"Стоглав". 1551 г. Титульный лист

Российская империя
Светское книгопечатание появилось в 1700 году, когда Пётр I дал своему другу, амстердамскому купцу Я. Тессингу, монопольное право в течение пятнадцати лет печатать книги для России — ввозить и продавать их. Тогда же были установлены штрафы за торговлю печатной продукцией иных иностранных типографий и введено требование, согласно которому книги должны были печататься «к славе великого государя», а «понижения нашего царского величества» и государства в книгах не должно было быть. Интересно, что царь Пётр выступил тогда главным и единственным цензором, вся книгопечатная отрасль находилась в его руках – он был заказчиком, издателем, переводчиком, редактором и цензором.
Кроме того, Пётр ограничил церковную цензуру и сам стал цензором церкви. Дошло до того, что монахам были запрещены сами инструменты для письма: «Монахи в кельях никаких писем писати власти не имеют, чернил и бумаги в кельях имети да не будут…» (указ 1701 года). Таким образом, цензура перешла в руки государства, и сама церковь попала под цензуру. В Петербурге и Москве были открыты первые гражданские — в противовес церковным — типографии. Пётр положил конец монополии церкви в вопросах печатного дела. В 1721 году был организован специальный цензурный орган, подконтрольный церкви, — Духовный коллегиум, вскоре переименованный в Святейший Синод. В него входили десять человек, из которых только трое были архиереями, а остальные семеро — людьми светскими. Духовный регламент, по которому действовал коллегиум, описывал эту организацию так: «Коллегиум — правительское под державным монархом есть и от монарха установлено». Правда, церковь ещё сохранила часть прежних функций и контролировала распространение «неугодной литературы». Так, в 1743 году Святейший синод запретил ввоз из-за границы книг, напечатанных на русском языке, а также перевод иностранных книг. Под надзор церкви также попали «вольные типографии» в Киеве и Чернигове, занимавшиеся в основном выпуском богословской литературы.
В 1721 году впервые была введена предварительная цензура и соответствующий орган, за её осуществление ответственный — Изуграфская палата. Палата была учреждена государем в качестве меры противодействия торговле «листами разных изображений самовольно и без свидетельства». «Под страхом жестокого ответа и беспощадного штрафирования» печать гравированных лубочных листов и парсун была запрещена. Это постановление стало относиться и к «неисправным» царским портретам. Также время петровского правления в России появилась первая печатная газета - «Ведомости». Соответственно и первая цензура в периодике. Пётр лично контролировал её издание, и многие публикации могли увидеть свет только с разрешения царя.
Окончательное разделение цензурных функций было утверждено императрицей Елизаветой Петровной, постановившей, чтобы «все печатные книги в России, принадлежащие до церкви и церковного учения, печатались с апробацией Святейшего Синода, а гражданские и прочие всякие, до церкви не принадлежащие, с апробацией Правительствующего Сената». Контроль был установлен и за ввозом литературы из-за границы; издания на иностранных языках, продаваемые на территории империи, необходимо было предоставлять на проверку.
При правлении Екатерины II в 1771 году разрешили печатать книги иностранным подданным (правда, на их родном языке). Через несколько лет иностранцам было разрешено выпускать и русскоязычную литературу, но под пристальным надзором Синода и Академии наук. В 1783 году вышел закон о вольных типографиях, приравнявший производство книг к промышленности и давший возможность частным лицам открывать своё дело. Однако, печатать было возможно исключительно книги «непредосудительные Православной церкви, правительству, добронравию». При этом государыня обязала Академию наук ужесточить надзор за ввозимыми в страну книгами; многие неугодные издания изымались из продажи и частных коллекций. Виновных в создании «соблазнительных книг» должны были наказывать. Таким образом, к цензуре подключалась полиция. Правда, полицейские, которые должны были проводить предварительную процедуру, часто были людьми малообразованными и халатно относились к своим обязанностям.
Французская революция привела к ужесточению цензурного режима. Екатерина II приняла решение об учреждении института цензуры и, соответственно, введении профессии цензора. В 1796 году был принят соответствующий указ, где сообщалось: «Никакие книги, сочиняемые или переводимые в государстве нашем, не могут быть издаваемы, в какой бы то ни было типографии без осмотра от одной из цензур, учреждаемых в столицах наших, и одобрения, что в таковых сочинениях или переводах ничего Закону Божию, правилам государственным и благонравию противного не находится». Этим же указом фактически запрещалась деятельность всех частных типографий. Предполагаемые к печати издания надлежало представлять на рассмотрение как духовным, так и светским цензорам. Кроме того, в 1797 году были введены специальные должности цензоров еврейских книг. Цензоры несли персональную ответственность за одобренные книги.
Император Павел I продолжил дело Екатерины, развивая и поддерживая её начинания в области цензуры с целью отгородить Россию от проникновения «пагубных» идей революционной Европы. Так, был организован Цензурный совет во главе с князем А. Б. Куракиным. Цензура была введена во всех портах России. Затем её сохранили в Кронштадте, Ревеле, Выборге, Фридрихсгаме и Архангельске. В остальных портах ввоз литературы был запрещён. Дополнительному контролю подвергали издания, ввозимые через сухопутную границу. Цензурная реформа Павла I завершилась указом от 18 апреля 1800 года, строжайше запретившим ввоз в страну любой литературы на любом языке.
Александр продолжил дело своего отца. В начале правления Александра государство ослабило цензуру: снятие запрета на ввоз иностранной литературы в страну, возвращение вольным типографиям законного статуса. В 1804 году были принят цензурный устав. В нём отмечалось: «…цензура обязана рассматривать все книги и сочинения, предназначенные к распространению в обществе», — то есть, фактически, без разрешения контролирующего органа что-либо издать было невозможно. Однако в реальности большое количество «вредных» иностранных сочинений проникало в России вопреки всем усилиям правительства. В документе сохранялась главенствующая роль Министерства просвещения, церковные книги продолжали оставаться в ведомстве Синода, цензура для иностранных изданий была отдана службе почт. При Александре основная роль в организации цензурных мероприятий была передана университетам; специальные комитеты были созданы при университетах. Цензорами становились непосредственно деканы. При этом полиция продолжала вмешиваться в дела цензуры.

Эпоха Николая
В 1826 году был принят новый устав. Он вошёл в историю под названием «чугунный устав». Главную роль в цензуре сохраняло Министерство просвещения. Руководило этим процессом Главное управление цензуры. Его возглавил А. И. Красовский. При нём были произведены структурные изменения в цензурных органах. Так, был учреждён Верховный цензурный комитет, состоявший из трёх членов — министров народного просвещения, иностранных и внутренних дел. В стране создавались Главный цензурный комитет в Петербурге, местные цензурные комитеты — в Москве, Дерпте и Вильно. Главный цензурный комитет подчинялся непосредственно министру, остальные — попечителям учебных округов. Кроме того, право на цензуру оставалось за духовным ведомством, академией и университетами, некоторыми административными, центральными и местными учреждениями. В этот период произошёл расцвет бюрократизма в цензурных ведомствах и огромный завал в работе цензоров, которые не справлялись с большим объемом работы.
Новый цензурный устав был принят 22 апреля 1828 года. Цензурная практика была переориентирована на недопущение вредных книг. Новый устав не содержал указаний для литераторов, не задавал направление общественной мысли, его главная задача заключалась в запрете продажи и распространения книг, «вредящих вере, престолу, добрым нравам, личной чести граждан». Согласно уставу 1828 года, особая роль в деле цензуры отводилась книготорговцам. Так, они были обязаны предоставлять реестры всех изданий, имевшихся в продаже, — торговать без особого разрешения запрещалось.
Новая революционная волна в Европе привела к новому ужесточению цензуры в России. В начале марта 1848 году Министерство народного просвещения получило распоряжение от царя Николая I: «Необходимо составить комитет, чтобы рассмотреть, правильно ли действует цензура, и издаваемые журналы соблюдают ли данные каждому программы. Комитету донести мне с доказательствами, где найдёт какие упущения цензуры и её начальства, то есть Министерства народного просвещения, и которые журналы и в чём вышли из своей программы».
Уже 9 марта 1848 года с этой целью был создан Особый комитет, председателем которого был назначен морской министр князь Меншиков. 14 апреля того же года на смену временному меншиковскому комитету пришел постоянный секретный Комитет, прозванный «бутурлинским», по имени его председателя - графа Д. П. Бутурлина. Официальное название этого органа было таким – «Комитет для высшего надзора за духом и направлением печатаемых в России произведений». Он просуществовал до 1855 года. В результате период с 1848 по 1855 год в современной историографии, по М. К. Лемке, именуется не иначе как «эпохой цензурного террора». За все годы существования комитета лишь «Северная пчела», «Библиотека для чтения» и «Москвитянин» получили его одобрение. «Отечественные записки», «Современник» и другие прогрессивные издания были строжайше предупреждены. Бутурлин даже в Евангелие смог усмотреть демократический характер, а в формуле «официальной народности» – революционность. В результате закрылись многие издания, в частности, «Литературная газета».
Таким образом, «бутурлинский» Комитет значительно ужесточил цензуру в стране. В частности, министром народного просвещения стал князь П. А. Ширинский-Шихматов, предлагавший «поощрять чтение книг не гражданской, а церковной печати», так как первые чаще представляют собой «бесполезное чтение», вторые же «укрепляют простолюдина верою», способствуют «перенесению всякого рода лишений». Целью кадровой политики цензурного аппарата стало замещение цензоров-литераторов цензорами-чиновниками. Сама процедура запрещения того или иного произведения была размыта. В результате большое количество произведений не было допущено к печати по указам ведомств, вообще не имеющих отношения к цензуре. Либерализация режима произошла только при Александре II.