Фрэнсис Макдормэнд (англ. Frances McDormand, род. 23 июня 1957) — американская актриса, обладательница премий «Оскар» и «Тони».
Cовершенно точно я готова убить любого из тех журналистов, которые, делая интервью со мной, пишут потом в своих журналах: «И вот она передо мной — в черных спортивных штанах, курящая одну сигарету за другой».
Я самый обычный человек. Если вам нужно доказательство, я могу бзднуть прямо сейчас.
Я характерная актриса, простая и немудрящая.
Я до сих пор не могу понять, что не так с моим хромым эго. После фильма «Просто кровь» все стали думать, что я из Техаса. После фильма «Миссисипи в огне» все стали думать, что я необразованная деревенщина из Миссисипи. А после «Фарго» все стали думать, что я беременная блондинка из Миннесоты.
Когда мне предложили роль в «Фарго» (фильм братьев Коэнов, в котором Макдорманд играет беременную женщину-полицейского. — Esquire), я долго отказывалась, потому что совершенно не могла понять, как можно сыграть мать, если ты сама — мать.
Тот факт, что я сплю со своим режиссером, многое проясняет.
Я познакомилась с Джоэлом Коэном (впоследствии — муж Макдорманд. — Esquire) и его братом Итаном на пробах, когда мне было 24. Итану было столько же, а Джоэл был на три года старше. Я помню, что вошла в комнату, и они сидели на диване, а перед ними стояла пепельница с горой пепла и зарытыми в эту гору окурками. И я подумала: «Какие странные, нелепые придурки — наверное, интеллектуалы».
Не нужно верить красавчикам.
Я очень люблю усы. Но я ненавижу говорить об этом.
Если начинать считаться, то совершенно точно я приняла участие в гораздо большем количестве фильмов, чем Джоэл. И количество режиссеров, с которыми работала я, намного превышает количество актеров, с которыми работал он. Но это ничего не значит. Однажды, несколько лет назад, мы Джоэлом полетели в Канны на премьеру его фильма «О, где же ты, брат?». Там я бродила вместе с ним по красной ковровой дорожке и попала в объектив тысяч фотоаппаратов. А на следующий день наши друзья показали мне в одной газете те самые фотографии. Под одной из них имелась надпись: «Режиссер Джоэл Коэн, награжденный „Пальмовой ветвью“, и неизвестная женщина».
Никогда не думала о себе как о кинозвезде.
Меня удивляет, что люди не могут смириться с тем, что я такая же, как они. И хотя это случается нечасто, я помню каждый такой случай: например, я стою в метро, жду поезда или покупаю еду в магазине на углу, а тут кто-нибудь подходит и говорит: «О боже, что вы тут делаете?» Тут я обычно взрываюсь: «А я тут, ради всей благости Господа, жду поезд!» Или: «А я тут, представьте себе, жратвы зашла купить!»
Я никогда не играла убийцу-психопата, хотя всегда очень хотела.
Тот, кто выбирает актерство как профессию, должен помнить, что он получит от этого лишь две вещи: несмотря на то, сколько денег ему удается заработать от случая к случаю, он всегда останется безработным. И еще: у актеров никогда нет никакой власти.
Твоя самая главная сила — это возможность сказать «нет».
Бессмысленно тратить свою энергию, пытаясь побороть Голливуд.
Мне трудно представить своих фанатов. И хотя они совершенно точно существуют, я не имею никакого представления, кто они. Лишь в самом начале карьеры я более-менее понимала, с кем имею дело. В основном это были мужчины-уголовники, содержащиеся в тюрьмах с самым строгим режимом. Меня это не сильно трогало, а вот Джоэл обожал читать их письма.
Не нужно беспокоиться о карьере. Беспокойтесь о жизни.
Мне кажется, одним из самых больших моих достижений в кино является тот факт, что мне удалось сняться в черно-белом фильме (фильм братьев Коэнов «Человек, которого не было». — Esquire). Но я, конечно же, немного лукавлю — фильм снимался на цветную пленку, а потом делался черно-белым на студии. Это, пожалуй, размывает мое достижение, но зато мне удалось избежать зеленого грима, который накладывали в сороковые годы на лица актеров черно-белого кино, чтобы тон кожи на пленке выглядел естественнее.
Я люблю фильмы, характеризующиеся фразой «бля, отлично, что нам дали бабки, давай снимем что-нибудь».
Никогда не верьте тем актрисам, которые говорят, что невозможно найти работу после сорока.
Не понимаю, как люди чистят чужие толчки. Я к своему-то не могу притронуться.
Ненавижу вросшие ногти.
