ТЫ – РЯДОМ Ты – рядом, и все прекрасно: И дождь, и холодный ветер. Спасибо тебе, мой ясный, За то, что ты есть на свете. Спасибо за эти губы, Спасибо за руки эти. Спасибо тебе, мой любый, За то, что ты есть на свете. Ты – рядом, а ведь могли бы Друг друга совсем не встретить... Единственный мой, спасибо За то, что ты есть на свете!

* * * Я не знала измены в любви, Я ее ощущала начало – Легкий крен, ненадежность причала И себе говорила: «Порви!» Потому, вероятно, не знала Никогда я измены в любви. Я и в дружбе могла различить Первый легкий снежок охлажденья. Обрывала с улыбкою нить И шутила еще: «До видзення!» Только гордость – Мой якорь спасенья...

* * * Не бывает любви несчастливой. Не бывает... Не бойтесь попасть В эпицентр сверхмощного взрыва, Что зовут «безнадёжная страсть». Если в душу врывается пламя, Очищаются души в огне. И за это сухими губами «Благодарствуй!» шепните Весне.

* * * Мы любовь свою схоронили, Крест поставили на могиле. — Слава богу! — сказали оба. Только встала любовь из гроба, Укоризненно нам кивая: — Что ж вы сделали? Я — живая! 1960

* * * Да, сердце часто ошибалось, Но всё ж не поселилась в нём Та осторожность, та усталость, Что равнодушьем мы зовём. Всё хочет знать, всё хочет видеть, Всё остаётся молодым. И я на сердце не в обиде, Хоть нету мне покоя с ним. 1956

* * * И опять казнит меня бессонница, И опять сквозь годы и сквозь тьму Пролетает огненная конница По судьбе, по сердцу моему. Больно в грудь ударили копыта, А потом лишь цоканье копыт. Думала, душа моя убита, А она, проклятая, горит...

* * * Пахнет лето Земляникой спелой – Снова реки Повернули вспять... Снова сердце К сердцу прикипело – Только с кровью Можно оторвать. Пахнет лето Земляникой спелой, Скоро осень Загрустит опять. Может, это времечко Приспело – Уходить, От сердца отрывать?..

* * * А я для вас неуязвима — Болезни, годы, даже смерть. Все камни — мимо, Пули — мимо, Не утонуть мне, не сгореть. Всё это потому, что рядом Стоит и бережёт меня Твоя любовь — моя ограда, Моя защитная броня. И мне другой брони не нужно, И праздник — каждый будний день. Но без тебя я безоружна И беззащитна, как мишень. Тогда мне никуда не деться: Все камни — в сердце, Пули — в сердце... 1963

СУДНЫЙ ЧАС Покрывается сердце инеем — Очень холодно в судный час... А у вас глаза как у инока — Я таких не встречала глаз. Ухожу, нету сил. Лишь издали (Все ж крещеная!) Помолюсь За таких вот, как вы,— За избранных Удержать над обрывом Русь. Но боюсь, что и вы бессильны. Потому выбираю смерть. Как летит под откос Россия, Не могу, не хочу смотреть!

ЛЮБОВЬ Опять лежишь в ночи, глаза открыв, И старый спор сама с собой ведешь. Ты говоришь: — Не так уж он красив! — А сердце отвечает: — Ну и что ж! Все не идет к тебе проклятый сон, Все думаешь, где истина, где ложь... Ты говоришь: — Не так уж он умен! — А сердце отвечает: — Ну и что ж! Тогда в тебе рождается испуг, Все падает, все рушится вокруг. И говоришь ты сердцу: — Пропадешь! — А сердце отвечает: — Ну и что ж!

Солдатские будни Только что пришла с передовой Мокрая, замёрзшая и злая, А в землянке нету никого, И, конечно, печка затухает. Так устала — руки не поднять, Не до дров, — согреюсь под шинелью. Прилегла, но слышу, что опять По окопам нашим бьют шрапнелью. Из землянки выбегаю в ночь, А навстречу мне рванулось пламя. Мне навстречу — те, кому помочь Я должна спокойными руками. И за то, что снова до утра Смерть ползти со мною будет рядом, Мимоходом: «Молодец, сестра!» — Крикнут мне товарищи в награду. Да ещё сияющий комбат Руки мне протянет после боя: — Старшина, родная! Как я рад, Что опять осталась ты живою! 1943

Мать Волосы, зачёсанные гладко, Да глаза с неяркой синевой. Сделала война тебя солдаткой, А потом солдатскою вдовой. В тридцать лет оставшись одинокой, Ты любить другого не смогла. Оттого, наверное, до срока Красотою женской отцвела. Для кого глазам искриться синим? Кто румянец на щеках зажжёт? ...В день рожденья у студента-сына Расшумелся молодой народ. Нет, не ты — девчонка с сыном рядом, От него ей глаз не оторвать. И случайно встретясь с нею взглядом, Расцвела, помолодела мать. 1948

* * * Нынче в наших горах синева, Нынче серое небо в столице. И кружится моя голова — А твоя голова не кружится? Я не шлю телеграммы в Москву, Не пленяю сияющим Крымом, Я приехать тебя не зову — Приезжают без зова к любимым...

Дочери Скажи мне, детство, разве не вчера Гуляла я в пальтишке до колена? А нынче дети нашего двора Меня зовут с почтеньем «мама Лены». И я иду, храня серьёзный вид, С внушительною папкою под мышкой, А детство рядом быстро семенит, Похрустывая крепкой кочерыжкой. 1950

* * * Сколько силы в обыденном слове «милый»! Как звучало оно на войне!.. Не красавцев война нас любить научила — Угловатых суровых парней. Тех, которые, мало заботясь о славе, Были первыми в каждом бою. Знали мы — тот, кто друга в беде не оставит, Тот любовь не растопчет свою. 1953

Весеннее Люди дрожат от стужи Северной злой весной, А мне показались лужи Небом на мостовой. Я расплескала небо, Волны бегут гурьбой. Если ты здесь не был, Мы побываем с тобой. Мы побываем всюду: Кто уцелел в огне, Знает, что жизнь — чудо, Молодость — чудо вдвойне. 1947

Тридцать лет Мне казалось, что тридцать лет — Это глаз потускневший свет, Это стайки морщин у рта, Это молодость прожита. Не захочется, мол, тогда Видеть новые города: Собираться да брать билет — Это просто лишь в двадцать лет! Разонравится в тридцать мне На упрямом скакать коне, Упиваясь ветрами всласть, — Эдак можно ведь и упасть! Тридцать — это когда не жди На свиданье меня в дожди... До чего ж я была смешной! Тридцать минуло мне весной. Так же радостно нынче мне Кочевать по родной стране. Так же скорость меня зовет — О, степных скакунов полет! Так же щеки мои горят, Если их обожжет твой взгляд...

В остывшей золе не воскреснуть огню... И когда я изверилась, сникла, устала И на чудо надеяться перестала, Позвонил человек из далекой страны, И сказал человек: — Вы мне очень нужны. — И сказал человек: — Я без Вас не могу… — За окном закружились дома на снегу, Дрогнул пол, покачнулись четыре стены. Человек повторил: — Вы мне очень нужны… — Этот голос с акцентом — Замедленный, низкий! А потом бормотанье телефонистки: — Почему вы молчите, Москва, почему? Отвечайте, алло! — Что ответить ему? Что давно я изверилась, сникла, устала, Что на чудо надеяться перестала, Ничего не хочу, никого не виню, Что в остывшей золе не воскреснуть огню? Только вслух разве вымолвишь эти слова? И молчала, молчала, молчала Москва… 1973 год

За надежду! Новый год — это праздник надежды. За надежду поднимемте тост. Это — мост между прошлым и между Неизведанным будущим мост. Легкой жизни желать мы не будем: Не бывает такой на земле. Я желаю вам, добрые люди, Просто крепко держаться в седле. Я желаю вам счастья, Но если: Оставайтесь везде и всегда Вы солдатами армии Чести, Что берет Добротой города.

* * * Я только раз видала рукопашный, Раз наяву. И тысячу — во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне. 1943 * - http://www.school587.spb.ru/work2/Drunina.htm * - http://er3ed.qrz.ru/drunina.htm

ДРУНИНА Юлия Владимировна (10 мая 1924, Москва - 21 сентября 1991, Москва), русская поэтесса. В лирических стихах — память о Великой Отечественной войне: сборники «Тревога» (1963), «Не бывает любви несчастливой...» (1973), «Окопная звезда» (1975), «Мир под оливами» (1978), «Бабье лето» (1980), «Метель» (1988). Автобиографическая повесть «С тех вершин» (1979). Покончила жизнь самоубийством.