Как ни странно это сейчас звучит, вопрос правописания был одним из первых насущных вопросов революционных властей. Как Временного правительства в 1917 году, так и большевиков, захвативших власть. Подготовка реформы началась ещё в дореволюционные времена при участии Орфографической комиссии Академии наук. Хотя комиссия разработала поправки к орфографии, внедрены они не были по ряду причин.
Весной 17-го Временное правительство заявляет о реформировании русской орфографии, однако значительных успехов в этом деле достигнуть не удалось. Во многом из-за того, что разворачивались такие политические события, на фоне которых никому не было дела до каких-то там букв.
В декабре 1917 года захватившие власть большевики также объявляют о переходе на новое правописание. Но и тогда сделать этого не удалось. Большевики были ещё слишком слабы и мало что контролировали, даже их собственные издания продолжали печататься по старому образцу из-за ряда организационных сложностей.
Только осенью 1918 года партия наконец достаточно окрепла для того, чтобы внедрить новое правописание. Большевики уже имели в своих руках всю прессу и могли в приказном порядке решить вопрос.

Суть реформы заключалась в следующем:
твёрдый знак сохранялся только в качестве разделительного, но полностью исключался в конце слов;
изменялись окончания родительного и винительного падежей: -аго\-яго менялось на -его;
буква "з" в окончании приставок менялась на "с" в случае, если предшествовала глухим согласным;
полностью исключались буквы "фита", "и десятеричное" и "ять".
Реформа быстро приобрела политический оттенок и стала ассоциироваться с новой революционной властью, хотя в значительной степени опиралась на разработки дореволюционных филологов. По этой причине противники большевиков реформу не приняли, и периодические издания русской эмиграции в большинстве случаев использовали старое правописание.

В сталинские времена глобальных изменений в правописание не вводилось. До начала 40-х годов практически не использовалась буква "й" и совсем не использовалась буква "ё". При этом первая присутствовала в алфавите, а вторая нет. В 1942 году в правила была внесена поправка, закрепляющая обязательное использование буквы "ё", и она была внесена в алфавит.
Также было отменено использование апострофа "’", который почти повсеместно использовался в качестве замены разделительному твёрдому знаку. Ещё одним небольшим изменением стала отмена точек в аббревиатурах. Вместо С.С.С.Р. стали писать СССР.
В хрущёвские времена была проведена самая крупная реформа со времён 1918 года. В 1956 году после двухлетней дискуссии специалистов были приняты новые правила русской орфографии и пунктуации. По сравнению с реформой 1918 года они были скорее косметическими и затрагивали небольшую часть слов, которые стали писать по-новому. "Чорт" превратился в чёрта, "жолудь" — в жёлудь, "снигирь" — в снегиря, "диэта" — в диету, "варьянт" стал вариантом. "Итти" стали писать как идти, а на танцплощадках того времени перестали "танцовать", начав танцевать.
Обязательное употребление буквы "ё", внедрённой в сталинские времена, вновь стало предметом выбора. Эти правила действуют и по сей день. Но всё могло бы быть совсем иначе, если бы вторая хрущёвская реформа орфографии была принята.

Подготовка масштабной реформы началась в 1960 году, когда её разработку поручили Отделению литературы и русского языка Академии наук СССР. Главным смыслом реформы было упрощение орфографии русского языка. Как раз тогда был произведён всесоюзный переход на всеобщее обязательное восьмилетнее образование (в сталинские времена семилетка была обязательной только в городах и крупных рабочих посёлках). И подготовка реформы проводилась под лозунгом упрощения учёбы для школьников. Заодно упрощение орфографии позволяло сократить усилия на обеспечение грамотности школьников в масштабах Союза, а также давало возможность повысить формальные цифры отчётов о повышении успеваемости (в те времена любили громкие лозунги и цифры, которые зачастую были важнее результата).
Но была и ещё одна причина, не слишком очевидная для большинства. Руководитель советского государства Никита Хрущёв очень плохо умел писать. В своё время он окончил только церковно-приходскую школу, но и тогда особыми успехами в учёбе не блистал. До конца жизни Хрущёв писал очень неграмотно, делая множество ошибок в словах, и очень этого стеснялся. По этой причине он старался как можно меньше писать от руки, чтобы не давать повода для лишних насмешек. И, конечно, Хрущёв реформе открыто благоволил.
Именно благодаря поддержке первого лица государства стала возможной настоящая кампания в поддержку упрощения русского языка, которая стартовала в советской прессе в 1962 году. Начало этой эмоциональной кампании положил видный филолог Ефимов, весьма категорично заявивший, что орфография только всё усложняет и мешает творческим порывам детей. Он предложил значительно упростить правила орфографии, чтобы она была доступна абсолютно каждому. Ефимов даже заподозрил дореволюционных лингвистов и филологов в том, что они сознательно усложнили русский язык, чтобы крестьянским детям было трудно его освоить.
Следом за эмоциональными выступлениями последовали более взвешенные. Школьные учителя, писавшие в специализированные издания, аргументировали необходимость упрощения орфографии трудностями, которые она вызывает у учащихся. В письмах сообщалось, что только треть школьников хорошо усваивает образовательную программу и с полным основанием может считаться грамотными людьми. Около 50% грамоту усваивает удовлетворительно, но часто пишет с ошибками. Остальные и вовсе не способны овладеть грамотным письмом из-за сложностей в обучении. При этом в союзных республиках, где для многих школьников русский язык не является родным, ситуация значительно хуже.

После "артподготовки" в прессе начинается активная фаза разработки новых правил русского языка. В 1963 году Академией наук создаётся Государственная орфографическая комиссия. Именно ей предстояло создать новый русский язык — простой и понятный даже самому несмышлёному школьнику. Возглавил комиссию самый влиятельный лингвист Советского Союза академик Виктор Виноградов. Ему помогали полтора десятка лингвистов-русистов, включая знаменитых Розенталя и Ожегова. Кроме того, на вспомогательную роль представителей общественности взяли нескольких школьных учителей и двух писателей: Корнея Чуковского и Владимира Лидина, также преподававшего в Литературном институте.
Помимо государственной была создана общественная орфографическая комиссия, которая состояла из активных сторонников реформы. Они рьяно взялись за дело, хотя их влияние, разумеется, было значительно меньшим, чем у виднейших специалистов-филологов.
В комиссии разгорелись жаркие баталии. Представители ленинградской и московской школ никак не могли договориться. Радикалам реформа казалась слишком мягкой и незначительной, и они обвиняли оппонентов в бюрократизме и консерватизме. Консерваторам казалось, что радикалы хотят создать какой-то новый нелепый язык и отменить едва ли не все правила орфографии. Противник фонетического письма Семенихин в рамках дискуссии предоставил наглядный пример написания на т.н. фонетическом письме (как слышится, так и пишется), сторонниками которого были некоторые специалисты: "Вазможноли рускае фанетическае письмо? Это нисуразнейшый иссамых нисуразных вапросаф иба только таким ано и далжно быть. Этат выват так ачевиден што врядли стоит ево абасновывать. Лучшэе ево абаснавание наглядный пакас рускава фанетическава письма што я и придлагаю".
Наконец, к сентябрю 1964 года были готовы предложения комиссии, по которым удалось достичь хотя бы минимального согласия на обсуждениях. Эти предложения были опубликованы в советской прессе, дабы ознакомить с ними общественность.

Твёрдый знак вообще упразднялся. Вместо него в качестве разделительного знака надлежало использовать мягкий знак.
Мягкий знак упразднялся в окончании слов после букв "ж", "ч", "ш", "щ". За исключением случаев, когда речь шла о разделительном знаке. По новому правописанию мышь превращалась в "мыш", дочь — в "доч", "лишь" — "лиш", "сплошь" — "сплош", "молодёжь" — "молодёж".
Отменялись двойные согласные в словах, заимствованных из иностранных языков. За исключением тех случаев, когда эти согласные явно чувствовались в произношении. По этому правилу теннис превращался в тенис, но ванна оставалась ванной.
После "ц" во всех случаях надлежало писать "и" вместо буквы "ы". "Огурцы" — "огурци", "цыплёнок" — "циплёнок", "цыган" — "циган", "отцы" — "отци".
Отменялись чередования в некоторых корнях (раст-рост, гар-гор и т.д.). В соответствии с новыми правилами пришлось бы писать "ростение", "возрост", "загарать", "загаревший" и т.д.
Наречия по новым правилам писали бы слитно. "Вобщем", "заглаза" и т.д.
Суффиксы -енский заменялись на -инский. Примеры: "пензинский", "кладбищинский", "рождествинский", "нищинский".
Изымались слова-исключения: "заяц", "брошюра", "парашют", "жюри". Вместо них следовало писать "заец", "брошура", "парашут", "жури".
Опубликованные предложения породили новый виток полемики между специалистами. "Консерваторы" и умеренные реформаторы признавали, что предложенные правила частично упрощают орфографию, но призывали к осторожности, ссылаясь на то, что русский язык имеет многовековую историю и устоявшиеся формы, которые нельзя перечеркнуть разом. "Радикалы" трясли школьными дневниками с двойками, ссылаясь на неспособность значительной части учащихся овладеть сложными правилами орфографии и винили во всём "проклятый царизм", который специально усложнил язык, чтобы его не могли освоить "кухаркины дети".
Учитывая личную заинтересованность самого Хрущёва, нерешительные возражения противников реформы были бы отменены и реформа осуществилась бы так, как было запланировано. А русский язык стал бы отчасти похож на "олбанский", некогда популярный в Рунете. Но в ход истории вмешался непредвиденный фактор.

14 октября 1964 года состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором Леонид Брежнев, заручившийся поддержкой номенклатуры, уставшей от непредсказуемых действий Хрущёва, низложил своего соперника. Хрущёва отправили на пенсию. Это в буквальном смысле слова уничтожило реформу.
Вполне очевидно, что лично Хрущёв поддерживал эту реформу. Возможно, из-за собственной плохой грамотности, возможно, ради того, чтобы хвастать повысившимися цифрами формальной грамотности в пропагандистских целях.
По традиции, все начинания свергнутых правителей сворачиваются их преемниками. Так произошло и с реформой орфографии. Она слишком сильно ассоциировалась с Хрущёвым. Хотя бы потому, что в последний месяц перед его свержением тема практически не сходила с полос газет. К тому же, несмотря на кремлёвскую поддержку, сторонникам реформы не удалось убедительно продемонстрировать её плюсы.
Ещё 12 октября газеты восторженно писали о нововведениях, которые наконец-то смогут резко повысить уровень грамотности и облегчат жизнь как самих школьников, так и их учителей, которые, к слову, реформу скорее поддерживали.
Но уже через четыре дня всё изменилось. В прессе началась кампания против реформы. Предложения филологов высмеивались, их предостерегали от неловких вмешательств в великий и могучий русский язык. К кампании подключили "тяжёлую артиллерию" — различных заслуженных писателей, которым позволили высказать своё негодование практически без купюр.
Против выступили писатели и поэты Инбер, Шагинян, Серебрякова, Кирсанов, Заходер, Леонов. Выступление последнего было самым эмоциональным и запоминающимся. Он призвал "бить в рельсу" по поводу попыток обезобразить язык, заявив, что если огурцы всё-таки переименуют в "огурци", он эти "огурци" есть не будет. Писатель также пожаловался, что за всё время полемики ему никто так и не объяснил, почему надо писать "заец" вместо привычного слова "заяц".
К ноябрю 1964 года дискуссия стала затихать и к концу года была окончательно свёрнута. Реформу было решено отклонить под предлогом её непродуманности и больших затрат на внедрение нового письма в союзном масштабе. Так завершилась попытка упростить русский язык.

Автор: Евгений Антонюк
Историк