Обыкновенный рассизм
Чем нам запомнилось правление Соединенными Штатами уходящим президентом Джорджем Бушем? Многим: вторжением в Ирак, односторонней политикой в палестинском вопросе, поддержкой грузинской агрессии против Южной Осетии… Но нам, русским, уходящий американский президент надолго запомнится заявлением весьма сомнительного с точки зрения политкорректности характера. В антироссийском угаре он заявил буквально следующее: «Россия генетически не способна к демократии».
В американские шахматы играет только один игрок – сами США. Только они признаются «цивилизацией», «культурой», «развитой частью человечества», а на том конце даже не противник, не враг, а просто недочеловек.
Оставим пока в стороне то, насколько современная Россия демократична, и кто дал право американцам оценивать демократию в других странах с опорой на свой собственный опыт в этом вопросе, являющийся весьма спорным (взять хотя бы институт выборщиков – superdelegate – который передает окончательное решение о выборе президента в руки узкой элитной прослойки, сплошь и рядом игнорирующей мнение партийного большинства своих же партий).
Корни расизма
Не случайно. Расизм мы встречаем у самых оснований американской государственности. Все прекрасно знают, что в США вплоть до 19 века существовал институт рабства, который был отменен только по результатам победы Северян над Южанами в ходе гражданской войны. Рабами были негры, завезенные в качестве живого товара преимущественно из западной Африки. Причем рабами они были не в переносном смысле, а именно юридически – они представляли собой частную собственность своих белокожих хозяев. Расовый характер такого рабовладения был очевиден – чернокожие считались в целом людьми второго сорта, низшей расой, и их социальный статус в качестве объекта обладания целиком проистекал из цвета кожи, строения черепа, других антропологических особенностей.
Все это известные факты, но мало кто задумывается, что рабство в США существовало в 18 и 19 веках, тогда как в Европе (в том числе и в России) этот социальный институт исчез вместе с распространением христианства, и последние следы его теряются в 12 веке. Каким бы печальным ни было положение серфов в Европе или крепостных крестьян в России, никогда их социальный статус не приравнивался собственно к рабству, так как христианская мораль если не прямо противится этому, то подразумевает нежелательность и безнравственность унижения человеческого достоинства – живой христианской души.
Иными словами, американцы ввели институт рабства в то время, когда европейский мир не только уже много веков тому назад простился с этим пережитком древности, но и шел к созданию демократических институтов, уравнивающих в правах различные сословия. Американское рабство было, таким образом, не пережитком древности, но нововведением англосаксов, решивших реализовать свою «мечту» – построить «город на холме». Строить должны были рабы.
Что касается расовой подоплеки рабства и признания негров неполноценными людьми, то и это было нововведением. Даже в языческих культурах до Христа цвет кожи или принадлежность к тому или иному этносу не являлись достаточными основаниями для заключения о неполноценности, а после христианства люди всех национальностей и рас были призваны к спасению на совершенно равных основаниях – и среди первых христианских святых можно встретить людей самых разных этносов – в том числе и черных (например, эфиопов).
Идея неполноценности негров, которая было очевидна для американских отцов-основателей и накрепко засела в мозгах американцев, является их изобретением, а не данью традиции. Родиной расизма, таким образом, является отнюдь не Третий Райх Гитлера, который просто копировал американский образец, но напротив, та страна, которая сегодня хочет сегодня учить весь мир демократии. И то, как она это делает, выдает в ней привычку делить все народы на полноценные и неполноценные. Видимо, это неотъемлемая черта американской идентичности.
Недочеловеки
Но, как это ни парадоксально, неграм в США еще повезло. Даже в эпоху рабовладения за ними признавался статус людей. Пусть это были люди неполноценные, второго, а то и третьего сорта. Пусть они были рабы и не имели вообще никаких прав – включая права на жизнь. Но все же они считались людьми. В то же самое время в эпоху строительства американской нации в Америке существовала еще одна категория, которая вообще была вынесена из числа людей. Это были индейцы, коренное население Америки до прихода «носителей демократических ценностей». Негри и Хардт в своей книге «Империя» так описывают отношение американцев к индейцам:
«В сознании американцев территория Северной Америки воспринималась изначально как пустое пространство, а это было возможно либо через сознательное игнорирование самого факта существования коренного населения, либо через приравнивание их иным, нечеловеческим формам жизни, к недочеловекам, к атрибутам окружающей среды. Как для обработки земли ее следовало предварительно очистить от деревьев и камней, так и американскую территорию необходимо было освободить от местного населения. <…> Индейцы рассматривались как природные препятствия, как колючки или шипы среды обитания. <…> Они обитали по ту сторону Конституции как ее негативное обоснование, их исключение и их уничтожение были необходимыми условиями существования самой этой Конституции как оперирующей с идеальным объектом пустого (неосвоенного, непокоренного, не населенного пространства)».
По мнению Негри и Хардта, точно так же современные американцы, строящие уже мировую империю, относятся ко всему миру – это пустое пространство, подлежащее демократизации, то есть «освоению», «упорядочивания», «развитию», «приведению в цивилизованный вид». Авторы очень точно вскрывают тот механизм, который заставляет Буша произносить фразу о «генетической неспособности русских к демократии». Это механизм полного игнорирования того, что не вписывается в рамки американского представления о мире, приравнивание этого к досадному недоразумению, к природным препятствиям на пути триумфального шествия по планете демократии на американский манер. «Генетически не способные к демократии русские» – это «элементы окружающей среды», досадные шипы на чистом листе осваиваемой американцами планеты.
В законченную философскую теорию идея о неравенстве человеческих рас была превращена в конце 19 века – в работах француза Гобино и англичанина Чемберлена. И оттуда ее взяли, «творчески развив», немецкие национал-социалисты. Но исторически всем этим поздним формам предшествовала масштабная – в рамках континента – теория и практика обыкновенного американского расизма. Расизма по-американски с прямолинейной убежденностью в расовой неполноценности чернокожих и в том, что краснокожие вообще не относятся к человеческому виду.
Экономический расизм
Помимо биологического расизма в США традиционно существует и иная его разновидность – экономический «расизм» (на сей раз в кавычках), называемый иначе социал-дарвинизмом. Именно эта философия лежит в основании учения политического либерализма. Экономический «расизм» исходит из протестантского (кальвинистского) принципа о «предназначении» (то есть из того, что в материальной сфере человек уже при жизни получает то, что он заслуживает). Из этого вытекает, что богатый и успешный предприниматель является заведомо благочестивым, благим, почти святым. А бедный, обездоленный и неудачливый – уже в силу этого факта порочен, греховен и зол. Богатые – это святые, избранные и добрые. Бедные – злые.
Такая протестантская этика способствовала вообще бурному развитию капитализма, но по мере широкого распространения атеистических идей богословская составляющая и кальвинистская теория о предназначении сменилась более материальным представлением о том, что экономика есть такое же пространство борьбы за выживание, которая движет процессом эволюции среди животных видов. Нелепо подходить к животному миру с нравственными критериями, осуждать хищников и жалеть их жертв. Так же нелепо осуждать богатых и удачливых и сострадать бедным и обездоленным, считают социал-дарвинисты. Из этой смеси религиозного кальвинизма и атеистического дарвинизма и возникла гремучая смесь экономического расизма.
Ярче всего эта совершенно аморальная доктрина представлена в трудах американской писательницы Айн Ранд, которая по сути призывает богатых и успешных начать откровенную войну против бедных и обездоленных, которая будет войной добра против зла. Большим почитателем Айн Ранд был Рональд Рейган, и интеллектуальная среда Республиканской Партии, где формировался Джордж Буш-младший, вполне располагала к усвоению подобного рода идей.
К этому биологическому и экономическому расизму следует добавить стереотипы «холодной войны». Так, известный американский стратег, геополитик, советник президента Картера по Национальной Безопасности Збигнев Бжезинский, спросил в свое время министра обороны США относительно нового оружия, которое обсуждалось на совещании в Белом Доме: «Скольких русских можно уничтожить этим оружием?» Удивленный такой постановкой вопроса министр переспросил: «Вы имеете в виду, сколько людей им можно уничтожить?» «Нет-нет», - пояснил Бжезинский, - «я имел в виду нет людей, а русских». Расизм в отношении «русских», которые выступали синонимом «советских» налицо. Кстати, все тот же Бжезинский является советником нового президента США Барака Обамы, чья инаугурация назначена на 20 января. И это речь идет о демократах! Что же говорить о республиканцах, чья ненависть к России еще более откровенна и неприкрыта (что мы видели на примере экс-кандидата в президенты Маккейна).
Конечно, расистские стереотипы в самих США сегодня в значительной степени изжиты. У афро-американцев или выходцев из Латинской Америки сегодня такие же права, как и у белого населения. Более того, нормы политкорректности даже запрещают употребление таких выражений как «негр», это карается законом. Сам Обама имеет в своих жилах негритянскую кровь (отчего расистские отцы-основатели США перевернулись бы в гробу).
Но американский расизм – и биологический, и экономический – далеко не изжит. Просто он поменял свое качество и из идеологии для внутреннего потребления выплеснулся на внешнюю политику США. Он превратился в расизм геополитический, глобалистский, где идея расового превосходства полностью перенесена на США, центр и ядро «богатого Севера», призванного облагодетельствовать своей колонизацией, а подчас и прямой оккупацией – весь остальной мир – «застывший на начальных стадиях развития», «погрязший в варварстве», «генетически не способный к свободе и демократии». Так американский расизм, вытесненный из той территории, где он появился, развился и окреп, переносится на глобальную шахматную доску.
Маски сброшены
Автор этих строк, будучи в Вашингтоне, беседовал с тем самым Збигневым Бжезинским, автором «Великой шахматной доски». На вопрос, задумывался ли Бжезинский о том, кто будет играть против США на второй стороне этой доски, Бжезинский честно ответил: «Нет, меня интересовали только сами правила игры, кто как ходит, какие есть фигуры и правила». Иными словами, в американские шахматы играет только один игрок – сами США. Только они признаются «цивилизацией», «культурой», «развитой частью человечества», а на том конце даже не противник, не враг, а просто недочеловек, погрешность, колючка противостоящей его воле природы.
Только так можно и нужно понимать фразу Буша о том, что «русские неспособны к демократии». В этом высказывании вся суть американской внешней политики: это шахматная партия с одним игроком, самой Америкой, а все остальное – что вне ее и что, паче чаяния противится ее воле и ее представлениям о «новом мировом порядке» – заслуживает только одного: ликвидации, сноса, полного уничтожения.
Сегодня мы недоумеваем, как возможен тот цинизм, с которым Вашингтон и послушные ему страны Запада (и, к сожалению, не только Запада) трактуют трагедию мирных граждан Южной Осетии, отрицая очевидный факт геноцида? Почему они поддерживаю зверства Саакашвили вопреки всем соображениям гуманизма и столь дорогой, как может показаться, жителям самого Запада идее «прав человека»? На каком основании действия российских миротворцев называются в западных СМИ не иначе как «оккупацией Грузии»? Ответ просто, но нам будет очень не просто его принять, ведь мы думали о Западе совершенно иначе. Оказывается та идеология, которая воцарилась в западном мире – особенно в той его части, которая находится под прямым контролем США – это обыкновенный расизм, хотя и в «демократической» оболочке.
И приняв это, все встанет на свои места: и то, что США и Евросоюз закрывают глаза на марши ветеранов СС в странах Балтии, и реабилитация нацистских преступников, которым присваивается звание национальных героев Украины (речь идет о штурмбанфюрере СС – Романе Шухевиче) в случае Ющенко, и практически оправленный геноцид осетинского народа проамериканским диктатором Саакашвили, отныне понятно, логично и прекрасно ложится в общую канву двойного стандарта. Демократия для своих – расизм на экспорт. Страшное и запоздалое прозрение в сущность американской идеологии после наивного и некритичного увлечения ей в течение нескольких десятилетий.
Сегодня Россия пробуждается ото сна, стряхивает с себя гипноз притягательного и обольстительного Запада, «американской мечты». И то, что предстает перед нашими глазами в момент истины, не может не вызывать у каждого порядочного человека чувства омерзения, отвращения и стыда.
Мы «генетически» вполне способны к демократии, и именно поэтому понимаем, что кровь мирных граждан – детей, стариков и женщин – не может проливаться безнаказанно, даже если преступниками являются государства и политические режимы, верой и правдой служащие США. Нацизм, массовые убийства мирного населения, агрессия против безоружных гражданских лиц, да еще в огромном количестве, никогда не станут для нас «демократической нормой». Может быть мы плохие демократы, но нас не переделать, и снова как уже на раз в истории новые поколения русских людей, россиян готовы доказать на деле: расизм не пройдет! Даже если на сей раз расизм прячется под лицемерной маской демократии.
1. Легкость
