- Дед, а дед…

- Ну что в дверях столбом встал? Проходи, садись, чайку заварим… По делу, али так?

- Да разговор есть.

- Ну говори, коли нужно.

- Дед, скажи, тебе память не изменяет?

- Ещё как, внучек, изменяет. Направо и налево. Как увидит молодого, так к нему бежит…

- Я серьёзно, дед.

- Ну конечно, подводит память, а ты думал? Годы у меня уж какие, сам посчитай. Слова всё время забываю. Давеча в магазин зашёл – хотел взять баночку хрена, и забыл, как называется. Еле-еле продавцу втолковал. «Острое, - говорю, - к холодцу подают, корень такой перетертый , на шести сотках посадишь – потом извести ничем не сможешь». А он мне: «Эх, старик, если ты слово «хрен» позабыл, то плохи твои дела – совсем ты древний и дряхлый. Скажи родным, пусть тебя от склероза лечат. И не хреном, а витаминами и диетой полезной».

- А жизнь свою хорошо помнишь?

- В целом, да, пожалуй. В общих чертах. Но детали стираются, словно глазам очки подобрали плохо – что-то видно расплывчато, а разобрать ничего невозможно. Имена и даты – они хуже всего, забываю. Вчера вот вспоминал, как звали первую жену. То ли Дана, то ли Дина, а может, вообще Надин? Не упомню, внук, давно дело было, да и недолго мы с ней вместе жили…

- Дед, как думаешь, нормально это?

- Да что ж такого, внучек, старость… Она никого не щадит. Клетки мозга отмирают, связи нарушаются – ты должен это проходить в школе.

- Дед, я уж десять лет как институт закончил.

- Ну вот-вот, и я о том. В самом деле, я это помню, но в голове сидит крепко, что ты еще школьник… Склероз, мать его за ногу. Не хотел бы я совсем до маразма дожить. Да кто ж меня спросит.

- Дед, тут такая беда. Вся штука в том, что школу я тоже хорошо помню, а институт – как отрубило. Нет, ну смутно что-то вырисовывается… Но в деталях – нет, вся молодость – как в тумане. А в школе помню каждую каракулю на парте.

- Что поделать, внук, память – вещь тонкая. Тебе надо для мозгов что попить. Рановато еще тебе маяться, словно старику.

- И вот ещё… Мать – она тоже… школу помнит, а период, когда я был в институте, жалуется, что словно пелена какая…

- Ну это понятно, внучек. В школе ты был маленький еще, хлопот с тобой было, не приведи Господь. Ты паренек был шустрый, попробуй забыть, а к выпускному остепенился, поумнел… И суета заела твою мать, обыкновенная житейская суета. А кто помнит суету?

- Я понимаю, но не до такой же степени… и кого ни спрошу…

- Ну, всему на этом свете всегда есть разумное объяснение. Ты сам подумай, может, у нас в семье гены по памяти-то плохие… А может, кто сглазил вас? Признавайся, проказник, никому дорогу не перебежал? Девушку, может, какую соблазнил да бросил?

- Дееееееед, ну я серьёзно…

- Не стоит таким вещам придавать излишнего значения, внучек. Можешь что с проблемой делать – делай, нет – оставь ее, пусть она сама с собой разбирается. А по мне так всё просто и ясно, ты попей и вправду лекарства. Есть такие – клетки мозга оживляют. Мне давали в больнице после инсульта. Вот как врача звать? Это я забыл. И как таблетки назывались – это тоже не помню. Но есть, ты поспрошай у людей, поспрошай.

- Дед, ты говоришь,что если с проблемой что-то можно сделать, то надо делать, так вот я решил, что надо посоветоваться. Поговорил с людьми. И вчера один …

- Внучек, мне это всё неинтересно. Давай о чём-нибудь другом. Я вот не помню, ты женат? Дети есть?
- Дед, вчера я с одним другом встретился. Я не помню, когда я с ним познакомился. В какой-то тусовке, наверное. Но ты пойми… Я его спрашиваю – и он тоже не помнит.

- Какая слабая молодежь на голову-то пошла. Так есть у тебя дети, внучек?

- Мы с ним много говорили… Тут ведь как. Я всегда думал, что у меня целая толпа друзей, а посмотрел в записной книжке – меньше пятнадцати знакомых, да ещё семья. И всё. И больше я никого не помню. Никого! Так не должно быть. Я, когда это понял, почувствовал себя, словно в вакууме… И вот я этому парню рассказываю про себя, а он…

- Знаю-знаю, внучек, не надо дальше говорить. Ты мне про детишков-то лучше поведай… Сколько их у тебя?

- … а он говорит: «Мне кажется, что мы на самом деле не существуем. Ты, и я, и весь мир – части большой книги. Нас выдумал неведомый нам автор. То, что он хорошо прописал…»

- Всё, прекрати! Не хочу больше этого слушать! Тебе пора уходить, а мне ложиться спать. Давай-давай, за порог, побыстрее!

- Нет, ты дослушай! «То, что он хорошо прописал, мы помним замечательно, а всё остальное – как в тумане». И только он это сказал – как исчез! Прямо у меня на глазах. Был – и нет! Ты можешь себе это представить?

- Всему на свете есть разумное объяснение… Параллельные вселенные, мистика… да мало ли что… прекрати эту тему сейчас же…

- Но ведь это может быть? Как ты думаешь? Я существую? Ты существуешь?

- Я-то точно существую, а вот ты… Куда ты, чёрт побери, делся?! Ну вот, и его стёрли… Авторы не любят непослушных героев. Всю жизнь я знал: не стоит высовываться, спорить с автором, тогда доживёшь до спокойной старости, останешься главным героем и закончится всё хэппи, как его, эндом, да, эндом… А эти… Случайные персонажи, которым бы радоваться – им так повезло, что им дали имя и персональную судьбу, бытиё во всей красе, любовь, детей, так нет ведь, им подавай всю жизнь в мельчайших подробностях – от и до. Какой автор станет такое терпеть? Всё правильно-всё правильно, господин автор, так ему и надо, неблагодарному. Свято место пусто не бывает. Стёрли одного – двух других напишете. Интересно только, сколько страниц недописанных еще осталось?

6-7 апреля 2010 г.

© Copyright: Оксана Аболина, 2010
Свидетельство о публикации №21004070197