Съемки фильма сопровождала мистика и чертовщина

Мистики, по словам Кары, на съемках хватало. Например, когда снимали одну из сцен в саду "Эрмитаж", на площадке появился не на шутку встревоженный режиссер театра "Эрмитаж" Михаил Левитин и стал требовать прекратить съемку. Оказалось, что в том месте, где хранился отснятый материал, прорвало трубу горячего отопления и пленки плавают в кипятке. Об этом Левитину сообщил консультант фильма. Поначалу Левитин только посмеялся, но как только он положил телефонную трубку, в его кабинете прорвало трубу горячего отопления, а его самого ошпарило кипятком. Съемки прекратились, поскольку случившееся расценили как недобрый знак, и до сих пор в театре, где это произошло, все углы окропляют святой водой. Прибегла к помощи светлых сил и съемочная группа: камеру перед съемками освятил батюшка - и полгода все было в порядке, но после того, как камеру поменяли, начались проблемы.

Несмотря на то, что создатели картины стремились к тому, чтобы снимать все сцены именно в тех местах, которые фигурируют у Булгакова, поначалу выделенных на фильм денег было явно недостаточно, поэтому некоторые сцены решили снимать не в Израиле, а в Крыму.

Ранее Кара рассказал, что декорации древней Иудеи соорудили в знаменитой Судакской крепости. У ее стен для массовки собрали сотни военных в соответствующих времени костюмах. В съемках также участвовали цирковые верблюды и ослики. Но прямо перед съемками оказалось, что мало того, что оператор отсутствует, - пленку не привезли. В довершение всего в октябре пошел снег, что бывает в Крыму крайне редко. Кара вспоминал, как он отправился в Москву за пленкой и оператором, - и опять новый знак: прямо напротив дома Булгакова на Садовом кольце сломалась его новая "Волга", полетела коробка передач. После этого съемочная группа решила снимать нужные сцены на Святой земле в Израиле.

В Израиле, в пустыне, снимали, по словам Кары, при жаре в 50 градусов. Из любопытства он сам хотел повисеть на кресте, но когда через 20 секунд истовый Бурляев стал вопить: "Снимите меня!", решил не рисковать.

Сцену на Патриарших прудах из-за отсутствия трамвайных линий пришлось доснимать на других прудах - Чистых. Арбат снимали на Арбате. Многие жители этого культового места с интересом наблюдали из окон своих квартир за летающей на тросах отважной дублершей Вертинской - Наташей Дариевой - и за самой Вертинской, бесстрашно стоящей на крыше камервагена, проносившего ее мимо не всегда благодарного зрителя.

Самая драматичная сцена "Распятие Иешуа" снималась в пустыне в районе Мертвого моря. Автобус со злополучными приключениями все-таки добрался до места. И кресты на Голгофе - отечественные, сделанные на студии Горького, рассказывал Кара.

"Бал сатаны" снимали в усадьбе Марфино в 25 километрах от Москвы в середине августа 1992 года.

Не все было просто и с монтажом фильма. По воспоминаниям Кары, Вертинская, безропотно согласившаяся сниматься обнаженной, во время монтажа вдруг решила, что не все откровенные сцены должны войти в окончательный вариант фильма. Особенно она возражала против сцены бала, где ее поливали кровью. Актриса категорически отказалась озвучивать этот фрагмент, поэтому пришлось использовать черновые фонограммы, заглушая шум камер кваканьем лягушек.

17 лет на полке

Палки в колеса фильму Кары втыкать начали сразу - в первую очередь тогдашний председатель Союза кинематографистов СССР Элем Климов, который сам хотел снимать "Мастера", но не нашел денег на кино и организовал целую кампанию против Кары. Были и другие причины.

Как рассказала продюсер картины, реалии, с которыми столкнулась в 1994 году компания "ТАМП", осуществившая в эти сложные для российского кинематографа годы первую экранизацию "Мастера и Маргариты", были безрадостны. 1994 год ознаменовался полным развалом отечественного кинопроката и беспрецедентным "пиратством". Кроме того, решались спорные вопросы между режиссером и продюсерами. И еще один "сюрприз" - у бездетного Булгакова объявились "наследники" его авторского права (Сергей Шиловский) и предъявили свои права на уже готовую ленту, их требования фактически закрыли фильму дорогу на экран. "Сергей Шиловский позвонил в конце 1994 года, когда фильм уже имел прокатные удостоверения. Мы о его существовании не подозревали, потому что действовали в рамках закона 1964 года", - добавила Минеева.

"Еще в самом начале работы я консультировалась в Российском авторском обществе, но в то время наследие Булгакова в нашей стране не охранялось и никаких сведений о Шиловских ни в РАО, ни в Роскомкино не было. Сегодня никто не ставит под сомнение, что наследие Булгакова надо охранять. Но мы не считаем Шиловского и Дарью Писарчик наследниками авторских прав Булгакова. Они - наследники имущества Елены Сергеевны Булгаковой и Евгения Александровича Шиловского. Но авторские права Булгакова они не могли наследовать. В 1996 году мы пробовали договориться с господином Шиловским, не вникая в его родословную. Пытались убедить его признать, что фильм сделан, когда закон об авторском праве не действовал. Тогда мы не смогли убедить Шиловского в своей правоте, и фильм так и не вышел", - сказала она.

Добровольский заметил, что еще одним препятствием на пути фильма к зрителю стало то, что тогда "не было такого количества кинотеатров с таким качеством, которого он достоин".

Сейчас же, по его словам, "фильм пройдет во всех городах страны, будут премьеры, которым будут предшествовать встречи со звездами".