Сейчас я вам кошмар подробненько опишу, который мне приснился. Разделю ношу со товарищи, ибо нельзя с таким кошмаром в душе жить. А вы, если не хотите, то не читайте. Я предупредила, в общем.

Короче, снится мне, что я в номере отеля с каким-то священником (это, наверное, влияние Подосинкиной), и он молебен служит, и связывает нечистого духа, который рядом вокруг болтается и дразнится. Связал, надо сказать, удачно и отправился по своим делам, оставив меня в одиночестве. А перед тем, как уйти, предупредил: на трюмо ключ лежит от номера, так вот, на этот ключ дверь ни в коем случае не закрывать! Но я, конечно же, ослушалась, потому что не люблю уходить из дома, не заперев дверь. Однако, решила, что поскольку выхожу совсем ненадолго, то оставлю ключ в дверях (это чтобы немножко соблюсти поставленное условие - вы сами знаете, когда человек спит, даже женская логика нервно курит в сторонке). Возвращаюсь, а какая-то маленькая девочка покрутила ключик и открыла дверь, и этим, стал быть, инициировала то, из-за чего ключик и был изначально под запретом. Короче, вхожу я в номер отеля, а нечистый дух развязался, летает по комнате и надо мной издевается. Самым непристойнейшим образом вытаскивает из моего подсознания все самые скверные мысли, когда-либо мной думанные и громогласно их озвучивает. И хотя рядом ни одного зрителя, мне от этого страшно плохо. А еще хуже от того, что я знаю, что у меня были мысли ещё хуже этих, и он их тоже может назвать, но тянет, гад, и я в ужасе жду, когда это случится, потому что если назовёт, то я точно умру, а он - садист этакий - ходит вокруг да около и вытаскивает не то, чего я жду. И тут возвращается священник, он, оказывается, за Бромом ходил. И он, конечно, говорит, что нефик было трогать злополучный ключик, и я, понятное дело, соглашаюсь. И мы втроём по новой служим молебен, и связываем этого чертенягу и сажаем обратно в невидимую клетку. Скрутили и, вроде бы, всё закончилось благополучно, можно смело просыпаться. И я просыпаюсь. И только теперь понимаю, каково это быть на Страшном Суде, если даже на такой приватной репетиции, без единого свидетеля, мне было страшнее, чем когда бы то ни было...