Когда кругом простирается такой безграничный океан слез, крови, боли, когда так бесчисленны страдания личные, народные, физические и моральные, может ли христианин найти в себе силы исповедовать безграничное милосердие, человеколюбие и благость Всемогущего Бога? Конечно, может. «Яко благ и милостив и Человеколюбец Бог наш… всегда ныне и присно...» — исповедует Святая Церковь.
Это не значит, что христианин не видит страданий кругом, закрывает на них глаза, истолковывает их смягченно, не понимает их трагичности. Всю глубину боли современной жизни принимает христианин еще полнее и шире других, потому что, любя ближнего своего, как самого себя, всю боль и других людей принимает он как свою собственную. Но в благости Божией он не усомнится, потому что имеет иной, отличный от обычного, мирского, критерий блага и зла.
Он знает, что благость Божия предназначила человека не для страдания, а для постоянной, неперестающей, совершенной радости, и потому никогда не может человек удовлетвориться радостями ограниченными, несовершенными, не может примириться с болью и мукой, но жаждет, по праву, от начала веков принадлежащей ему полноты счастья.
Бог же, как источник, изобильно переполненный водою, как солнце, рассылающее без числа лучи свои по всему простору Вселенной, всегда, каждую минуту готов излечить от всякой боли, от всякого страдания сердце и отдельного человека, и всего человечества и залить его волнами непрекращающейся небесной радости, как только будет к тому возможность. Но препятствием для этой возможности является родившаяся от греха коренная искривленность человеческой природы, его воли. От этого и рождаются все страдания.
Если бы не было страдания, человек легко мог бы обмануться. Внешнее благополучие, сытое, покойное, обеспеченное существование он мог бы принять за искомое вожделенное счастье, за ту радость души, принадлежащую ей по праву, для наслаждения которой был создан человек. Конечно, глубины души никогда так не обманутся, они всегда будут знать, что буржуазная сытая жизнь… тленная обманчивость, быстро проходящая мишура, будут тосковать о настоящей, вечной радости, но по ежедневному опыту мы знаем, как всё же легко поддается плену земного благополучия человек, как умеет он заглушать все будящие, протестующие, не желающие удовлетворяться призраками голоса души, заглушать их шумом развлечений и забав, становясь рабом мишуры и призраков.
Ничто так не порабощает человека, как сытая, покойная, внешне счастливая жизнь. Поработившаяся такой жизнью, душа становится совершенно неспособной слышать голос Божий, привязывается всецело к обманчивым земным ценностям, преходящим по самому существу своему, а когда наступает для всех неотвратимый час смерти, теряется, негодует, ропщет, тянется к тому единственному, что в жизни любила и что захватить с собой никак не может, отвращается, как от совсем незнакомого и чуждого, от всего того истинно великого, доброго и радостного, что от века приготовил для нас Господь в небесных селениях.
Отвращаясь от этой чуждой ей радости, отвращаясь от чуждого ей Бога, такая душа по естеству своему становится жертвой вечной погибели. Не только отдельные личности, но и целые народы способны стать жертвами такого обманчивого счастья, плениться им на гибель. Примеры не будем перечислять.
И вот, чтобы спасти самое драгоценное в человеке и в человечестве — душу, духовные сокровища, приходит страдание. Недаром наша русская народная мудрость называет страдание «посещением Божиим». Страдание разбивает мещанские земные расчеты, иллюзии счастья сытой жизни, огненным вихрем, иногда в буре крови и слез, проносится по миру, будя и очищая его. Не всех, но только избранников Своих в среде отдельных людей и целых народов посещает таким страданием Господь. Для иных же оно было бы бесполезным.
Чтобы страдание стало очистительным, надо, чтобы человек или народ понял и принял его, чтобы после того, как будут разбиты связывающие его узы обманчивого довольства, уже свободно, со стороны взглянув на бессодержательность пленившей его ранее жизни, отвратился он от нее и стал стремиться уже к настоящей, полноценной, верной жизни, к истинному непреходящему счастью.
Христианин знает, что этот путь будет нелегким, что снова и снова много лживых, обманчивых тупиков встретится человеку или народу на этом пути, снова и снова понадобятся вихри страданий и муки всяческих испытаний, но он будет знать, что путь все-таки совершается, что тот, кто отверг мишурный обман и потянулся к истинной радости, не стоит на месте и что любящая, внимательная, заботливая и всемогущая рука ведет идущего по этому пути. Христианин знает, что истинная ценность жизни человека и народа не здесь, на земле, но в вечности, где всех нас ожидает настоящая, полная, совершенная радость, большая всех мер земных, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор 2, 9).
И не соблазнится христианин, видя океан страданий вокруг себя, не возропщет на Бога, не усомнится в том, что не мучающая, но любящая рука Божия ведет человеческие пути и через это море боли не к горю, но к радости, что благо тому человеку, который доверчиво покорится этой любящей ведущей руке.
Очертание Божиего вожделенного Царства, где не будет ни лжи, столь властно царящей на земле, ни слез, ни муки, но будет мир, правда и любовь, явнее и ярче рисуется пред взором человека именно в годы страдания. Земное благополучие заслоняет это видение. Но «чем ночь темней, тем ярче звезды, чем глубже скорбь, тем ближе Бог».
И в годы, когда рушатся кумиры, рушатся созданные нами иллюзорные ценности, когда все признаки земного счастья, славы, богатства исчезают как дым, когда снова черные тучи сгущаются над землей, тогда с могучей силой врывается в сердце беспредельная жажда древней апостольской молитвы: «Ей, гряди, Господи Иисусе; ей, гряди скоро!» Только в Нем наше упование, свершение справедливости, мира и вечной радости.
Из книги архиепископа Нафанаила (Львова) «Ключ к сокровищнице»
Мастер пейзажной фотографии James Randklev работает в этой области около 30 лет и признан одним из лучших фотографов Америки. После карьеры в биологии и медицине он обратился к фотографии. James Randklev путешествовал по всей Америке с большой камерой Randklev, рзаработанной им самим. В его работах поражает богатство цвета и света, уникальное видение предмета, яркие комбинации форм и цветов. Редактор Dan Ричардс из журнала Popular Photography: "Если фотография - это музыка, то работы James Randklev - это музыкальное барокко.
Приходит к отцу молодая девушка и говорит:
В своей совместной работе «Социология невежества» Адин Штейнзальц и Амос Функенштейн отмечают, что представление об открытом знании как о безусловном идеале сложилось в еврейском обществе еще во времена странствований израильтян по Синайской пустыне под предводительством Моисея. И вот, как это описывается в книге Чисел:
В моей жизни недавно произошел курьёзный случай. Несколько знакомых друзей пришли к нам в гости и уже в квартире вспомнили, что должен подойти ещё один человек, которого я не знал. А поскольку у нас в доме нет домофона, чтобы с квартиры можно было открыть дверь в подъезде, то мне пришлось самому опуститься к той двери, где меня как я полагал, уже ожидал молодой человек. Несколько слов из нашего разговора вроде бы подтвердили моё предположение, но войдя в комнату, выяснилось, что мною был приглашен совершенно посторонний человек. Неловко когда просто ошибешься с опознанием человека, гораздо хуже, если мы не сможем опознать важного и дорогого гостя. Иоан.1:11 Пришел к своим, и свои Его не приняли. Ещё боле страшная ситуация, когда по ошибке принимается «аферист» 
Диагноз определяет лечение. Бог определил для церкви великое призвание. Но за великим призванием стоит великая ответственность. Когда церковь не берет на себя ответственность, она теряет власть. Власть и ответственность — неотделимы. Безвластная церковь — это церковь потерявшая влияние. Церковь потерявшая влияние — это соль потерявшая силу. 
