Взрыв в питерском метро, грянувший как раз во время пребывания Путина в Северной Пальмире – это персональный вызов высшему российскому руководству.

Это и напоминание россиянам, что они живут в стране, где террористическая опасность, увы, остается актуальной.

Исполнители и заказчики

Россия сегодня является участником двух острых геополитических конфликтов – на Украине и в Сирии. Впрочем и на Северном Кавказе «антитеррористическая операция» не завершена, а лишь перешла в вялотекущую стадию. Недавнее нападение на подразделение Национальной гвардии в Чечне подтверждает это.

Невозможно гадать, не имея на руках убедительных фактов, кто исполнители и заказчики преступления. Однако логично предположить – и это будет, безусловно, приоритетной версией, – след «исламистов-радикалов», у которых немалый счет к России. Они уже отомстили за вмешательство России в Сирийский конфликт взрывом пассажирского самолета в 2015 году над Синайским полуостровом. Кроме того не стоит забывать про исламистское подполье на Северном Кавказе. А в него входят и граждане РФ, которые могут свободно передвигаться по всей России.

Цель

Цель, выбранная террористами, кем бы они ни были, не случайна. Во-первых, метрополитен – место скопления множества людей, и при взрыве в вагоне число жертв обязательно будет большим.

Во-вторых, резонанс от преступлений на общественном транспорте всегда выше ввиду того, что им пользуются миллионы пассажиров, и это порождает панику. Чем сложней технически инфраструктура – тем тяжелее последствия.

В-третьих, теракт в метро означает нарушение его работы в целом. Даже кратковременное закрытие метрополитена, как это и произошло в Питере, приводит к сбою всей транспортной системы пятимиллионного мегаполиса.

В-четвертых, террористическая вылазка в Северной Пальмире – это персональный вызов высшему российскому руководству, которое происходит из Петербурга, символический акт демонстрации своих возможностей.

В-пятых, система безопасности на метро в Питере традиционно слабее чем в Москве, где диверсии устраивались неоднократно. И потому террористам легче осуществить там свои планы.

Мотивы

Мотивы, которыми руководствовались террористы, также легко считываются. Во-первых, показать, что подполье существует – и оно способно на серьезные преступления.

Во-вторых, осложнить внутриполитическую обстановку в стране, спровоцировать страхи и панику.

В-третьих, оказать воздействие на Кремль с целью принятия им тех или иных решений, которые по мысли устроителей теракта должны способствовать дальнейшему нагнетанию напряженности.

Скажем, одним из следствий могут стать временные запреты на проведение публичных мероприятий по соображениям безопасности. Но в условиях недавно прошедших акций оппозиционеров с участием молодежи такого рода запреты могут дать лишние козыри организаторам протеста: «Ага, власть забоялась нас!» Возможно, террористы хотят посеять разногласия между разными группами силовиков или выставить в не лучшем свете руководство северной столицы.

Также у теракта имеется и международный аспект – приближается чемпионат мира по футболу, и под вопрос ставится (как это уже было перед Сочинской олимпиадой), способность России обеспечить безопасность его проведения. Кроме того Петербург – ведущий туристический и культурный центр России, где всегда много иностранцев.

Не забудем и о таком обстоятельстве как серия терактов на Украине – убийство Дениса Вороненкова, затем полковника СБУ в Мариуполе, которого взорвали в собственном джипе, а также подрыв боеприпасов на складе в Балаклее. Кому-то могло показаться неприемлемым, что по контрасту «в России все спокойно».

Что дальше

Как показывает практика, террористы редко добиваются своих целей. Ни «Норд-Ост», ни Беслан не помогли чеченским сепаратистам нагнуть Россию. Теракты в Западной Европе и США не привели ни к какому отступлению политику тамошних правительств. Напротив, теракт 11 сентября 2001 года привел к разгрому государства талибов в Афганистане.

Однако террористы с неубывающей энергией повторяют свои действия. Для них это и способ групповой самоидентификации, и смысл существования – когда террористическая деятельность представляется ценностью сама по себе, вне связи с конкретными результатами. И в этом заключается главная трудность борьбы с этим явлением, ставшим кошмаром цивилизации в XXI веке.

Максим Артемьев

http://www.forbes.ru/biznes/342013-kakih-celey-dob...atory-vzryva-v-piterskom-metro