), 1987, Х., м. 120x80

Чистилище (4), 1987, Х., м. 120x80

Преддверие, 1988, Доска, смеш.техн. 100x100

Чистилище (5), 2003, К., смеш.техн. 84x60

"Следование космогоническому построению Поэмы  —  это дать ее образной силе и мистическому опыту одного из самых великих и возвышенных страстотерпцев человечества.
"Об эзотерической посвященности великого флорентийца, как и о символике скрытых в поэме чисел, даже о математической закодированности “Божественной Комедии” было написано достаточно. Непреходящим же остается в ней то пророческое провидение Тайны, которое парадоксальным образом облекло в тайну саму поэму. В солнечной системе Поэзии и Теологии это одна из самых загадочных планет с бурлящей бездной своих кратеров и слепящим сиянием вершин, высвеченных космическим Словом Создателя. Поэтому при всей астрономической выверенности символов и строгой каноничности небесных иерархий так прозрачно-невесом и расширителен дантовский Рай и поэтому вдохновленный им художник и пишет свою музыку света, партитуру своего гимна. Поэме ли? Вдохновению ли? Или  —  той любви, которая по Данте, “движет солнца и светила”.

http://www.kharitonov.org/dante.htm

Рим, век первый

Катакомбы 120x100, Х./м. 2005

Палатинский холм 120x100, х./м. 2005

Триумфальная арка 120x100, х./м. 2005

Аппиева дорога 120x100, х./м. 2005

Проповедь в Риме 100x100, х./м. 2004

Рим, век первый (тетраптих)

Апостол Пётр 120x100, х./м. 2007

Сенат 120x120, х./м., 2008

Термы 120x120, х./м. 2007

Апостол Павел 120x100, х./м. 2007

http://www.kharitonov.org/roma1.htm

Античный цикл

"В античных мифах, как и пластической культуре древней Эллады, этом венце гармонии эллинского духа с полнотой природной роскоши, основа любого профессионального образования художника. В школе мы знали наизусть каждый локон гипсовой Афродиты и каждый акантовый лист капители могли нарисовать по памяти, и уже тогда на всю жизнь вперед мы были убеждены, что художник начинается тогда, когда он готов сказать: я  —  из Эллады. Однако и фронтоны Фидия и эпос Гомера  —  это Греция для всех; для русских же любовь к ней не исчерпывается, а только начинается ими. Чувство это вообще не есть почитание “чужих” античных руин; оно метафизично в главном, не нуждающемся в объяснении ощущении духовного родства, может, не всегда и не всеми осознаваемом. В Греции не только Олимп  —  гора небожителей, но и Афон  —  гора земного богоприсутствия, и в грядущем веке, который, как сказал Андрэ Мальро, будет либо религиозным, либо не будет вовсе, благодарно вспомнится многими, что именно от греческих монахов в свое время преизобильно текли к нам традиции Православия."

Ахилл в битве с амазонками, 1998, Х., м. 100x100

Меч Эллады, 2008, К., м. 103x73

Афродита в Троянской войне, 1998, Х., м. 100x100

Триумфатор, 2002, Х., м. 100x90

Колесница, 2004, К., м 103x73

Гомер, 2008, Х., м., 100x100

Из "Троянского цикла", 2003,К., смеш.техн. 94x60

Одиссей, 1996, Х., м. 90x90

Елена Прекраснокудрая, 2008, Х., м. 100x100

Эллада. Пир, 1995, Х., м. 80x60

Античная колесница, 2008, Х., м. 100x100

Падение Трои, 2002, Х., м. 100x100

Чаша Сократа, 2008, Х., м. 100x100

Пир, 2002, Х., м. 100x90

"Обращение к мифу  —  это оглядка в свою юность, как Эллада  —  чарующая юность человечества во всей ее эпически-пылающей и мраморно-канонической красоте и рукотворном величии." *

* В сообщении приведен текст автора с сайта художника (текст в кавычках и цветной)

http://www.kharitonov.org/ancient.htm

"Да, Италия прочно вошла в его жизнь. Выставки стали регулярны (на родине, впрочем, тоже, — у Валерия Харитонова прошло много персональных выставок в лучших столичных залах). Но любовь к Италии в судьбе русского художника не превратилась в «итальянщину» — обе стороны смогли удержаться в границах продуктивного творческого диалога. Например, Харитонов пишет цикл «Рим. Век первый». Ему был важен Рим первых христианских общин, Рим как сердце огромной империи, откуда началось мощное движение по распространению христианства. Он научился чувствовать и смог нам передать, как в эту имперскую римскую мощь вошла ещё большая сила и пронзила её острым лучом веры — идеей Спасения. Ему был важен и Рим, который боролся против засевания своего поля этими первыми духовными семенами…
Не мог художник пройти и мимо античности, — и это тоже русская традиция не с «баррикадной близости» смотреть на Древнюю Элладу, а напротив, удалившись на такое расстояние, чтобы глаз впитывал всю природную и человеческую роскошь, чтобы видеть панораму фундамента европейской культуры. Цветовая палитра таких живописных полотен как «Ахилл в битве с амазонками», «Одиссей», «Афродита в Троянской войне», «Эллада. Пир» — цветовая палитра здесь торжествующая и пылающая: все зрело (золото, глубокий коричневый цвет) и всё ещё в поре цветения (глубокий зеленый, пурпурно-красный цвета). Все живет, дышит в своих совершенных пропорциях, чтобы навсегда стать образцом, перелиться в словесный миф. И нет тут (в симпатии к античности) никакого искривления судьбы художника. Вспомним лучшего знатока античности С.Аверинцева, который говорил: «Античная пластика? Пластика — совсем не универсальный ключ к пониманию античностью, скорее уж ключ — это слово. Средневековье из античной культуры усваивало именно словесность. Это теперь античность — зримая и молчащая, потому что туристов стало больше, а знающих язык — меньше».
Капитолина Кокшенёва http://www.kharitonov.org/texts.htm