Правивший на Руси в середине XVI века царь и великий князь московский Иоанн IV (Иван Грозный) продолжая политику экспансии и расширения подконтрольных Москве территорий, в сороковых годах предпринял ряд походов против казанского ханства. Этому способствовали и внутриполитические процессы в Казани. Татарский царь Алей, проводивший политику сближения с Москвой был свергнут и заменен ярым противником Иоанна IV царем Едигером.

Походы Ивана Грозного в 1547, 1549 и 1551 годов против ханства закончилиь провалом. Татары с помощью своей весьма сильной конницы, умело используя местность, естественные препятствия и опираясь на мощную, хотя и несколько устаревшую к тому времени по своей конструкции крепость Казань, успешно отбивали попытки штурма, рвали русские коммуникации.

В то же время отстутствием дорог, переправ, опорных фортификационных пунктов был крайне затруднен подвоз к русскому войску припасов, пороха, тяжелой артиллерии. Неоднократно быстрая татарская конница, пользуясь тем, что осадные орудия русских стояли открыто вне полевых фортсооружений, делала набеги на них и уничтожала артиллеристов. Можно довольно определенно утверждать, что поражения русского войска 1547-51 годов во многом предопределялись их пренебрежением к вопросам инженерного обеспечения боя и операции.

Иван Грозный, организуя новый поход на Казань, учел ошибки. К началу 1552 года в русском войске наряду с создаваемыми регулярными стрелецкими полками были созданы формирования, которые можно смело назвать инженерными подразделениями. Эти подразделения назывались «прапоры». Говоря современным языком, эти прапоры можно считать ротами. Эти прапоры по своему предназначению именовались «прапоры шанцекопов» (возведение полевых фортсооружений, прокладка дорог, возведение мостов), «прапоры горокопов» (возведение противопехотных и противокавалерийских заграждений, разрушение фортсооружений противника), «прапоры понтонеров»( организация переправы через широкие реки войск на плотах, понтонах, устройство наплавных мостов).

К началу похода 1552 года русские «посошные люди» (так тогда называли тех, кого позднее будут именовать саперами) под руководством воеводы Ивана Григорьевича Выродкова (одно из немногих сохраненых в истории имен русских саперов) заготовили деревянные элементы укреплений (конструкции башен, ворот, стен) и намного раньше всего остального войска выдвинулись в устье реки Свияги. Начав 24 мая 1552 года строительство полевой крепости, уже через 28 дней Выродков доносит царю о готовности крепости Свияжск. Такой скорости возведения крепостей русская история еще не знала.

План боевых действий при взятии Казани в 1552 г.

Это явилось неприятным сюрпризом для татарского хана. Он своевременно был извещен о начале строительных работ, но полагал, что строительство крепости займет не менее года и у него достаточно времени, чтобы периодически делать набеги и разрушать уже построенное. Первый же набег был легко отражен. Мощь Свияжска отбила желание повторять набеги. Всего в 25 километрах от Казани русская крепость!

Немедленно Иван Грозный начинает накапливать в Свияжске войска. По готовности дорог из Москвы и переправ, быстро создаваемых отрядами шанцекопов и прикрываемых заграждениями, которые оперативно устраивали горокопы, в крепость подвозятся осадные орудия, продовольствие, порох. Тактика татарских стремительных конных набегов стала давать сбои. Едигер так и не смог разорвать связь Свияжска с Москвой.

В это время в Свияжске Выродков, учтя свой успешный опыт заблаговременной заготовки элементов и конструкций полевых фортсооружений и мостов, заготавливает элементы для возведения полевых фортсооружений под Казанью. Так, в частности заготавливаются бревна и туры (высокие корзины без дна) для полевых оград (тынов), конструкции штурмовых башен (гуляй-город), противокавалерийские заграждения (чеснок). На рисунке слева заблаговременно подготовленный и установленный на местности участок тына, справа элемент подвижной ограды гуляй-города с бойницами для стрелков.

Царь по достоинству оценил такую подготовку, и с началом выдвижения войск к крепости приказал каждому воину нести по одному бревну для тына или одному туру. Кроме того, к крепости одновременно с войсками выдвинулся конный обоз, с загруженными на телеги конструкциями осадных башен, деревянных площадок для орудий. Это фактически был первый инженерный осадный парк. Проведенная Выродковым своевременная рекогносцировка местности у Казани, позволила ему расписать едва ли не для каждой телеги место выгрузки, каждому прапору место и очередность работ. Эту роспись можно считать одним из первых на Руси планов инженерного обеспечения войсковой операции.

Вступление Иоанна IV в Казань. Художник Шамшин П. М. (1894г.)

С подходом русского войска к Казани, с ходу началось возведение полевых фортсооружений в виде тынов (заборов) из бревен и туров, заполняемых землей, возведение гуляй-города, состоящего из штурмовых башен и подвижных бревенчатых оград из бревен. Осадные батареи сразу же размещались в подобиях бастионов, что во-первых обезопасило их от набегов конницы, во-вторых от обстрелов из крепости. Часть фортсооружений предназначалось для обороны осадной линии от нападений с тылу. В течение нескольких дней таким образом была создана, говоря языком фортификаторов, контрвалационная линия.

Такой большой объем инженерных работ, проводимых русскими войсками и их быстрота свели на нет всю тактику обороны казанского царя Едигера. Посадив в крепости гарнизон в 30 тыс. человек, остальную часть войска он держал в лесах вблизи города с намерением наносить удары в тыл русских одновременно с вылазками гарнизона крепости. Контрвалационная линия, хорошо известная и широко используемая в Европе, но пожалуй впервые в полном объеме примененная в России, исключила согласованные действия татар с поля и из крепости. Гарнизон оказался в изоляции.Однако казанцы упорно и вполне успешно оборонялись, хотя численность русского осадного войска к середине лета 1552 года выросла до 150 тыс, при 130-150 орудиях.

Успех штурма Казани решили русские горокопы. Сначала они проложили подземный ход и в конце августа взрывом 86 кг. пороха у Дауровой башни кремля лишили крепость питьевой воды, сильно повредив при этом и саму башню. Это сразу же поставило обороняющихся в крайне тяжелое положение. Однако воли к обороне этот взрыв не отнял. Работы русских горокопов по устройству горнов (подземных выработок для размещения в них зарядов) продолжались.

На рисунке проказана схема размещения зарядов пороха (выделены красным) в горне под крепостной стеной. Подрывание зарядов производилось крайне опасным, но в те времена единственным способом — с помощью дорожки из пороха. Из-за большой протяженности штольни и необходимости после размещения в горне пороха засыпать штольню землей (сделать забивку, как говорят минеры) пороховую дорожку невозможно было протянуть до самого выхода из штольни, поэтому в нескольких метрах от пороховых зарядов была установлена горящая свеча, к которой и были проложены пороховые дорожки.

Храм-памятник воинам, павшим при взятии Казани в 1552 г.

Объем свободного пространства в горне следовало расчитать так, чтобы хватило кислорода на горение свечи и в то же время этот объем не был слишком велик. Иначе часть взрывной силы пороха пропадет впустую. Успех взрывных работ при взятии Казани указывает на то, что русские минеры уже в то время были достаточно квалифицированными. Хотя справдливости ради следует упомянуть, что в русском войске имелись и иностранные инженеры.

В документах того времени не раз упоминалось словосочетание «немчин розмысл». Отдельные историки полагают, что это имя конкретного немецкого специалиста Немчина Розмысла. Это утверждение сомнительно. Во-первых, даже с учетом привычки русских искажать иностранные имена на свой лад, все же невозможно угадать здесь что-либо похожеее на немецкое имя. Во-вторых немчинами на Руси именовали всех иностранцев, а слово «розмысл» и в более ранние времена означало специалиста в технике (от слова мыслить, размышлять).

4 сентября 1552 года взрывом 500 кг. пороха горокопы разрушили Муралеевы ворота казанского Кремля, через которые Иван Грозный рассчитывал овладеть кремлем, а из него и всем городом. С огромным трудом, но татары сумели отбить и этот штурм.

Тогда командиры горокопов Василий Серебряный и Алексей Адашев предлагают царю подготовить взрывы в нескольких пунктах одновременно. Закладыватся три горна — один 450 кг. под стену между Ногайскими и Царево-Арскими воротами города, второй 300 кг. под стеной между Ногайскими и Избойливыми воротами и третий, самый крупный в 950 кг. под стыком стены кремля и городской стены между Аталыковыми и Тюменскими воротами кремля.

2 октября 1552 года практически в одно и то же время подрываются вторая и третья мины, первая мина отказала (ее уничтожат подрывом значительно позднее, 30 октября) . Однако через огромные проломы в стенах, атакующие с севера врываются в кремль, а с юга в город. Губительный пушечный и пищальный огонь с 12 метровой осадной башни, подтянутой русскими шанцекопами к Царево-Арским воротам полностью уничтожает защитников ворот и не позволяет резервным отрядам татар подойти к ним.

Русские через эти ворота врываются в юго-восточную часть города. Численное преимущество русских, не игравшее существенной роли, пока были целы стены крепости, становится решающим в боях на улицах города. Ко второй половине дня сопротивление разрозненных, потерявших единое управление с падением кремля, отрядов защитников Казани было сломлено. Казань пала.

 Через два дня после покорения Казани царь Иван торжественно въехал в поверженный город. Повсюду лежали павшие воины, которых царь приказал похоронить с подобающими почестями, что и выполнил игумен Иоаким, прибывший с царем. В этот же день на месте братской могилы, названной «русским кладбищем», царь повелел основать монастырь во имя Успения Пресвятой Богородицы, монахам которого предписал вечно молиться за убиенных. Монастырь стоял на возвышенном правом берегу реки Казанки (где сейчас храм-памятник) и, к несчастью, начал подмываться весенними разливами.

 Особо высокое половодье 1559 г. сильно разрушило монастырские постройки, которые были деревянными. Пострадал и храм. По просьбе игумена Иоакима царь Иоанн IV повелел перенести монастырь на новое место — на версту ниже по течению Казанки, на высокую гору, называемую Змеиной-Зилантовой, где была первая ставка, стояло его знамя с Образом Нерукотворным и походная церковь. С царской грамотой 1560 г. пришли и деньги — 300 рублей от царя и 100 рублей от царицы Анастасии. Она же прислала целый иконостас в соборную церковь.

В 1805 г. из Симбирского Покровского монастыря был переведен в Успенский Зилантов архимандрит Амвросий Сретенский, который на свои средства решил создать на месте часовни памятник в виде «столпа». В 1812 г. проект  был представлен императору Александру I, которому  идея пришлась по душе, но он поручил переделать проект известному столичному архитектору Алферову.
Памятник был торжественно заложен 29 июня 1813 года, но из-за финансовых проблем строительство затянулось до 1823 года.

Храм был освящен во имя Нерукотворного образа Спасителя — изображения, бывшего на знамени царя Иоанна IV. Однако вскоре стали обнаруживаться недочеты в проекте и расчетах и памятник стал быстро ветшать.

Памятник представляет собой поднятую на высокий постамент двадцатиметровую усеченную пирамиду.  С четырех сторон он украшен греческими портиками с двумя дорическими колоннами. Когда-то его завершал золоченный крест, но не просто Православный, а изображение знака военного ордена- Георгиевского креста- самой уважаемой русской военной награды. Вмещал храм 150 человек.
По углам пирамиды расположены 4 кельи, а центральную часть занимал храм. Раньше, слева от входа висел портрет Царя Иоанна Васильевича, справа-императора Александра I и архимандрита Амвросия. При входе  был большой образ Спаса Нерукотворного.

Под храмом был расположен склеп, в который вел сводчатый подземный ход, по спирали обходивший храм. С запада был вход в храм, в центре склепа стояла гробница с черепами и костями павших, над которой висела неугасимая лампада.  В центре храма был сооружен решетчатый пол над склепом с останками воинов. Однако основная часть останков находилась внутри холма, человеческие кости, как выяснилось во время реконструкции 1830-1832 года занимали пространство на многие метры в глубину. Пол у склепа был деревянный — каменный, мог бы осесть. Храм-памятник павшим воинам является не только ценнейшим историческим объектом, но и значительным памятником архитектуры.

В 1834г. вокруг памятника устроили железную ограду на каменных столпах. В 1837 стены покрыли листовым железом и окрасили в черный цвет, а колонны и портики в белый. Крест был вызолочен.
Вокруг памятника , в ограде, хранились старинные каменные ядра и чугунные пушки-свидетели событий 1552 года. Около памятника на столбах под навесом висели колокола- один большой и несколько зазвонных.

В четырех кельях, расположенных по углам пирамиды, жили монахи, которые и служили поминальные службы по павшим воинам. Кроме ого, в храме служились и воскресенье и праздничные службы, в октябре, в день взятия Казани -«особая» Покровская родительская, отмечаемая только в Казанской епархии, проводился крестный ход от Кремля к памятнику.

Службы в храме прекратились в сентябре 1918 года. В советское время власти проявляли некоторую заботу о внешнем облике памятника, ставшего одним из архитектурных символов Казани. В 1924 году его переименовали в «памятник во имя содружества народов». В 1930 году был снят крест, сбиты и заштукатурены надписи, из интерьеров исчезло все, что напоминало о церкви. В 2005 году храм был передан Казанской Епархии Русской Православной Церкви и до настоящего времени восстанавливается. В 2011 году передан в качестве подворья Свято-Введенскому (Кизическому) монастырю г. Казани.

источникиhttp://nethistory.mirtesen.ru/blog/43348941326/SHt...p;utm_medium=page_43&pad=1

R/SКазань брали не русские, а русско-татарские войска. Прикрытие стрелецким отрядам обеспечивала конница Шиг-Алея, или это не татарин, а Папа Римский?