Я знаю, что все новое — это хорошо забытое старое, но не до такой же степени!.. Сегодня коммивояжер предлагал суперновинку — керамический нож...

— Мальчик, ты любишь кататься?
— Очень!
— Ну так и катись отсюда к чёртовой матери!

Женщина пишет SMS-сообщение: «И как ты в постели?».
Приходит ответ: «Нормально... помещаюсь!».

Собирается жена в отпуск, а муж ее не отпускает - говорит:
- Найдешь себе там любовника, изменять мне будешь!
- Нет-нет, не волнуйся!
- Нарисую-ка я тебе на животе трактор, если приедешь и его не будет - значит, изменяла...
- Хорошо.
Нарисовал он трактор, поехала она в отпуск и в первый же день находит себе хахаля. Куролесит с ним - и в последний день замечает, что трактора-то нету.
Говорит любовнику о проблеме - а он ей:
- У меня художник есть знакомый, он тебе трактор новый нарисует...
Приходит она к этому художнику, рисует он ей трактор и спрашивает:
- У трактора дым из трубы шел?
- Вроде шел...
Рисует дым.
- А мужик в кабине сидел?
- Вроде сидел...
Рисует мужика.
Приезжает жена домой, гордо поднимает майку.
Муж охреневший ей:
- Нихрена тебя тр%%али - аж трактор завели...

Маленькая девочка неожиданно вбегает в спальню родителей и видит, что мама сидит на папе.
- Что это ты делаешь?
Мама:"Видишь ли, дочка, у папы очень большой живот. Я ему делаю специальный массаж, чтобы живот стал меньше".
- Ну тогда ты зря стараешься; когда ты уходишь на работу, приходит соведка и его обратно надувает...

не мое, но актуально...
- Я не понимаю, почему Ленин в 52 года был "дедушкой Лениным", а Путин
в 52 "молодой и энергичный лидер"?

Сын пишет матери письмо из Африки:
- Дорогая мама, пока я был в командировке, Машка родила мне сына. Говорит, что он родился белым, но т. к. у нее не было молока и его кормила черная женщина, то он почернел.
Ответ матери:
- Дорогой сынок!Когда я тебя родила, у меня тоже не было молока, и тебя кормила корова, однако рога у тебя выросли только на 33-ем году жизни!

В Киеве прошел сильный ливень, и вода затопила несколько улиц. Причина: плохая пропускная способность ливневых коллекторов.
Коммунальщик объясняет корреспонденту:
— А что вы хотите! Коллекторы проектировались и строились в 1957 году. Они не справляются с нагрузкой, а состояние труб плачевное. Лет через 10 они придут в полную негодность.
Тут же репортаж из Львова.
— Львовским улицам подобные наводнения не грозят. Коллекторы спроектированы австро-венгерскими инженерами 120 лет назад. Их состояние такое, что они прослужат еще минимум лет двести.

Привели к нам в клинику маленького ребенка, зубик полечить. Как себя ведут обычно дети в кресле у дантиста — известно всем. Внутренне приготовившись и помолясь, приступил к делу.
После укольчика анестезии начал раскладывать инструменты в нужном порядке. И на какое-то время выпустил малыша из виду. Взглянув на него снова, я обмер. Ребенок лежал в кресле без сознания. «Анафилактический шок» — подумал я. Это самое страшное, что может случиться.
Медсестра впала в такую панику, что пришлось выгнать ее из кабинета. Она стала помогать за его пределами — вопить, звать на помощь. Коллеги ринулись ко мне из своих кабинетов, их пациенты остались в креслах с разинутыми от ужаса ртами. Клиника мгновенно поднялась на уши. Многие на бегу набирали номер «скорой» помощи. А мы приготовились оказывать первичную мед. помощь, чтобы дитя дожило до приезда реаниматологов. Все это заняло какие-то секунды, которые не просто показались вечностью, а взвинтили нервное напряжение до уровня ультразвука.
И вот, когда я склонился над ни на что не реагирующим ребенком, он причмокнул губами, всхрапнул и улыбнулся во сне...
Вот так, ожидать можно было всего, что угодно, но никак не того, что малыш с зубной болью уснет в стоматологическом кресле, окруженный враждебной, с точки зрения ребенка, обстановкой, да еще и будучи дважды уколотым в десну «добрым» дядей в белом халате

Если женщина убедила мужчину, что кроме неё он никому не нужен, то её место в — политике.

Для того, чтобы попасть в такт, нужны двое.

Если так пойдет и дальше, то уже скоро жажду справедливости признают экстремизмом или наркотической зависимостью.

Как тяжело молчать, когда не тебя спрашивают, и как легко когда не с тебя спрашивают.

«Лучшие годы своей жизни я провел в разврате и пьянстве. Собственно, именно поэтому они и лучшие». (Генрих Четвертый)

Если бы Дарья Донцова вела кулинарную передачу, то до последнего
ингредиента не было бы понятно, что получается — борщ или котлета.

Сидим на зачете. Препод постепенно удаляет учеников со шпорами. Заходит декан:
— Ооо... а тут, наверно, много любителей посписывать...
Препод:
— Нет, любители уже ушли, остались только профессионалы.

— Дорогой, так все надоело, хочется разнообразия в постели. Давай поиграем: я — продавщица, а ты — покупатель?
— Ну давай, попробую. Девушка, у вас сало есть?
— Нет!
— А я нащупал.

— Как узнать, что ты набрала лишний вес?
— Ты не можешь больше носить туфли на высоком каблуке — в паркете и линолеуме остаются дырки.

Бабулька в магазине разглядывает стринги:
— Вот захочешь обос**ться, а некуда.

Гаишники приехали по вызову на ДТП и увидели перевернувшуюся машину, возле которой нервно курила расфуфыренная бабенка.
— Ну и как же это произошло?, — спрашивают.
Дама:
— Ну, еду я, никого не трогаю, вдруг, вижу — елка, я направо, а там тоже елка, я налево — опять елка, я направо — елка, я налево — блин, снова елка... ну и
перевернулась, на хрен.
Гаишник:
— Да ты че, коза!? Тут деревьев в радиусе 10 км нет!
Баба:
— А я видела!
Тут второй гаец осмотрел ее тачку и кричит:
— Дура, это ж у тебя освежитель воздуха на зеркале болтается!!!

Вчера показывали фильм «День независимости». Все его видели и, наверно, не раз. Один момент в фильме заставляет задуматься: американцы действительно тупые или такие законопослушные, что даже в фантастическом фильме ни-ни? Инопланетяне над Вашингтоном, в городе паника и неразбериха. Народ покидает город. Люди идут пешком, машины стоят в суперпробке. На полосах, ведущих из города. А рядом полосы, ведущие В город, пус-ты-е!

Для взрослых настольных игр требуется только стол.

Ничего не вышло у Амура — она любила только деньги и себя.

Свобода от исполнения обязанностей человека исключает всякую возможность прав человека.

Правда-матка умудряется глаза колоть даже тогда, когда её режут.

Старый конь борозды не испортит, а воздух легко.

Моему горю не было предела, когда я узнала, что двери в
торговом центре открываются не моей силой мысли, а автоматически.

Совет девушкам: ваши запросы должны уменьшаться пропорционально набранным килограммам.

— Вы не подскажете самый короткий путь до вокзала?
— Нет!
— Вы не местный?
— Местный, только таксист...

Приходит налоговый инспектор в дом нового русского. Трёхэтажная вилла, во дворе четыре шестисотых «мерседеса». По двору бегает грязный беспризорный сынишка. Инспектор смекнул, что можно всё узнать у ребёнка. Подзывает его, конфетку даёт и спрашивает между делом:
— Ну, как живёте, мальчик?
— Сами видите, бедненько, — отвечает паренёк и, улыбаясь, добавляет, — но счастливо!..

Пришла в наркодиспансер делать справку для комиссии на вождение. Врач говорит:
— Закрой глаза, вытащи язык.
Спрашивает, куда мне справка нужна.
Ну, я... не открывая глаз и... не засовывая язык.... :
— Наа фаштенее.....
Еле дали справку!

Александр Друзь проиграл Анатолию Вассерману партию в города, начатую в аспирантской общаге в 1981 году. Города кончились.

— Не зли меня, я страшна в гневе!
— Да ты и так не особо...

На работе переругались все женщины. Чтобы восстановить порядок, вызвали начальника цеха, но женщины всё равно кричат, перебивая друг друга.
— Тихо! — потеряв терпение, крикнул начальник. — Пусть говорит та, которая всех старше!
И тут наступила тишина...

Звоню подруге.
Я:
— Привет, приглашаю на пиццу!
Она:
— Напицца?! Выезжаю!

Сначала на волю из тюрем хлынули "птенцы Керенского" мазурики, фармазоны, жиганы и уркаганы, выпущенные либеральным правительством по случаю падения 300-летней монархии. А к власти в итоге пришли большевики, которые не знали никаких нравственных норм и законов, которые не останавливались ни перед чем, добиваясь своих целей.
С первых же дней новая власть стала очень широко применять смертную казнь, которая санкционировалась и судом и без суда. Расстрелу на месте без суда и следствия подлежали спекулянты, германские шпионы, контрреволюционные агитаторы, погромщики, хулиганы. Безграничные права предоставлялись ВЧК. Приговоры к смерти, без права обжалования, выносились "тройками", "пятерками" ЧК, которые должны были руководствоваться лишь "революционным правосознанием".
Уже в 1918 году была практически уничтожена "краса и гордость русской революции", расстреляны восставшие матросы. Физическому уничтожению подлежали дворяне и интеллигенция, студенты и промышленники, литераторы и мыслители, поддерживавшие в свое время и морально и материально всякого рода "борцов с деспотизмом" и укрывавшие их от преследования властей... По стране стала быстро расползаться сеть концентрационных лагерей.
Новая власть жестоко расправилась с ниспровергателями монархии, с "красой и гордостью революции" - матросами, с красными латышскими стрелками, с либеральной интеллигенцией, революционным студенчеством и прочими борцами за свободу. Рабочие, ставшие на словах владельцами фабрик и заводов, превратились на деле в безропотных рабов, крестьяне, жаждавшие земли, получили ее в краях вечной мерзлоты... Впрочем, об этом много написано.
С первых же дней революции главной задачей большевиков было удержаться у власти и закрепить завоеванные позиции. Нужно было уничтожить всех возможных врагов, то есть тех, кто мог оказать реальное сопротивление новой власти. Образованный класс был приговорен изначально, уничтожению подлежали также военные, духовенство,   помещики,   зажиточные крестьяне... Для этого и была учреждена Чрезвычайная комиссия. О работе ЧК в первые годы после революции написано очень много как хвалебного, так и резко отрицательного. Массу потрясающих документальных свидетельств находим в воспоминаниях Н.Д. Жевахова.

 В России каждый город имел несколько отделений ЧК.

 1-ю категорию обреченных чрезвычайками на уничтожение составляли:

 1. Лица, занимавшие в царской России хотя бы сколько-нибудь заметное служебное положение - чиновники и военные, независимо от возраста, а также их вдовы.

 2. Семьи офицеров-добровольцев (были случаи расстрела пятилетних детей.)

 3. Священнослужители.

 4. Рабочие и крестьяне, подозреваемые в несочувствии советской власти.

 5. Все лица, без различия пола и возраста, имущество которых оценивалось свыше 10 000 рублей.

 Ставка на сволочь

 По размерам и объему своей деятельности Московская Чрезвычайная комиссия была не только министерством, но как бы государством в государстве. Она охватывала собой буквально всю Россию, и щупальца ее проникали в самые отдаленные уголки русского государства. Комиссия имела целую армию служащих, военные отряды, бригады, огромное количество батальонов пограничной стражи, стрелковых дивизий и бригад башкирской кавалерии, китайских войск и т.п., не говоря уже о многочисленном штате доносчиков и шпионов. Во главе этого учреждения стоял Феликс Дзержинский с многочисленными помощниками. Во главе провинциальных отделений находились подонки всякого рода национальностей - китайцев, венгров, латышей, эстонцев, поляков, освобожденных каторжников, выпущенных из тюрем мокрушников. Это были непосредственные исполнители директив, получавшие плату сдельно, за каждого казненного. В их интересах было казнить возможно большее количество людей, чтобы побольше заработать. Между ними видную роль играли и женщины, которые поражали своим цинизмом и выносливостью даже закоренелых убийц, не только русских, но даже китайцев. В большинстве своем это были психи, отличавшиеся неистовой развращенностью и садизмом. Чрезвычайка раскинула свои сети по пространствам всей России и приступила к уничтожению населения, начиная с богатых и знатных и кончая неграмотным крестьянином.
В течение короткого промежутка времени было убито множество представителей науки, ученых, профессоров, инженеров, докторов, не говоря уже о сотнях тысяч всякого рода государственных чиновников, которые были уничтожены в первую очередь. Уже к концу 1919 года было уничтожено около половины профессуры и врачей.
С первых дней революции стали производиться массовые обыски, якобы для выявления скрытого у населения оружия, затем аресты, заключение в тюрьму и смертная казнь в подвалах чрезвычайки. Террор был так велик, что ни о каком сопротивлении не могло быть и речи, никакое бегство из городов, сел и деревень, оцепленных красноармейцами, было немыслимо.
На первых порах практиковались розыски якобы скрытого оружия, и в каждый дом, на каждой улице, беспрерывно днем и ночью являлись вооруженные до зубов солдаты в сопровождении агентов чрезвычайки и открыто грабили все, что им попадалось под руку. Никаких обысков они не производили, а имея списки намеченных жертв, уводили их с собой в чрезвычайку, предварительно ограбив как сами жертвы, так и их родных и близких. Всякого рода возражения были бесполезны, и приставленное ко лбу дуло револьвера было ответом на попытку отстоять хотя бы самые необходимые вещи. Грабили все, что могли унести с собой. И запуганные обыватели были счастливы, если такие визиты злодеев оканчивались только грабежом.

Допросы

 Чрезвычайки занимали обыкновенно самые лучшие дома города и помещались в наиболее роскошных квартирах. Здесь заседали бесчисленные "следователи". После обычных вопросов о личности, занятии и местожительстве начинался допрос о политических убеждениях, о принадлежности к партии, об отношении к советской власти, к проводимой ею программе и прочее, затем под угрозой расстрела требовались адреса близких, родных и знакомых жертвы и предлагался целый ряд других вопросов, совершенно бессмысленных, рассчитанных на то, что допрашиваемый собьется, запутается в своих показаниях и тем создаст почву для предъявления конкретных обвинений. Таких вопросов предлагалось сотни, ответы тщательно записывались, после чего допрашиваемый передавался другому следователю.
Этот последний начинал допрос сначала и предлагал буквально те же вопросы, только в другом порядке, после чего передавал жертву третьему следователю, затем четвертому и т.д. до тех пор, пока доведенный до полного изнеможения обвиняемый соглашался на какие угодно ответы, приписывал себе несуществующие преступления и отдавал себя в полное распоряжение палачей. Шлифовались и вырабатывались методы, дошедшие в смягченном виде и до наших дней. Впереди были еще более страшные испытания, еще более зверские истязания.

 Людей раздевали догола, связывали кисти рук веревкой и подвешивали к перекладинам с таким расчетом, чтобы ноги едва касались земли, а затем медленно и постепенно расстреливали из пулеметов, ружей или револьверов. Пулеметчик раздроблял сначала ноги, для того чтобы они не могли поддерживать туловища, затем наводил прицел на руки и в таком виде оставлял висеть свою жертву, истекающую кровью... Затем он принимался снова расстреливать до тех пор, пока живой человек не превращался в бесформенную кровавую массу, и только после этого добивал ее выстрелом в лоб. Тут же любовались казнями приглашенные "гости", которые пили вино, курили; им играли на пианино или балалайках.

 Часто практиковалось сдирание кожи с живых людей, для чего их бросали в кипяток, делали надрезы на шее и вокруг кистей рук и щипцами стаскивали кожу, а затем выбрасывали на мороз... Этот способ практиковался в харьковской чрезвычайке, во главе которой стояли "товарищ Эдуард" и каторжник Саенко.

В Петербурге во главе чрезвычайки стоял латыш Петерс, переведенный затем в Москву. По вступлении своем "в должность" он немедленно же расстрелял свыше 1000 человек, а трупы приказал бросить в Неву, куда сбрасывались и тела расстрелянных им в Петропавловской крепости офицеров. К концу 1917 года в Петербурге оставалось еще несколько десятков тысяч офицеров, уцелевших от войны, и большая половина их была расстреляна Петерсом, а затем Урицким.

В изданной Троцким брошюре "Октябрьская революция" он хвастается несокрушимым могуществом советской власти.

"Мы так сильны, - говорит он, - что если мы заявим завтра в декрете требование, чтобы все мужское население Петрограда явилось в такой-то день и час на Марсово поле, чтобы каждый получил 25 ударов розог, то 75% тотчас бы явились и стали бы в хвост и только 25% более предусмотрительных подумали запастись медицинским свидетельством, освобождающим их от телесного наказания..."

В Киеве чрезвычайка находилась во власти латыша Лациса.

 Его помощниками были Авдохин, "товарищ Вера", Роза Шварц и другие девицы. Здесь было полсотни чрезвычаек. Каждая из них имела свой собственный штат служащих, точнее палачей, но между ними наибольшей жестокостью отличались упомянутые выше девицы. В одном из подвалов чрезвычайки было устроено подобие театра, где были расставлены кресла для любителей кровавых зрелищ, а на подмостках, т.е. на эстраде, производились казни.

 После каждого удачного выстрела раздавались крики "браво", "бис" и палачам подносились бокалы шампанского. Роза Шварц лично убила несколько сот людей, предварительно втиснутых в ящик, на верхней площадке которого было проделано отверстие для головы. Но стрельба в цель являлась для этих девиц только штучной забавой и не возбуждала уже их притупившихся нервов. Они требовали более острых ощущений, и с этой целью Роза и "товарищ Вера" выкалывали иглами глаза, или выжигали их папиросами, или забивали под ногти тонкие гвозди.

 Негр-Тимофей

 В Одессе свирепствовали знаменитые палачи Дейч и Вихман с целым штатом прислужников, среди которых были китайцы и один негр, специальностью которого было вытягивать жилы у людей, глядя им в лицо и улыбаясь своими белыми зубами. Здесь же прославилась и Вера Гребенщикова, ставшая известной под именем "Дора". Она лично застрелила 700 человек.

 Среди орудий пыток были не только гири, молоты и ломы, которыми разбивались головы, но и пинцеты, с помощью которых вытягивались жилы, и так называемые "каменные мешки", с небольшим отверстием сверху, куда людей втискивали, ломая кости, и где в скорченном виде они обрекались специально на бессонницу. Нарочно приставленная стража должна была следить за несчастным, не давая ему заснуть. Его кормили гнилыми сельдями и мучили жаждой. Здесь главными были Дора и 17-летняя проститутка Саша, расстрелявшая свыше 200 человек. Обе были садистками и по цинизму превосходили лаже латышку Краузе.

 В Пскове все пленные офицеры были отданы китайцам, которые распилили их пилами на куски. В Благовещенске у всех жертв чрезвычайки были вонзенные под ногти пальцев на руках и ногах грамофонные иголки.

 В Симферополе чекист Ашикин заставлял свои жертвы, как мужчин, так и женщин, проходить мимо него совершенно голыми, оглядывал их со всех сторон и затем ударом сабли отрубал уши, носы и руки... Истекая кровью, несчастные просили его пристрелить их, чтобы прекратились муки, но Ашикин хладнокровно подходил к каждому отдельно, выкалывал им глаза, а затем приказывал отрубить им головы.

 В Севастополе людей связывали группами, наносили им ударами сабель и револьверами тяжкие раны и полуживыми бросали в море. В Севастопольском порту были места, куда водолазы долгое время отказывались спускаться: двое из них, после того как побывали на дне моря, сошли с ума. Когда третий решился нырнуть в воду, то выйдя, заявил, что видел целую толпу утопленников, привязанных ногами к большим камням. Течением воды их руки приводились в движение, волосы были растрепаны. Среди этих трупов свя- щенник в рясе с широкими рукавами, подымая руки, как будто произносил ужасную речь...

 В Пятигорске чрезвычайка убила всех своих заложников, вырезав почти весь город. Заложники уведены были за город, на кладбище, с руками, связанными за спиной проволокой. Их заставили стать на колени в двух шагах от вырытой ямы и начали рубить им руки, ноги, спины, выкалывать штыками глаза, вырывать зубы, распарывать животы и прочее.

 В Крыму чекисты, не ограничиваясь расстрелом пленных сестер милосердия, предварительно насиловали их, и сестры запасались ядом, чтобы избежать бесчестия.

 По официальным сведениям, а мы знаем, насколько советские "официальные" сведения точны, в 192021 годах, после эвакуации генерала Врангеля, в Феодосии было расстреляно 7500 человек, в Симферополе - 12 000, в Севастополе - 9000 и в Ялте - 5000. Эти цифры нужно, конечно, удвоить, ибо одних офицеров, оставшихся в Крыму, было расстреляно, как писали газеты, свыше 12 000 человек, и эту задачу выполнил Бела Кун, заявивший, что Крым на три года отстал от революционного движения и его нужно одним ударом поставить в уровень со всей Россией.