Фридрих Паулюс был примечательной фигурой среди германского генералитета. Гитлер заявлял, что Паулюсу всегда сопутствует победа. Дивизии под его командованием в 1939 году вторглись в Польшу, а в 1940 году оккупировали Бельгию и Нидерланды.

Летом 1942 года мощная группировка под командованием Паулюса, развивая скорость на степных просторах, устремилась к Волге, к Сталинграду, где произошли события, которые потрясут потом весь мир.

Казалось бы, до победы немецких войск оставался один, последний бросок. Однако защитники города навязали противнику свою тактику. Бои шли за каждую улицу, за каждый дом.

Дивизии Красной армии сражались, находясь в окружении, когда до Волги оставалось 300-500 метров. Генерал Паулюс не смог оценить масштабы подготовки окружения немецких войск.

И вот теперь, в конце января 1943 года, после всех своих головокружительных побед он сидел, загнанный в подвал, ожидая своей участи...

Однажды мне, военному корреспонденту, позвонили ветераны-сталинградцы: "В Москву из Минска приехал генерал И.А. Ласкин, который знаменит тем, что в Сталинграде пленил фельдмаршала Паулюса".

Имя генерала Ласкина я не раз встречала в военной литературе. В дни героической обороны Севастополя, он командовал одной из дивизий, отмеченной многими подвигами. В Сталинграде И.А. Ласкин возглавлял штаб 64-й армии, защищавшей южные районы города. Я позвонила генералу и вскоре мы встретились.

"Как мы узнали, где находится Паулюс? - начал свой рассказ И.А. Ласкин.

- На войне многое решает случай. 30 января 1943 года офицер штаба 38-й стрелковой бригады Федор Ильченко прибыл на передний край с очередным приказом. Бойцы бригады вели тяжелые бои, продвигаясь к центру города. В одном из домов захватили в плен немецкого майора и привели его к Ильченко. После допроса немецкий майор сообщил, что генерал Паулюс находится поблизости, в подвале на центральной площади Сталинграда.

Старший лейтенант Ильченко немедленно по рации передал эти сведения командиру бригады. Через несколько минут текст этого сообщения находился в штабе армии. Федору Ильченко были даны соответствующие полномочия".

...Раннее утро 31 января 1943 года. В полутьме над площадью медленно гасли ракеты, освещая мертвенным светом громады руин, поваленные столбы, запекшуюся копоть на краях воронок.

Старший лейтенант Ильченко через переводчика передал в рупор:

"Предлагаем прекратить огонь! Предлагаем начать переговоры о капитуляции окруженной немецкой армии!"

Через некоторое время из здания универмага вышел немецкий офицер с палкой в руках, на которую была нацеплена белая тряпка. Старший лейтенант Ильченко вместе с лейтенантом Межирко, переводчиком и несколькими автоматчиками пересекли передний край и вышли на площадь. Никто не мог знать, что их ждет за стенами погруженного в темноту здания.

Генерал И.А. Ласкин рассказывал:

"Мы приняли от Ильченко сообщение. Он встретился с представителями немецкого командования. Однако начальник штаба Шмидт заявил ему, что Паулюс будет вести переговоры только со старшими офицерами, равными ему по званию. Мне было приказано - отправиться в подвал универмага. Мы торопились. Ведь каждый час боев уносил солдатские жизни.

Никто не собирался от побежденного генерала Паулюса выслушивать какие-либо особые условия сдачи в плен. Мы чувствовали себя победителями.

У нас была одна цель: принять полную и безоговорочную капитуляцию немецких войск в Сталинграде.

Мы ехали по заснеженной дороге, на обочинах которой саперы ставили щиты: "Осторожно, мины!" Все ближе раздавались автоматные очереди, стук пулеметов. На центральной площади, укрывшись за грудой камней, мы некоторое время наблюдали. В окнах универмага, заложенных кирпичами и мешками - огневые точки.

Как потом узнали, здание обороняли три тысячи солдат и офицеров. Через переводчика, в рупор мы передали, что идут представители Красной армии. Однако никто не вышел нам навстречу. На площади виднелась одна тропинка, остальные подходы к зданию, как нас предупредили, были заминированы.

Мы решили не ждать, пока поработают наши саперы, и по той же тропе, по которой прошел Ильченко, двинулись к фашистскому логову.

Нас было пятеро, вместе со мной - командир батальона Латышев, переводчик Степанов и двое автоматчиков. Отдали приказ, - если понадобится, прикрыть нас огнем. Когда мы подошли к входу в здание, то увидели плотную цепочку немецких офицеров, которые, закрывая вход в подвал, угрюмо смотрели на нас.

Даже когда наша группа подошла к ним вплотную, они не сдвинулись с места. Что было делать? Мы плечами отодвинули их от входа. Опасаясь выстрела в спину, стали спускаться в темный подвал".

Группа генерала Ласкина шла принимать капитуляцию от имени сотен тысяч жителей города: немцы ворвались в Сталинград как каратели. Бомбовыми ударами и снарядами разрушали жилые дома, школы, больницы, театры, музеи.

На сгоревших улицах в земляных норах люди молились: "Только бы не попасть к немцам..."

Подходя к убежищу, где прятались в основном женщины с детьми немецкие солдаты без предупреждения бросали вниз гранаты. Раненых пристреливали на месте, живых, толкая прикладами, гнали в степь. Одни попадали потом в концлагеря, другие - на каторжные работы в Германию.

- Оказавшись в подвале, набитом гитлеровцами, мы совершенно не знали - в какую сторону нам идти, - продолжал свой рассказ генерал И.А. Ласкин.

- Двигались молча. Боялись, что услышав русскую речь, немцы с перепугу начнут палить. Шли в темноте, держась за стену, надеясь, что в конце концов наткнемся на какую-нибудь дверь.

Наконец ухватились за ручку и вошли в освещенную комнату. Сразу заметили на мундирах находившихся здесь военных генеральские и полковничьи погоны. Я подошел к столу в центре комнаты и громко через переводчика сказал всем присутствующим:

"Мы - представители Красной армии. Встать! Сдать оружие!"

Одни встали, другие замешкались. Я еще раз резко повторил команду. Никто из них сопротивления не оказал. Один за другим немцы стали называть свои имена.

В помещении находились начальник штаба генерал Шмидт, командующий южной группой войск генерал Росске и другие высшие военные чины.

Генерал Росске заявил, что командующий Паулюс передал ему полномочия по ведению переговоров. Я потребовал немедленной встречи с Паулюсом.

"Это невозможно, - заявил Шмидт. - Командующий возведен Гитлером в чин фельдмаршала, но в данное время армией не командует. К тому же он нездоров".

Молнией мелькнула мысль: "Может быть, здесь идет какая-то игра, а Паулюса успели переправить в другое место?"

Однако постепенно в ходе допроса немецких генералов выяснилось, что Паулюс находится поблизости, в подвале. Я потребовал, чтобы начальник штаба Шмидт отправился к нему и передал наши условия капитуляции немецких войск.

По моему приказу следом за Шмидтом последовал комбат Латышев с тем, чтобы установить наш пост у кабинета Паулюса. Никого туда не впускать и не выпускать. У двери встал рядовой Петр Алтухов.

К тому времени наша группа, уполномоченная принять капитуляцию немецких войск, значительно расширилась. К нам присоединились начальник оперативного отдела армии Г.С. Лукин, начальник разведотдела И.М. Рыжов, командир 38-й стрелковой бригады И.Д. Бурмаков и другие офицеры. А также группа разведчиков.

Мы предъявили генералам Шмидту и Росске требование - немедленно отдать приказ всем окруженным под Сталинградом войскам прекратить огонь и всякое сопротивление.

Генерал Росске сел за пишущую машинку. Тем временем наши офицеры стали разоружать немецких военных. В углу сваливали в кучу пистолеты, автоматы. Это была поистине символическая картина.

Мы взяли под контроль телефонную сеть, находившуюся в штабе, чтобы следить за тем, какие приказы отдаются в войска.

Генерал Росске подал нам текст приказа, который он назвал "прощальным". Вот его содержание:

"Голод, холод, самовольная капитуляция отдельных частей сделали невозможным продолжать руководство войсками. Чтобы воспрепятствовать полной гибели своих солдат, мы решили вступить в переговоры о прекращении боевых действий. Человеческое обращение в плену и возможность вернуться домой после окончания войны гарантируется Советским Союзом. Такой конец - это сама судьба, которой должны покориться все солдаты.

Приказываю:

Немедленно сложить оружие. Солдаты и офицеры могут взять с собой все необходимые вещи..."

Прочитав этот приказ, я сказал генералу Росске, что в нем должно быть четко сказано: "Всем солдатам и офицерам организованно сдаться в плен".

Росске снова сел за пишущую машинку и добавил это важное указание. Однако он сообщил нам, что у них нет связи с северной группой войск, и бои там продолжаются.

На наших глазах штаб немецкой армии пришел в движение. В последний раз в Сталинграде. По многим телефонам немецкие связисты хриплыми, простуженными голосами передавали в войска текст приказа.

Следом за адъютантом Адамом мы вошли к Паулюсу.