Смех сквозь пустоту...

Научись понимать других, и ты станешь совершенным.

Последний американец на земле

Суббота, 03 Июня 2017 г. 12:51 + в цитатник

Посмотрел недавно "Последний человек на земле".

Первый сезон мне понравился. Главный герой хотя и был патологическим лжецом, страдающим словесным поносом, но по крайней мере это хоть как-то было объяснено. Как Том Хэнкс в "Изгое", он слегка спятил от одиночества, что в принципе и могло послужить причиной его поведения: (ложь, несдержанные эмоциональные всплески, жадность до женщин и прочее). Реакция на появление более "альфистых" самцов вполне себе оправдана. Он казался вполне себе адекватным человеком. В первом сезоне события действительно развивались, вытекая одно из другого, из поступков и характеров героев, и мне очень понравился финал.
Но со второго сезона начинается какая-то ересь. Сценаристы напрочь забывают о логике и характерах персонажей и то и дело ставят их в ситуации столкновений шитые белыми нитками. Вдруг все персонажи, кроме Фила Стэйси Миллера, становятся клиническими идиотами. Даже Мелисса (ах Мелисса!) превращается в ТП. Да и Стэйси Миллер в конечном счёте тупеет на глазах.
Понятно, что Тэнди — рукожоп, лжец и тюфяк, но зачем было его превращать в клинического идиота? А, это последствия употребления алкогольных бассейнов... Но та же Гейл бухает ежедневно неперставая, но параллельно умудряется изучать медицину! Она более менее адекватна на протяжении всего сериала, не считая первого сезона, где бросается на всех мужиков подряд. Почему потом она резко отказывается от своих претензий на мужчин? Ах да, умирает её возлюбленный. С бедной австралиечкой происходит ровно то же самое. Она перестаёт интересоваться мужиками, когда сначала умирает один её возлюбленный, потом второй, потом её друг-гей. Всё. Как отрезало. Это при том, что в первых сериях она бросилась на первого встречного замухрышку.
Кажется, что герои чувствуют лучше сценаристов, которые слепы, что на земле осталось немало народу. В США выжило не менее двадцати человек. Это не так уж мало! Осознав эту мысль, что сделает нормальный человек? Попытается отыскать выживших по всему миру. Нужно в спешном порядке искать радиоточки, военные базы, вызывать на связь, давать свои координаты. Никто не предпринимает логичных и оправданных действий для поиска выживших. Нет. Все бухают, сходят с ума и срут в бассейны. Даже когда оказываются в полностью автономном здании! У вас есть электричество и время! Подключите ближайший радиопередатчик, дайте координаты. Хрена с два.
Если изображённые герои — это среднестатистические американцы, Боже, храни Америку. Ибо если Америка накроется медным тазом, всё это блядство (я имею ввиду тупых американцев) хлынет в окружающую среду и загадит её так же, как бассейны. Кстати, где-то типа того они сейчас и сделали. Поддержание экологического статус кво на планете экономически невыгодно Америке. Отказались от участия в программе контроля климата! Пиздец. Фактически, они сказали: мы будем гадить, а вы за нами убирайте. Это уже не наглость. Это уже беспредел.

Рубрики:

галерея/киносериалы

Заметки о просмотренных киносериалах

Комментарии (0)

Кир Булычёв. Излучатель доброты

Вторник, 18 Апреля 2017 г. 21:42 + в цитатник

Боюсь, "Излучатель доброты" меня несколько разочаровал. Как всегда, у Булычёва очень занятная история, отличный текст, острые проблемы, но, пожалуй, тема взята не подходящая для детских книжек. А "Излучатель доброты" пока ещё детская книжка.

Наркотики. Нет, серьёзно? В эпоху межзвёздных перелётов, всеобщего достатка и бесплатного мороженного на каждом углу — наркотики?

Понятно, что наркотики будут даже в светлом будущем, даже при коммунизме, но заработать на них станет практически невозможно. Потому что нет смысла зарабатывать на наркотиках, когда ты на каждом углу можешь жрать бесплатное мороженое.

Отвратительные злодеи в книге. В первый раз встречаю у Булычёва таких мерзких существ. Наркоторговцы — фигле!

Лишенные всякого благородства, описанные (впервые за двадцать с лишним томов, что я прочёл, об Алисе) не через призму детского взгляда, и всё это под довольно приторный голос рассказчика. Даже когда он говорит о наркотиках, голос его не становится серьёзным.

Если раньше употребление веществ в книгах про Алису вызывало лишь улыбку, поскольку проявлялось как некая форма безумия и глупости, то здесь -- это беда. Общество — больнО! И даже в относительно счастливом будущем оно не излечилось от своих болезней. Оно сошло с ума до опустошения, до безмозглости, и двадцать томов подряд передо мной была ширма, так получается? Вся эта милота, весёлые приключения, всё это — маскарадная маска?

Я не верю. Просто Булычёв почему-то здесь слегка выбился из колеи. Уже в следующем томе он исправляется. Но, после "излучателя доброты" я, наверное, не сразу обратно почувствую сказку.

PS^

Chitatel1111 23 марта 2017 г., 15:47

Эта книга не Алиса. Это совсем другой мир. Так что..

Aleks_Versus 24 марта 2017 г., 14:02

То есть это из цикла про ИнтерГалактПол? Но главный герой ведь Алиса. И пусть это хоть трижды кроссовер, в книге про Алису можно было избежать такой откровенной мерзости. Конечно Булычёв не чурается натуралистичности и описания всякого рода ужасов и уродств и в других книгах цикла, но там это всё как-то смазано до детских каракуль и небольших штрихов.

Всё таки очень трудно писать детские книги. Очень трудно. А так, чтоб двадцать с лишним произведений подряд — и читателю (мне) не надоело, это действительно мастером надо быть.

Серия сообщений "читательский дневник. 61-90":
Часть 1 - Алексей Лютый. Рабин Гут
Часть 2 - Евгений ЧеширКо. Дневник Домового
...
Часть 5 - В. Д. Стюарт. Запрещённая планета
Часть 6 - Энтони Бёрджесс. Сумасшедшее семя
Часть 7 - Кир Булычёв. Излучатель доброты
Часть 8 - Кир Булычёв. Девочка с Земли. Цикл
Часть 9 - Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита
...
Часть 31 - Леонид Овтин. Качалка
Часть 32 - Леонид Овтин. Вампирия
Часть 33 - Леонид Овтин. Пляшущий ангел

Рубрики:

галерея/читательский дневник

Комментарии (0)

Энтони Бёрджесс. Сумасшедшее семя

Вторник, 18 Апреля 2017 г. 21:37 + в цитатник

Книга, которую я прочитал очень давно. Вслед за "Заводным Апельсином", кажется. Книга, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Книга, которая возможно в корне изменила моё мировоззрение и сделала меня тем, кто я есть (наравне с тем же "Заводным апельсином"). И — книга, которую я почти полностью позабыл.

Вот почему читать её вновь было почти так же прекрасно, как и в первый раз. Завораживающая, мощная, сильная, злая! книга.

Здесь есть всё. Кроме ответов. Автор не навязывает ничего. Автор исключил свою точку зрения. Он сталкивает лбами персонажей самого разного толка, он сталкивает реальности самого разного содержания. Он рвёт на клочки представление о мире и сшивает новый (дивный) мир из пёстрых лоскутов. Нет добра, нет зла — есть люди, есть события. Есть люди, которые творят события. Шквал, шторм, буря.

Эта книга пронизана силой моря. Силой океана. Той самой всесокрушающей, всеочищающей спасительной силой. Огромной, божественной синью. Циклопической бирюзой.

А как беспощадно-точен, как упрямо-могуч, как обнажающе-остр язык этой книги. Метафоры Бёрджеса врезаются в память, в душу. Его "огромный свет" по-настоящему ошеломляет, и сердце вдруг! -- действительно бьётся "как птица в бумажном пакете". Мастер! мастер слова.

Как и тогда, я прочёл "Семя" залпом. Как и тогда, оно поразило меня. Но сейчас, с высоты своих лет, я только-только начинаю понимать пророческую глубину этой книги. Половая идентификация, вегетарианство, каннибализм, политическая слабость, приспособленчество, "пружинное" представление времени, любовь, измена, война, самоуправство, беспредел, полицейский беспредел, мещанство, тупость, наивность, добродушие, ненависть, озлобленность и прочее прочее прочее — смешанное во всех возможных вариациях и пропорциях, переворачиваемое с ног на голову в бешено вертящемся изменчивом мире, не способном к стазису, не способном просто взять и замереть на месте. Вечная война? Нет-нет. Это невозможно.

Книга-ответ всем "дивным новым мирам", всем "1984" и "мы"... Великолепность, которую я ставлю на одну полку с "Преступлением и наказанием", "Морфием", "Пикником на обочине", "Луной и грошем", "Сатанинскими стихами"... 6, 7, 10 из пяти. Не меньше.

Серия сообщений "читательский дневник. 61-90":
Часть 1 - Алексей Лютый. Рабин Гут
Часть 2 - Евгений ЧеширКо. Дневник Домового
...
Часть 4 - Кир Булычёв. Остров ржавого генерала
Часть 5 - В. Д. Стюарт. Запрещённая планета
Часть 6 - Энтони Бёрджесс. Сумасшедшее семя
Часть 7 - Кир Булычёв. Излучатель доброты
Часть 8 - Кир Булычёв. Девочка с Земли. Цикл
...
Часть 31 - Леонид Овтин. Качалка
Часть 32 - Леонид Овтин. Вампирия
Часть 33 - Леонид Овтин. Пляшущий ангел

Рубрики:

галерея/читательский дневник

Комментарии (0)

В. Д. Стюарт. Запрещённая планета

Вторник, 07 Марта 2017 г. 22:42 + в цитатник

Неплохая книга, которой не очень-то веришь. Да, читать поначалу интересно. Но, чем дальше в лес, тем банальнее становится история. К концу книга растрачивает весь запал и интригу. Многообещающие фразы вроде "Несчастьем, как это часто бывает, оказалась женщина" себя не оправдывают. Алтайра практически не влияет на взаимоотношения персонажей, она не становится причиной драматических событий, роль её очень мала.

Какие две стороны планеты Земля имеет ввиду автор (упоминаются они уже ближе к концу книги) я точно не понимаю. Типа капиталисты и коммунисты? Может быть. Впрочем это и не важно. Сказано об этом так мало, что это вовсе несущественно.

Книжка слаба, потому что мала. Она хорошая, но маленькая. Если бы это был обстоятельный большой роман, в котором автор позволил бы себе осветить политическое и социальное устройство мира, отношения персонажей, глубже проработал бы образы, и меньше концентрировался на технических вопросах (взгляды на которые уже безнадёжно устарели), получилось бы нечто прекрасное и великое, вроде "Дюны".

Стоит ли читать? Вполне. Любителям космической фантастики придётся по душе. Прекрасно подойдёт, если нужно скоротать пару часов дороги. Читать не скучно. Но и ожидать от неё чего-то особенного определённо не стоит.

Серия сообщений "читательский дневник. 61-90":
Часть 1 - Алексей Лютый. Рабин Гут
Часть 2 - Евгений ЧеширКо. Дневник Домового
Часть 3 - Теодор Драйзер. Американская трагедия
Часть 4 - Кир Булычёв. Остров ржавого генерала
Часть 5 - В. Д. Стюарт. Запрещённая планета
Часть 6 - Энтони Бёрджесс. Сумасшедшее семя
Часть 7 - Кир Булычёв. Излучатель доброты
...
Часть 31 - Леонид Овтин. Качалка
Часть 32 - Леонид Овтин. Вампирия
Часть 33 - Леонид Овтин. Пляшущий ангел

Рубрики:

галерея/читательский дневник

Комментарии (0)

Кир Булычёв. Остров ржавого генерала

Вторник, 28 Февраля 2017 г. 23:38 + в цитатник

Прочёл аж целых два варианта этой сказки. Оба неплохи, но "Остров ржавого Фельдмаршала" понравился больше. Скорее всего он и есть последний вариант, доработанный. В нём больше юмора, больше будущего, больше детства, как ни странно, и персонажи прописаны ярче, живее и реалистичнее, и в то же время в нём больше сказочности.

Очень хорошая добрая книжка, самое то для детей, и для взрослых, мечтающих отдохнуть от навязшей на скулах классики.

Читается легко, с улыбкой и удивлением.

Я читал впервые, и потому для меня удивительно встречать здесь предсказания в области науки и техники, которые сбылись.

Тут лет шесть назад писали, мол ВНЕЗАПНО, отца Алисы зовут Игорь. Но, на самом деле не так уж внезапно. Кир Булычёв дал героине имя в честь своей дочери, так почему бы и отцу не зваться Игорем, если писателя так на самом деле и зовут? Да — Игорь Всеволодович.

С огромным удовольствием перехожу к третьей книге цикла, чего и вам желаю.

Серия сообщений "читательский дневник. 61-90":
Часть 1 - Алексей Лютый. Рабин Гут
Часть 2 - Евгений ЧеширКо. Дневник Домового
Часть 3 - Теодор Драйзер. Американская трагедия
Часть 4 - Кир Булычёв. Остров ржавого генерала
Часть 5 - В. Д. Стюарт. Запрещённая планета
Часть 6 - Энтони Бёрджесс. Сумасшедшее семя
...
Часть 31 - Леонид Овтин. Качалка
Часть 32 - Леонид Овтин. Вампирия
Часть 33 - Леонид Овтин. Пляшущий ангел

Рубрики:

галерея/читательский дневник

Комментарии (0)

мистер Пропер

Пятница, 17 Февраля 2017 г. 20:23 + в цитатник

Мистера Пропера презираю.

Бабушка евойная корячилась мыла полы, а он вместо того, чтоб помочь старушке, стоял у ней над душой и изобретал гель.

Ладно, гель вещь нужная. Но ты, мистер, и после того, как изобрёл его, бабке ни разу не помог. А ведь она постарела лет на тридцать минимум за то время, пока ты изобретал.

Корячься, бабуля, стряпай пирожки. А мне пох. Я пока поизобретаю тефаль какой-нибудь. Авось ты к тому времени кони двинешь.

Презираю мистера Пропера...

Метки: мистер пропер бабушка гель полы презрение

Комментарии (0)

Руслан Киреев. "Яхта Глория"

Среда, 15 Февраля 2017 г. 12:17 + в цитатник

В перегруженном заботами и проблемами современном городе — той же Витте, например — все меньше места остается легендам. Слухи и сплетни — этих сколько угодно, вас под сурдинку (такой уж, извините, подсурдиночный .жанр) познакомят с ними в очередях или трамваях, на рынке и пляже, а вот легенду — не в ироническом, не в переносном, в прямом смысле слова, изначальном — услышишь редко. Новые не рождаются, старые умирают. Тем удивительней история виттинского кавалера де Грие, случившаяся уже в наши дни.

Вообще говоря, герой аббата Прево — лицо исключительное. Особняком стоит, без конкурентов и сотоварищей — в отличие, скажем, от своего антипода, вдохновенного севильского озорника, у которого тьма-тьмущая последователей. Отчего так? Или литературная ситуация отражает ситуацию в жизни, где разгуливают, играя если не шпагой, то ключами от «Жигулей», донжуаны всех мастей, а рыцари мужской верности прозябают, невидимые, где-нибудь на задворках?

Отоларинголог Хелашвили, с именем которого связана легенда о яхте “Глория», жил в дальнем углу двора, в низеньком заросшем виноградом доме с летней пристроечкой. Он жил здесь с самого рождения, то есть вырос на море, точнее — между морем и степью, а о покрытых снегом горах, с которых некогда спустились его пусть далекие, пусть по одной только отцовской линии, но все же предки,— об островерхих горах знал в основном из книг да темпераментных рассказов соплеменников, что съезжались каждое лето на золотые песочные пляжи. Прослышав о местном докторе с грузинской фамилией, с какими только просьбами не шли к нему, но он, большой сильный мужчина, по-детски беспомощно разводил волосатыми руками. И того не может, и этого...

— Как не можешь! — поражались кавказские люди,— Ты ведь живешь здесь! Доктор... Уважаемый человек.

Яков Владимирович, поблескивая зеркальцем на высоком, с залысинами лбу, виновато и внимательно смотрел на просителя. Виновато, потому что не ощущал в себе традиционной грузинской предприимчивости, а внимательно — из-за опасения не понять чего-либо. Дело в том, что отоларинголог Хелашвили неважно слышал. Не потому ли и стал специалистом по уху, горлу и носу?

Глуховат не с рождения был, после несчастного случая, что приключился с ним лет в шестнадцать или семнадцать. Здесь, собственно, и начинается легенда, хотя яхта «Глория» еще не фигурирует в ней. Но есть уже прообраз ее, лодчонка с парусом, который юный романтик установил на подпорке для белья, утащив ее из материнского сарая. Удивительно ли, что посудина эта в первую же хорошую волну кувырнулась? Случилось ЧП в безлюдном месте, вдали от бдительных глаз спасателей. (В черте города кто бы дозволил подобные эксперименты?) После дол* гой борьбы со стихией юного яхтсмена выбросило на берег. Тогда-то и получил травму, обернувшуюся глухотой.

Погиб парус, погибла подпорка для белья, но уцелела мечта ходить по синему морю на белой яхте. Даже название придумал — «Глория»,— но сколько воды утекло (морской, разумеется, соленой), прежде чем красивая мечта воплотилась в реальность!

Пять лет строил Яша Хелашвили корабль. Ровно пять, и, когда вышел впервые в море, на набережной, рассказывают, собралась толпа. Мальчишки на деревьях расселись, чтобы лучше видеть, а кое-кто будто вскарабкался даже на крышу трамвая, замершего посреди улицы.

Почему остановился трамвай, легенда утаивает. Электричество отключили? Вагоновожатая не могла оторвать глаз от белой красавицы?

День испытания «Глории» — триумфального испытания! — вошел в историю города как день рождения местного яхт-клуба. Человек десять записались, и все десять лелеяли в душе надежду утереть однажды нос Яше.

Хелашвили не принимал вызова. Дух соревнования был чужд ему, даже спортивного. Ни в гонках не участвовал, ни в показательных выступлениях, которые проводили в разные торжественные дни, главным из которых считалось открытие курортного сезона. Он был мудрецом, отоларинголог Яков Владимирович, он читал философов (Гегеля, например, а может, не Гегеля, другого кого-нибудь) и ясно сознавал всю относительность кратких человеческих триумфов. Вечность не была для него абстракцией, он физически ощущал ее — всем своим обветренным, соленым от морских брызг, обожженным южными лучами телом. Напрямую, без лукавого посредничества ума общался с мирозданием (или как минимум с Мировым океаном, представляемым в данном случае акваторией виттинского залива); а уж после, в ночные одинокие часы, медленный честный ум пытался с помощью разных ученых книг контакт этот осмыслить.

Работа, чтение, яхта... Яхта, работа, чтение — вот все, ни на что другое ни времени, ни душевных сил не оставалось. Спиртного в рот не брал, не курил, на женщин не засматривался. Хотя женщины, и весьма обворожительные подчас, нет-нет да бросали на яхтсмена дерзкие взгляды. Именно на яхтсмена, хозяина быстрокрылой «Глории», что бесшумно скользила мимо грузной поскрипывающей веслами лодки с сугубо женским экипажем. Полуобнаженные нимфы, то одна, то другая, звонкоголосо окликали капитана: не возьмет ли, дескать, на буксир? — но атлет под парусом лишь неопределенно улыбался. Не слышал ли из-за глухоты... Не знал ли, как следует отвечать в подобных случаях...

Что, таким уж аскетом был? Нет. аскетом не был, имел-таки человеческую слабость, правда, одну-единствен-ную: покушать любил. Когда-то мать готовила, а как один остался, то здесь уж сам подолгу простаивал у плиты. Молва приписывает Якову незаурядный кулинарный талант, в качестве же коронного блюда его называет голубцы, только голубцы не из капустных листьев — из виноградных, этакие ма-I ленькие бомбочки с огненной от перца сочной начинкой. Дабы она не вылезала, бомбочки перевязывались крест-на-крест ниткой. Из-за нее-то, из-за обыкновенной нитки, и произошло событие, которому суждено было круто изменить ровную, как бег яхты при слабом ветерке, праведную жизнь Якова Хелашвили.

Отоларинголог подавился. Или, вернее, не подавился, а был пленен и едва не удушен коварно проскользнувшей внутрь мокрой от пряного соуса не очень длинной нитью. Обвившись вокруг язычка, стянула его, точно удавка... Это, правда, он позже сообразил, уже спасенный, вначале же никак не мог взять в толк, что приключилось вдруг с его глоткой.

Схватив зеркало, разинул широко рот. Увы! Слезы удушья застилали взор... Еще немного, и умер бы, погиб бесславно на боевом, считай, посту, ибо пациент — в данном случае он сам — был налицо, равно как был налицо и доктор, не умеющий спасти попавшего в беду человека, но тут занавеска, что заменяла летом дверь, отодвинулась и в тумане возникла женская фигура.

— Что с вами? — прожурчал обеспокоенный голос.

Бедняга, задыхаясь, хватался за горло, за ту как раз часть тела, которую знал в совершенстве.

Неизвестная вошла. Туман расступился, и отоларинголог разглядел склонившееся над ним молодое лицо. Оно было прекрасно, это лицо — первое женское лицо, которое он видел столь близко. Видел не как врач, не как профессионал, а в ином совсем, новом для себя качестве.

Глаза... Какие заботливые, какие ласковые глаза!

На пылающее предсмертным жаром лицо, к несчастью, небритое (он вспомнил об этом с ужасом), легли прохладные руки.

— Сюда, пожалуйста...

Послушно, как ребенок, повернул он

голову и еще шире разинул рот. Через минуту нитка-убийца была извлечена. Смеясь, держала ее двумя пальчиками ангел-спаситель или на худой конец мадонна, причем мадонна с младенцем: тот возник невесть откуда в образе синеглазой девчушки с бантом

— Извините,— просипело освобожденное горло,— Я не успел побриться.

— Ничего,— простила она и, окинув взглядом кухню, осведомилась, нет ли хозяйки. Дело в том, что они с дочерью хотели бы снять коечку, ненадолго и недорого... В тот же миг Яков Владимирович распахнул дверь в комнату.

— Эта подойдет?

Так живописует легенда знакомство капитана «Глории» и избранницы его сердца, бессмертной и всегда новой Манон (не важно, что в данном случае ее звали Ниной), к ногам которой он положил все, что имел, включая белокрылую красавицу. Существует, впрочем, и другая версия, романтический вариант, в котором злополучные голубцы уже не фигурируют. Если верить ей, морской волк Хелашвили впервые увидел Нину в бинокль, с борта судна. Увидел и понял: это судьба!

На незнакомке, что стояла с ребенком и небольшим чемоданчиком под по-луоблетевшей акацией ^ребенок упоминается в обеих версиях),— на незнакомке была пляжная шляпа, широкополая, с голубой лентой, а солнцем между тем и не пахло, накрапывал дождь. Это судьба! И яхта, на борт которой до сих пор не ступала нога женщины, решительно изменила курс.

Едва днище заскрежетало о гальку, капитан спрыгнул в воду.

— Не могу ли быть чем-нибудь полезен?

Молодая мать удивленно смотрела сквозь слезы на дяденьку в шортах. (Слезы, как и ребенок, также присутствуют в обеих версиях. В первой — слезы удушья, во второй — отчаяния и тоски.) Удивленно же потому, что где это видано, чтобы принц не на такси подкатывал, не на задрипанных «Жигулях», а на яхте!

— Ничем,— вздохнула она. И разглядела, что вовсе не шорты были на нем, а холщовые штаны с неровно отхваченными брючинами,

— Наверное,— предположил он,— вы приехали отдыхать?

Печально улыбаясь, отрицательно качнула она головой.

— Уже...

— Что уже? — не понял он.

— Уже отдохнула...

Какая грусть звучала в ее слабом голосе! Какая беспомощность! О, эти злокозненные хозяйки1 Ее, оказывается, ни с того ни с сего потребовала освободить комнату...

Дальше легенда, романтический ее вариант, разворачивается стремительно и красиво. Голоногий капитан берет на руки сперва ребенка, переносит, высоко подымая, на борт, потом маму берет и тоже переносит, а следом, столкнув судно с мели, вскакивает сам.

В этой точке обе версии сходятся, сливаются, как два ручейка, образуя единое семейное русло. Втроем по набережной гуляли, посещали по выходным кино, душный, тесный довоенной еще постройки кинотеатр, а по вечерам, забросив Гегеля, -отоларинголог читал вслух на сон грядущий сказки братьев Гримм. Когда же девочка, но-вообретенная дочь его, засыпала, разворачивал карту побережья. Зеленым фломастером были проложены маршруты дальних и ближних морских вылазок. Вот уж наплаваются они, когда наступит лето!

Нина смотрела с надеждой и недоверием. Неужто наступит? Неужто кончится когда-нибудь эта длинная зима? (Ей она казалась длинной.) Кончится, обещал он. Обязательно кончится... Зацветут каштаны, короткими станут ночи, а морской вокзал, где она томится в своем справочном бюро — именно на морском вокзале пожелала она работать,— заполнится веселым и праздничным людом.

Он не обманул: лето наступило. Зацвели — а потом отцвели — каштаны, укоротились ночи, пароходы же, к которым она проявляла страстный и загадочный интерес, приходили теперь не раз в неделю, как зимой, а ежедневно.

И большие пароходы, и маленькие... Только что все они по сравнению с гордым парусником!

Это он так считал, капитан Хелашвили, а затосковавшая Нина находила «Глорию» и тесноватой, и не очень комфортабельной.

— Знал бы ты, какие там каюты!

— Где там?

— Там, — тихо отвечала она —

Там...— И глаза ее заволакивало мечтательной дымкой.

О чем грезила молодая женщина? I Что вспоминала? Отоларинголог, слывший за внимательного и чуткого врача, не ощущал надвигающейся беды, а между тем круизный теплоход «Иван Гончаров», белоснежная громадина в черных сотах иллюминаторов, уже приближался, оставляя за собой пенистый след и порхающие звуки духового оркестра. К пирсу не подошел — мелко было тут для него, на рейде остановился, и шустрые катерки перевезли пассажиров на берег.

Был среди них и усатенький джентльмен в сером, под цвет глаз, легком костюме. В отличие от других он не углубился в город, сел на скамейку под тутовым деревом, закурил «Marlboro» и некоторое время задумчивой струйкой выпускал дым. Затем, погасив сигарету, направился к справочному окну.

Нина замерла, увидев его. Увидев — не услышав, ибо пассажир молчал. Стоял, смотрел, усики пощипывал, а потом небрежно просунул в отверстие между крашеными металлическими прутьями голубую бумажку.

Это был билет на «Ивана Гончарова». однако не на этот рейс, на обратный, когда через трое суток теплоход снова зайдет ненадолго в Витту.

И дата, и время отправления, и номер каюты — вс© было указано, поэтому зачем слова! Гость улыбнулся и, прощаясь, поиграл в воздухе длинными тонкими — музыкальными! — пальцами, на одном из которых красовался перстень с бирюзой.

Пальцы не обманывали: человек действительно не мыслил жизни без музыки, в чем пассажиры «Гончарова» могли убедиться, когда маэстро усаживался после утреннего кофе за судовой рояль. Но то все-таки были упражнения дилетанта, подлинную же виртуозность демонстрировал он в другой игре. Кар-тежником-профессионалом/ числит легенда дружка виттинской Манон. Если верить ей, за лето под крик чаек набивал ассигнациями небольшой «дипломат».

Особенно удачным выдался сезон, когда в .обличье трогательного семьянина путешествовал с женой и дочуркой. Не скупился, баловал обеих щедрыми подарками, но лето кончилось, и Нина с дочерью, о настоящем отце которой легенда умалчивает, очутились на мокрой от дождя виттинской набережной под полуоблетевшей акацией. Тут-то и заскрежетало о гальку днище «Глории». А может, не заскрежетало, может, и впрямь отправилась на поиски жилья и ненароком спасла от удушья любителя голубцов.

Теперь бывший хозяин позвал снова. Трое суток дал на размышление — о, какие трудные, какие длинные оказались для нее эти сутки!

— Что с тобой? — встревожился доктор.— Ты не заболела?

— Нет,— тихо ответила она. (Слишком тихо, если учесть его глухоту.) — Просто... Просто...

Он ждал, внимательно глядя на ее губы. «Просто я уезжаю»,— прочел наконец на этих невинных губах, и ему подумалось, что прочел неправильно.

— Не понял,— признался он. Повторить хотела она, но не смогла,

расплакалась, а он гладил ее, успокаивая, по голове. Что ж... Если надо... И только выговорил: надолго ли?

Ненадолго, пообещала она. Совсем, совсем ненадолго.

— Что ж,— повторил он.— Если надо...

Девочка с ним осталась. Осталась как утешение ему и в то же время как залог, что мама непременно вернется. По утрам отводил ее в садик, после работы забирал, а по выходным уплывали вдвоем на яхте. Если же море штормило, отправлялись в городок аттракционов. На автомобильчиках катались, причем за рулем сидела юная дама, строгая, с поджатыми губами. Он довольствовался ролью пассажира, но пассажира благодарного: по-детски радовался и смеялся, когда пружинисто сталкивались с другими машинами.

Нина не обманула: отсутствовала она, и правда, не слишком долго. Недели через полторы появилась, и это совпало с очередным заходом в порт «Гончарова». Загоревшая, впорхнула в но-

I вом платье и огромных, в пол-лица, очках, из-за которых дочь не сразу даже узнала мать. А та целовала ее, тискала, совала сладости и примеряла на маленькие ножки, которые тоже целовала и тискала, лакированные туфли. Вторых таких не было в Витте.

Яков не отрывал от нее восхищенных глаз. Еще красивее стала она. Еще грациозней...

Ему тоже привезли подарок: японские часы, что проигрывали Моцарта. Этой стороны часов отоларинголог, правда, оценить не мог, но что ему часы, что ему Моцарт и весь белый ^вет, если прекрасная Нина, его Нина, ‘опять с ним!

— В воскресенье,— лепетал,— пойдем на яхте. Обещают зюйд-вест...

Виноватая, она ласково чмокнула ’го. О, эти теплые губы! У него перехва-чло дыхание. Достав платочек — о, гот запах! — осторожно вытерла ему эку. Вздохнула: нет, миленький. Нет... ы не пойдем в воскресенье на яхте, сожалению, у нее дела. К сожалению, ова уезжать надо.

— Когда? — выдавил он.

Тут как раз зазвучал Моцарт, дивная мелодия, которую владелец часов не услышал, зато она услышала и встрепенулась.

— Скоро...— И провела ладошкой по его побледневшему лицу.

Больше он не задавал глупых вопросов. Напряженно, как глухонемой, смотрел на свою мадонну, боясь пропустить хоть миг дарованного ему счастья,— смотрел, пока она не исчезла. Лишь детские туфельки остались да часы, да запах ее духов, который он, прикрыв глаза, ловил трепещущими ноздрями.

Над городом протянулся гудок теплохода. Такой же, вспомнил он, предшествовал ее волшебному появлению. С тех пор, рассказывают, стоило теплоходу подать голос, как могучая рука доктора с блестящей металлической пластинкой замирала у разверзшегося рта пациента.

— Гудок? — спрашивал. (Самому себе в таких вещах как-то не очень доверял.)

Пациент думал, это новый способ проверки слуха. Не без удивления наклонял, подтверждая, голову. Гудок, дескать. Что же еще?

Чем объясняла Нина свои отлучки? Это не важно. Чем бы ни объясняла, какой бы вздор ни несла, капитан верил — подобно литературному своему предшественнику, благородному кавалеру, который упорно не желал знать правды о прелестной Манон.

Не слишком часто наведывалась беглянка, однако наведывалась — всегда праздничная, всегда с гостинцами. Но раз, уже на исходе лета, пожаловала с пустыми руками, и вид у нее был такой, что снова, как уже было раз, забеспокоился доктор. Что с ней? Не заболела ли?

Не заболела... Хуже... Деньги нужны.

— Сколько? — спросил Яков.

Не сразу отважилась назвать сумму, а когда произнесла, отоларинголог не расслышал. Переспросил, она повторила, но он снова не расслышал. Страдая, молча глядел на любимую женщину. Тогда она выхватила из его нагрудного кармашка фломастер, поискала глазами бумагу, не нашла и, закусив губу, вывела цифру на ладони.

Лицо его изменилось, когда увидел. Вопросительно посмотрел на рассеянную Нину — не ошиблась ли, не прибавила ли в панике пару нулей, у нее же вместо ответа потекли из глаз черные от туши бессильные слезы. Не прибавила, понял он.

Всхлипывая, призналась, что о жизни человека идет речь. Да-да, о жизни!

Он не спросил, какого человека, вообще ни о чем, только моргал и морщил напряженно сократовский лоб да странно так похлопывал себя по телу, точно там муравей ползал.

Тогда-то, утверждают, и перешла «Глория» к новому владельцу. Нина клялась, что скоро они ее выкупят, и клялась искренне. Верила: ас отыграется, но курортный сезон закончился, вместе с ним закончился и сезон игральный, и усатый джентльмен канул, как и год назад, в неизвестность.

Весной он не появился. Ни весной, ни летом, хотя осунувшаяся подруга дисциплинированно сидела с утра до вечера в справочном окошке.

То было первое лето, когда Яков не ходил под парусом. Не потому ли раздобрел, жирком налился и уже не мог втиснуться в автомобильчик? Девочка сама каталась, а он смотрел со стороны и улыбался, и выглядел, в общем, счастливым человеком. Хотя Нина, рассказывают... Но тут уже начинается другой, подсурдиночный жанр, не доступный для слуха нашего героя.

Последний раз повествователь видел его сидящим на сломанном топчане, что косо и одиноко стоял на по-зимнему голом пляже. В руках у Якова Владимировича была книга, Гегель небось. Или, может, не Гегель, другой умный писатель, только не в книгу был устремлен взгляд кавалера, а на зеленое пустынное море. Впрочем, это для залетного гостя было пустынно оно, а бывший капитан явно видал что-то. Как у многих туговатых на ухо людей, зрение у него было отменное.

Рубрики:

галерея

Метки: яхта глория киреев глухота

Комментарии (0)

Теодор Драйзер. Американская трагедия

Вторник, 24 Января 2017 г. 20:10 + в цитатник

Это бесспорно великое произведение. И по объёму и по силе. Бесспорно, Драйзер очень много и трудолюбиво работал над книгой, сосредоточив именно в ней весь свой талант. Я не читал других произведений Драйзера, но я отчётливо вижу тени, стоявшие у его плеча и побуждавшие его ткать это сложнейшее полотно характеров, поступков, чувств.

Читать далее...

Серия сообщений "читательский дневник. 61-90":
Часть 1 - Алексей Лютый. Рабин Гут
Часть 2 - Евгений ЧеширКо. Дневник Домового
Часть 3 - Теодор Драйзер. Американская трагедия
Часть 4 - Кир Булычёв. Остров ржавого генерала
Часть 5 - В. Д. Стюарт. Запрещённая планета
...
Часть 31 - Леонид Овтин. Качалка
Часть 32 - Леонид Овтин. Вампирия
Часть 33 - Леонид Овтин. Пляшущий ангел

Рубрики:

галерея/читательский дневник

Комментарии (0)

Духи воздуха, гремлины облаков. Spirits of the Air, Gremlins of the Clouds

Вторник, 24 Января 2017 г. 16:03 + в цитатник

(надо отметить, что слово "гремлин" не означает здесь пушистого зубастого зверька. Гремлин — это некая злая сила, злой дух)

Никак не ожидал, что этот фильм будет настолько хорош.

По сути в фильме нет ничего сверхсложного и дорогого. Декорации, которые можно сколотить из материала, найденного на строительной свалке, фоном — пустыня. Дёшево и сердито. Всего три человека персонажей. И этого с лихвой хватает, чтобы погрузить нас в атмосферу постапокалиптического мира. Гнетущая музыка, толика безумия, отпечатавшаяся на лицах, пыль, песок и ветер. Всё. Мы там.

Что за человек вышел из пустыни?

Что за люди встречают его посреди бесплодной песчаной равнины?

Кто преследует его, и почему он так стремится быстрее уйти?

Кажется, я только что посмотрел кусок "Тёмной башни". Правда вместо револьверов у стрелка ножи...

Маленькие детали. Всё сосредоточено на этих маленьких деталях. У человека в чёрном плаще много самых разных ножей. Столовые, охотничьи, для хлеба, для масла... Он явно не простой человек. Может быть убийца, может быть трус. И его преследуют. Но помимо преследователей что-то ещё ведёт его на Север. Он не просто беглец, удирающий в случайном направлении. Он — искатель. Но что он ищет, мы не знаем.

А на ферме живут брат с сестрой. О них мы узнаём чуть больше, и всё же недостаточно. Ясно, что они всю жизнь живут на этой ферме, ясно, что они похоронили отца, ясно, что брат помешан на летательных аппаратах, а сестра — просто буйно-помешанная. Хотя по-своему они хорошие люди. Есть что-то хорошее и в человеке, что носит чёрный плащ. Мужчины быстро проникаются взаимным уважением и доверием, их объединяет общая цель, общая идея, а вот сестру так и не удаётся склонить на их сторону. И в итоге брат остаётся с сестрой. И мы ясно понимаем почему. Он не может её бросить.

Сюжет и прошлое героев складывается не столько из их разговоров, сколько из маленьких кусочков мозаики, разбросанной по локации. Это удивительный квест, который режиссёр предоставляет нам возможность разгадывать, но не разгадать до конца.

Многое остаётся сокрытым. Многое остаётся за периферией сюжета. Но от этого сюжет, персонажи, смысл не теряются. Нет не закрытых концов.

Фильм потрясающий. Смотреть всем любителям постапокалиптической фантастики и психологической драмы.

Однозначно записываю к себе в коллекцию. Теперь это один из моих самых любимых фильмов, которые я смогу пересматривать снова и снова.

Рубрики:

галерея/фильмотека

Метки: постапокалиптическое будущее роналд психологическая драма ветер песок самолёт псих сумасшествие человек в чёрном стрелок пустыня

Комментарии (0)

Евгений ЧеширКо. Дневник Домового

Воскресенье, 08 Января 2017 г. 10:48 + в цитатник

Присылали мне выдержки из этого "дневника", и он показался мне весьма забавным.

А тут смотрю, автор на жж выложил в свободный доступ. Ну, я поднапряг Гугл и скачал электронную версию первого тома, где тридцать шесть частей, плюс дневники прочей нечисти.

Что сказать?

Если берёшься читать этот микросериал, как книгу, тебя ждёт глубочайшее разочарование. Это не книга — а действительно микросериал, выдуманный дневник. Никакой композиции, никакой логики, никакого саспенса и в помине. "Читай, читатель, ради шуток, которые я высасываю из пальца".

Многие шутки повторяются тысячекратно, но не в качестве аллюзий или реминесценций к самому "Дневнику...", а потому что у автора есть стойкое ощущение, что если шутка сыграла один раз, то на ней можно выезжать бесконечно. Но читать про деда и немцев, про дерьмо кота, про пугание домовым пришлых и местных откровенно надоедает, если не сказать матом. Персонажи вроде бы яркие, вроде бы колоритные, но к третьему-четвёртому появлению приедаются, поскольку ведут себя всегда одинаково, предсказуемо, ну и шутки про них повторяются. Ситуационных шуток мало, почти нет. Если автор пытается шутить, используя игру слов, даже то, что я не слышал до сих, выглядит бородатым баяном (да, вот так примерно).

А как он всё время домогается писателей... Гоголь, Маяковский... Бедные. Им приходится вставать из могил и участвовать в этой вакханалии перерассказанных анекдотов. Так и хочется надавать по щам чудо-блогеру и сказать: великих-то уж не трогай. И ладно бы он вытаскивал их в свои писульки как-то остроумно, но ведь нет — читать противно.

Кстати, о могилах и персонажах. Персонажей много. И большая часть из них либо мертвы, либо не видимы обывателю. То есть хахаль, хозяйка и мать её не видят всю эту бесовщину. По какой же такой логике Кузьмич, поп и прочие разговаривают не только с домовыми и лешими, но ещё с котами, тараканами и зайцами. Ну положим, попу по сану положено видеть нечисть, а Кузьмич вдрыбаган пьян всё время, но разговаривать и понимать кота, таракана и чихуахуа, видеть мёртвых писателей, деда, немцев?, которые почему-то (вот совпадение) живут в той же местности, куда переехали и живые. Сильно это меня покоробило.

Полно допущений. Допущений столько, что даже мультик выглядел бы сплошным абсурдом. То ты понимаешь умные слова, то тебя в астрал от них выкидывает. То ты остроумен, то сундук полный. Ты уж определись!

Когда начинал читать, стойко намеревался прочесть до последней части (какая там? 56-ая?), но теперь мне жаль потраченного времени, и вопрос: а что же будет дальше? — меня совершенно не мучает.

Смеялся недолго, мало. Но смеялся. Но. Жаль потраченного времени.

Не советую.

Серия сообщений "читательский дневник. 61-90":
Часть 1 - Алексей Лютый. Рабин Гут
Часть 2 - Евгений ЧеширКо. Дневник Домового
Часть 3 - Теодор Драйзер. Американская трагедия
Часть 4 - Кир Булычёв. Остров ржавого генерала
...
Часть 31 - Леонид Овтин. Качалка
Часть 32 - Леонид Овтин. Вампирия
Часть 33 - Леонид Овтин. Пляшущий ангел

Рубрики:

галерея/читательский дневник

Страницы: 44 ... 36 35 [34] 33 32 .... 1 Календарь

LiveInternetLiveInternet

-Метки

-Цитатник

-Резюме

Шпак Алексей Олегович

-Ссылки

-Рубрики

-Приложения

-Фотоальбом

-неизвестно

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Интересы

-Друзья

-Постоянные читатели

-Статистика

Смех сквозь пустоту...

Перейти к полной формеБыстрая запись

Последний американец на земле

Кир Булычёв. Излучатель доброты

Энтони Бёрджесс. Сумасшедшее семя

В. Д. Стюарт. Запрещённая планета

Кир Булычёв. Остров ржавого генерала

мистер Пропер

Руслан Киреев. "Яхта Глория"

Теодор Драйзер. Американская трагедия

Духи воздуха, гремлины облаков. Spirits of the Air, Gremlins of the Clouds

Евгений ЧеширКо. Дневник Домового