(Нет, ну что, кто-то сомневался? Хоть кто-то вообще, блин, сомневался, что так и будет? Подождёт она, значит… Недостаточно упорота она, значит…)

«Мононокэ» – такой дивный предмет…На днях я пересмотрела его примерно в пятый или шестой раз, и, кажется, наконец-то поняла, чем именно заканчивается первая арка!.. Это, собственно, исчерпывающе характеризует весь сериал в целом.
Моя же любимая арка – третья, «Ноппэрабо» – это воистину психодел среди психодела. Хотя бы потому, что большая часть действия происходит у героини в голове (или же в мире мононокэ – впрочем, в данном случае это фактически одно и то же), и при этом даже нельзя наверняка сказать, какая именно часть! Возможно, главная героиня действительно убила и действительно сидела в тюрьме, а все чудеса начали уже после её оттуда побега. Возможно, она никого не убивала, а всё происходило в её голове с самого начала – и даже до начала. Возможно, её на самом деле приговорили к смерти и казнили, а мы имеем дело с неупокоенным духом. Возможно, она сама себя убила – тогда ответ на вопрос «О-Тёу-сан, кого же вы убили?» следует понимать не только в фигуральном, но и в самом буквальном смысле. Возможно…
В общем, всё возможно, всё вероятно, и давать нам ответы само аниме решительно не собирается. (За то и любим). Однако во время моего самого последнего пересмотра этой арки, с вынужденными десятиминутными медитациями на каждую фразу и на каждое движение, кусочки мозаики в голове как-то сами собой незаметно сложились в одну цельную и на удивление стройную картинку. Прямо даже удивительно.
Доказывать и спорить я здесь не собираюсь – трава одна, а глюки индивидуальные – просто постараюсь разобрать происходящее с позиции своей гипотезы и своей точки зрения. Эдакий психологический разбор. Впрочем, может, психологическим его назвать будет и несколько слишком смело – я, в конце концов, не собираюсь всё время изъясняться только кошерными научными терминами, а некоторую часть времени буду к тому же смешивать между собой понятия из совершенно различных подходов, от чего у любого нормального психолога при прочтении бы намертво свело зубы… Ну, с другой стороны, психика-то одна и та же, просто её элементы называют разными словами. К тому же я всё же думаю, что те смыслы, которые я обнаружила, закладывались в сериал сознательно, а не бессознательно, в то время как у авторов едва ли есть профильное психологическое образование. Впрочем, кто знает…

Ах да, и ещё один момент. Перевод. Переводить аниме с не вполне однозначным смыслом, наверное, вообще не очень-то просто – поди-ка улови все возможные смысловые оттенки слов, да ещё передай их по-русски – но здесь к тому же… Скажем так, если в природе и существуют адекватные переводы «Мононокэ», то мне они не встречались. Мой излюбленный шедевр – перевод фразы матери О-Тёу「どこへ出しても恥ずかしくないようの仕付けてまいりました」как «Я пряталась, чтобы не мешать вашей свадьбе». ……… …Пряталась. Чтобы не мешать свадьбе. Пряталась. «Я растила её так, чтобы было не стыдно выставить в свет», блин! (в оригинале, собственно, «куда угодно», но понятно, что подразумевалось. Да, это об О-Тёу). Свадьбе она мешать не хотела, видите ли. Какая свадьба, если при «реальном» произнесении этой фразы никакой свадьбы ещё и не было – она только умоляла знатных господ принять свою дочь в их дом! Пряталась она…
Ох, ёлки разноцветные…
В общем, в своей работе я, во всяком случае, предпочитаю использовать текст оригинала – ну их к чёрту, людей, у которых «пряталась, чтобы не мешать свадьбе» и которые переводят 構いません как «не помню» (!). Нет-нет-нет, только оригинал – и свой, самодельный перевод. За чистоту стиля, пожалуй, ручаться не могу – зато гарантирую хотя бы относительную смысловую адекватность. Всё что-то…

Словом, поехали.

お蝶さんの一生　第零話
(«Жизнь О-Тёу-сан», акт нулевой)

思い、思い出…私だけの胸の内にあるもの。
同じ時を過ごそうと、同じ景色を見ようと、
私と貴方の胸の内にあるものは、決して同じではなく。
貴方の姿、貴方の声、私だけの胸の内にある貴方。
あなたは、だあれ？
(Мысли, воспоминания… Образы, что существуют только в моём сердце.
Мы может жить в одно и то же время, видеть одни и те же картины,
но в сердцах наших они всё равно будут различны.
Твоё лицо, твой голос, тот ты, что существует только в моём сердце.
Кто ты?)

Итак, третья, двухсерийная арка «Ноппэрабо»… вводящая нас в заблуждение уже самим своим названием (это я понимаю, это уметь надо). Нет, традиционного японского персонажа с гладким лиловым шаром на месте лица здесь нет – впрочем, справедливости ради, в самом аниме его называют так всего один раз, в самом конце.
Вместо этого в сюжете присутствует некий человек с лицом, скрытым маской – преимущественно маской кицунэ, отменно гармонирующей с лукаво скалящимися рожицами на рукавах хаори. Вообще-то масок в сюжете много, они, пожалуй, даже играют в нём ключевую роль – но, увы, как бы ни было велико искушение, к Маске в смысле психологического архетипа они прямого отношения не имеют. С Маской-Персоной здесь можно было бы соотнести разве что ту, что всегда носит на лице О-Тёу-сан… но об этом позднее.
Думаю, о символическом значении маски кицунэ особо распинаться нет смысла – хитрость, изворотливость, лукавство, даже прямая ложь… Все те функции, которые Ноппэрабо выполняет в сознании О-Тёу.

Да, думаю, это стоит оговорить. Мои мысли касательно смысла происходящего:
п. 1: Ноппэрабо является частью подсознания О-Тёу, а не самостоятельным существом.
Собственно, в сериале об этом говорится почти прямым текстом, но, так как мы всё-таки о «Мононокэ» говорим, то «прямой текст» в его исполнении может выглядеть примерно так:
 
 
(причём с разбросом по времени в три с половиной минуты)
Зато здесь стоит упомянуть цитату Аптекаря. Очень, очень важную цитату, ради которой-то, возможно, и был задействован весь сюжетный ход с лишением Аптекаря лица (впрочем, едва ли только ради этого: нужно же было к тому же обосновать, почему он отпустил О-Тёу-сан с Ноппэрабо):

「面ですか？　面と書いて、おもてとも読む。
しょせん人の顔など、おもてに現れている形に過ぎぬ。
私がこの面をおもてと認めればいとも容易く、
私の顔となるのです。」
(«Маска, говорите? Иероглиф «маска» ведь можно прочитать и как «внешность».
В конце концов, само по себе человеческое лицо – не более чем выставленный во внешний мир фасад.
Если я признаю эту маску собой,
она тут же станет для меня лицом»).

К этой цитате, впрочем, лучше вернуть попозже, а если вам всё же нужны логические доказательства – возьмём самую элементарную логику. Открытым текстом сказано, что человек в маске не является мононокэ – это подтверждает и меч, отказывающийся признать в нём Облик мононокэ. При этом также доказано, что мононокэ является О-Тёу-сан – здесь, думаю, без комментариев. Однако при этом же Ноппэрабо неоднократно – да, собственно, постоянно – демонстрирует способности явно нечеловеческого характера. Возможные выводы? Только один.

п. 2: На самом деле О-Тёу-сан никого не убивала. Всё действие происходило в её сознании. Более того, она об этом знала.
Это доказать в двух словах будет несколько сложнее, к этому пункту я буду неоднократно возвращаться и дальше, а пока что вспомните саму сцену того, как это произошло.
Далеко не счастливая супружеская жизнь – О-Тёу-сан используют фактически как служанку. Далеко не лучший день, к тому же: муж и родичи опять напились, бранятся, да и обсуждают, ко всему прочему, и её саму, притом понятно, в каком тоне. Ей, пожалуй, страшно, она, к тому же, наверняка злится – осознавая это или нет; внутреннее напряжение растёт… Я, может быть, слишком помешалась на СПГС, но для меня даже тот выбившийся из причёски завиток, который демонстрируется нам крупным планом, зримо символизирует то, что давление достигло критической точки, контроля не хватает, сейчас вот-вот внутренние сдерживающие механизмы не выдержат и что-то…
И тут будто из ниоткуда появляется человек. Странный человек, в маске лиса и с острыми ушами, но самое важное не это – у человека в руке нож, даже тесак, который он и протягивает О-Тёу. Та, не удивляясь, не колеблясь и вообще никаких эмоций не проявляя, это тесак берёт, и… Крики, брызги, кровь, трупы.

Да, поскольку мы всё-таки имеем дело с проявлением мононокэ и логике реального мира не вполне можно доверять, само по себе на доказательство это не тянет – если и тянет, то на слабенькое такое, на троечку по десятибалльной; есть и повесомее. Но всё же, глядя с позиции реального мира: на что это больше похоже? На настоящие события - или на уход в фантазии с целью снятия внутреннего напряжения?
Достали родичи? Да я их, да всех, да на кусочки… Успокоились – и дальше, продолжать обычную жизнедеятельность.

Из совсем косвенных же доказательств можно вспомнить ещё монолог, звучащий в начале второй серии – тот самый, который приведён в качестве эпиграфа. Точнее, хватит даже просто первой строчки из него: «Мысли, воспоминания… Образы, что существуют только в моём сердце». Намёк ведь… интереснейший намёк…

***

Впрочем, моё виденье происходящего в состоянии объяснить почти, но всё же не все моменты. Думаю, лучше будет ещё до, собственно, разбора уточнить, что в этой арке есть три вещи, которые я объяснить не в состоянии:

• первое, что в наибольшей степени может быть совпадением – внешность Ноппэрабо. Этот факт в своё время сильно меня встревожил; и, хотя у него может и не быть такого глобального значения, но всё же: только у одного персонажа «Мононокэ», кроме человека в маске, есть острые уши, смуглая кожа и белые волосы. У одного. Узнали? А теперь живите с этим.
• второй факт, который, конечно, тоже может не нести в себе особого смысла… хотя в это мне верится слабее. Финальные кадры с Аптекарем, курящим трубку. С ЧЁРТОВЫМ АПТЕКАРЕМ, КУРЯЩИМ ЧЁРТОВУ ТРУБКУ. Ту самую трубку. Трубку, которая всё время была в руках у Ноппэрабо. Трофей на память? Да как-то вот совсем не в характере Кусуриури-сана это! Почему?

(На основании этих двух фактов я даже какое-то время думала, что весь этот 芝居, то бишь всё это представление сам Аптекарь и организовал – всё, включай собственный проигрыш, побег О-Тёу с мононокэ, etcetera, etcetera… Но как-то с психологической стороной процесса у меня тогда никак не срастается. Да и вообще, как для представления с целью вытащить из О-Тёу-сан всю необходимую информацию многовато лишних элементов – та же свадьба…)

• и третий факт, который совпадением быть никак не может, но и растолковать который я не могу: последний диалог О-Тёу-сан с Аптекарем. Когда на вопрос О-Тёу «почему тот ноппэрабо меня спасал?» Кусуриури-сан отвечает:「恋でもしたんじゃないですかね。あなたに。かなうわけなどないのに…。悲しき物の怪だ」(«Может быть, он влюбился в вас. Хотя, конечно же, надеяться ему было не на что… Несчастный мононокэ»). Э? Ээээ? То есть все предыдущие события серии упрямо убеждали меня, что Ноппэрабо как самостоятельной и независимой единицы не существует, а теперь вы просто берёте и открытым текстом говорите обратное?? Какого чёрта?!

Единственное объяснение по данному пункту, которое мне приходит в голову – Аптекарь мог сказать О-Тёу-сан и неправду… ну, знаете, чтобы ушла с миром и всё в этом духе. В таком случае у него это вполне получилось. Но… да, я сама чувствую, насколько оно притянуто за уши. Шито поделать.
(Есть, впрочем, и другая вероятность… но, пока я не буду убеждена на сто процентов, что она единственная и истинная, эту вероятность я, пожалуй, оставлю фанфикерам. Они такое любят).

В общем, вот такие вот пункты. Может быть, при следующем ннадцатом пересмотре этой арки они заставят меня осознать истинную истину, подскочить до потолка и вопить в голос о том, как же я ошибалась и что весь мой нынешний разбор нужно скомкать и выкинуть в мусорную корзину. А может, спокойно впишутся в существующую картину, ну или только чуть расширят её рамки. Не знаю. Посмотрим.
А пока – разбор.

***

Итак, после краткого вступления мы попадаем на место действия – в тюремную камеру, где сидят О-Тёу-сан и Аптекарь. Причём ситуация довольно необычная (первое очки в пользу версии «всё это уже происходит не в реальности»), на что обращает внимание даже сама О-Тёу. В самом деле: мужчина и женщина, в одной камере, да к тому же одна из них – смертница... Правда, в способности Аптекаря при необходимости проникать куда угодно и как угодно я не сомневаюсь, её он нам демонстрировал неоднократно; однако же…
Кстати говоря, в этой ситуации О-Тёу-сан странность замечает, однако же в дальнейшем воспринимает как само собой разумеющееся и гораздо более неординарные события – ну хотя бы появление в коридоре незнакомого человека в маске кицунэ, вкупе с необходимостью следовать за ним. Объяснить это можно просто – появления Ноппэрабо и дальнейшие действия соответствуют сценарию «грёзы», той фантазии, в которой она находится в данный момент и которая создаётся её же подсознанием – а потому воспринимается некритично. Как сон. Однако же Аптекарь частью грёзы не является, он – чужеродный объект, проникший извне, а потому его действия противоречат внутренней логике событий. Его попросту не должно там быть.
О-Тёу-сан и Аптекарь некоторое время беседуют, и разговор – естественнейшим образом – переходит на преступление О-Тёу-сан. Причём здесь можно отметить один прелюбопытный факт: всё, что известно о преступлении, сообщает сам Аптекарь – как будто бы внушая О-Тёу, что всё именно так и произошло. Как будто в её разуме уже есть какой-то образ произошедшего – но смутный и недифференцированный, неясный; а каждый раз, как собеседник указывает на какой-то факт, сознание спохватывается – да, точно, именно так ведь всё и было. Как я могла забыть.
(Однако касательно способа проведения убийства Аптекарь выражается неоднозначно, а после на прямой вопрос «как вы их убили?» и сама О-Тёу-сан теряется – ой, а в самом деле, как? Странное дело…)

Однако же в целом - странность номер два - она ведёт себя совершенно спокойно. Как будто её ежемесячно сажают в тюрьму и обряжают в белое кимоно смертника, так что она давно успела к этому привыкнуть. На это обращает внимание и Аптекарь:「明日死罪を迎えているものがまとっている空気ではない、ということですよ」(«Я хочу сказать, что вы совсем не похожи на женщину, приговорённой завтра к смерти»).

А это может объяснить один момент из диалога, который произойдёт чуть позднее, с Ноппэрабо.「あの感触…あの感触のお陰で私は耐えてこられた。何度も、何度も、何度も、貴方に助けられてきた」(«То чувство… только благодаря нему я смогла выдержать. Снова, и снова, и снова… вы приходили спасти меня»). Под «тем чувством», к слову, подразумевается ощущение кухонного тесака в руке, а саму фразу сопровождают сменяющие друг друга сцены насмешек ненавистных родичей – и их жестокого убиения.

«Снова, и снова, и снова». Совершенно непонятное уточнение при первом просмотре, и одновременно же – самый сильный аргумент в копилку тезиса «О-Тёу-сан никого не убивала».
Снова, и снова, и снова. Каждый раз, как напряжение достигало критического предела, в её сознании объявлялся странный мужчина в маске лиса и протягивал ей нож – или верёвку, топор, что угодно, лишь бы помочь удержаться.
Вот вам и затруднение в ответ на вопрос «как вы их убили?» – думается мне, она столько раз проигрывала в голове эту сцену с различными способами убийства, что все они попросту смешались в её голове. Всё-таки если бы фантазия каждый раз была совершенно одинаковой, она бы очень быстро утратила свой эффект.
И, скорее всего, каждый раз после этого она в своей фантазии признавалась в преступлении и была приговорена к смерти – в конце концов, целью О-Тёу было вовсе не избежание наказания; наоборот, смерть в такой ситуации может быть приравнена к своего рода избавлению. Вероятно, обычно дальнейший сценарий развивался именно в этом направлении – не похоже, чтобы в него входило героическое появление Ноппэрабо на сцене: когда Ноппэрабо и О-Тёу вместе уходят из тюрьмы, их разговор звучит так, словно они едва знакомы и вообще ещё ни разу не беседовали.

***

Но, как бы то ни было, сейчас Ноппэрабо на сцене появляется – как только Аптекарь заставляет О-Тёу-сан ощутить такой уровень агрессии, который она не в состоянии проявить через свою «маску». А этот уровень не слишком высок – проявлять агрессию, да и вообще эмоции О-Тёу предпочитает именно через Ноппэрабо. Собственные представления о правильном ей этого, очевидно, не позволяют.
По поведению Кусуриури-сана в этой сцене похоже, что он ещё понятия не имеет, что истинным мононокэ является не Ноппэрабо, а О-Тёу – то, как он уговаривает её не выходить из камеры, фраза про тюрьму и крепость, совершенно неуместная здесь, в этой ситуации, необходимая только для того, чтобы «выстрелить» позже… Для О-Тёу-сан эта тюрьма – и без того крепость; часть безопасного мира, где родичи уже умерли и их можно не бояться. До появления всяческих чужеродных объектов, способных нарушить фантазии, разумеется.

Поэтому поединок с Ноппэрабо Аптекарь проигрывает – не потому, что дым, не потому, что маска, и даже не потому, что сражается не с тем противником. Просто они находятся в мире О-Тёу-сан – и поэтому, пока она верит в Ноппэрабо и не сомневается, проиграть он не может.

О-Тёу-сан уходит с Ноппэрабо – и, вскоре после выяснения, кто есть кто, и уже приведённого мной фрагмента, между ними происходит ещё один престранный диалог:
「じゃ、またあの場所に？」(«Значит, я снова должна вернуться туда?»)
「戻らねばなりません。わが力はその程度。すぐに追ってが来ます。さ」(«Да, должна. Увы, я не всесилен. Пойдём»).
「いやです。あの場所に戻りたくないのです」(«Нет. Я больше не хочу туда возвращаться»).
「このままでは貴方は罪人。ご停止もご一回。本当に貴方が殺したことになってしまいます」(«Но здесь ты приговорена к смерти. Помилование уже не придёт. Такими темпами тебя и вправду казнят»).
「あそこに戻ったら私、いてもいなくても同じ」(«Если я вернусь туда, будет уже всё рано, жива я или нет»).
「戻らねば、一生追っ手におわれることになる」(«Если не вернёшься, всю жизнь проведёшь в бегах»).
「構いません」(«Пускай»).
「捕まれば祖っぽく手打ちということ」(«Если тебя поймают, то тут же убьют!»)
「そうのほうがきっと楽」(«Наверное, так будет даже лучше»).
Совершенно непонятный при первом просмотре диалог. Снова. В том же ключе, что и более ранний вопрос, заданный Аптекарем в попытке не пустить О-Тёу к мононокэ:「またあの場所へ戻る気か？」(«Вы снова хотите туда вернуться?»)
Что самое характерное, О-Тёу-сан прекрасно понимает, какое «туда» он имеет в виду – её собственный дом. При этом что при первом, что при втором диалоге совершенно непонятно: зачем, ну зачем ей туда возвращаться? Что она там забыла?
Это становится понятным, если рассматривать ситуацию как грёзу, отсрочку до возвращения к, увы, вполне живым и здравствующим родичам. Нельзя остаться в фантазиях навсегда. Нужно вернуться.
Кстати говоря, Аптекарю на этот вопрос О-Тёу-сан так и не ответила.「構いません。人間のほうがようほど恐ろしい。構いません。心の優しい物の怪もいるはずですから」(«Пускай. Люди могут быть ещё ужасней. Пускай. Должны же существовать и добрые мононокэ») – ответ на первую часть диалога, не на последний вопрос!
Но на него она сполна отвечает самому Ноппэрабо: нет. Я не хочу туда возвращаться, ни за что, и не важно, что будет потом.

Тем не менее, Ноппэрабо в этот раз выступает той роли её разума, которая понимает, что не вернуться просто нельзя. Казнь, смерть, бега – это только слова, понятные разуму и имеющие эмоциональный отклик образы, в которые подсознание пытается облечь живую мысль: вернуться нужно, время ограничено. Иначе будет плохо.

(Кстати говоря, небольшая заметка на полях: вот здесь-то как раз и встречается фраза, которая из-за неоднозначности смысла происходящего может стать кошмаром для вдумчивого переводчика: 「本当に貴方が殺したことになってしまいます」Это ведь не просто «такими темпами тебя и вправду казнят». Это предложение, грубо говоря, просто увязывает в одну речевую конструкцию О-Тёу-сан и убийство, не уточняя, кто именно является субъектом действия. Так что его можно понимать и как «Тебя и вправду убьют», и как «Ты и вправду убьёшь». Конечно, это часть аргументации «за» возвращение, а не «против», но что, если в роли одного из наиболее эмоционально цепляющих способов выражения мысли используется полуосознанный страх О-Тёу когда-нибудь и в самом деле не выдержать и взяться за нож по-настоящему? Рано или поздно это бы случилось – именно в этом и состоит главная опасность ситуации.
Впрочем, я не настаиваю, но в общую картину оно бы ложилось красиво).

Одним словом, бессознательное, неожиданно оказавшееся разумнее сознания, пытается убедить своё глупое Эго вернуться, несмотря ни на что. А глупое Эго возвращаться наотрез отказывается, и давить сильнее может быть опасно. И что же теперь делать?

(Да, кстати говоря, я вправду считаю ту О-Тёу, которая нам показана, проявлением именно Эго истинной О-Тёу. Она носит её имя, её внешность, является центральным персонажем, вокруг которого вертится микровселенная, руководствуется в поведении её правилам… а ещё она, кстати говоря, довольно пассивна. Не знаю, сказано это в литературе или нет, но, по моим наблюдениям, в такого рода грёзах и историях Эго ведёт себя относительно пассивно, предоставляя своим желаниям и мечтам «сбываться» помимо собственной воли, а иногда – когда желания и правила входят в особо сильное противоречие – даже делает вид (и искренне считает), что прилагает все усилия, чтобы помешать тому, что происходит. Разумеется, безуспешно.
Ах да, и это уже совсем не важно, но когда я думаю о том, чьим воплощением может являться Ноппэрабо, мне упорно лезет в голову Анимус. Пожалуй, полного соответствия архетипу и нет, но всё же… Он проявляет вместо О-Тёу-сан агрессию, защищает её. Он выполняет типичные мужские функции – берёт О-Тёу в жёны, охраняет территорию от вторжения чужака. Да и большинство масок в его ассортименте – именно мужские. Кицунэ-Анимус, хмм…)

Словом, если вернуться к изначальной теме, то человеку в маске кицунэ – Анимус он или нет – необходимо срочно что-нибудь придумать, потому что ситуация накаляется. И он… абсолютно меняет сценарий поведения. Перенастраивается на принцип наслаждения и желаний О-Тёу-сан. И... предлагает ей выйти за него.
Вот здесь, кстати, О-Тёу как Эго и пытается… не то чтобы помешать исполнению своего желания, но, по крайней мере, соблюсти все приличия:「私なんかでいいの？　罪人の女なんかでいいの？」(«И вы этого хотите? Хотите в жёны убийцу?»). Однако Ноппэрабо отвечает утвердительно, других причин возражать нет, и… начинается спектакль.

***

Красивый спектакль. Настолько красивый, что даже мне каждый раз хочется, чтобы он не обрывался и не заканчивался; что уж там говорить про О-Тёу-сан. Она наконец-то получает нормальную, человеческую, счастливую свадьбу, на которой её называют «светом всей жизни» и искренне поздравляют, а не шпыняют и призывают «знать своё место». Самые обычные человеческие отношения...  самые обычные человеческие желания.

***

Однако вне зависимости от того, чего она хочет и чему она радуется, в глубине души О-Тёу не может не чувствовать фальшь. Что-то не так, что-то неправильно, время ограничено – всё точь-в-точь как и в том случае, когда ей это пытался внушить Ноппэрабо. Однако сейчас он не может взять на себя функцию выражения этой мысли – он выполняет функцию жениха, а О-Тёу-сан слишком искренне желает этого обряда, чтобы даже подсознательно нарушить его таким образом.
Поэтому эту роль берёт на себя скрывающийся где-то в уголке сознания образ матери. Она для О-Тёу и по сей день – демон в маске «синдзя», она же – её самый значимый конфликт, чего О-Тёу подсознательно не может не знать – тогда кому, как не её образу, доверить разрушение новой, такой иллюзорно-прекрасной новой жизни? Со стороны образа, к которому и так питаются негативные чувства, это будет менее жестоко, чем со стороны новообретённого любящего мужа.
Хотя эту ситуацию можно рассматривать и с другой стороны – ведь за противостояние принципу наслаждений и веское железное «надо» в структуре личности отвечает блок СуперЭго. А под чьим воздействием он формируется? То-то же.

Одним словом, появляется мать, «представление», увы, рассыпается, как карточный домик, а в сердце самой О-Тёу воцаряется хаос.
И именно благодаря этому на сцене вновь появляется Аптекарь.
Маска – не маска, лицо – не лицо… то, каким образом он выбрался из ловушки, всё равно не более чем отговорка. В любом случае, окружающее пространство должно воспринимать его как вредоносного агента и всеми силами пытаться обезвредить, не дать вмешаться в процесс. Более того, как показала практика, в норме «пространству» это вполне по силам. Вернуться к действию Кусуриури-сан смог потому и только потому, что из-за творящегося в сознании О-Тёу хаоса баланс мира нарушился, а защитные системы – ослабели.

(Кстати говоря, ещё одна деталь, уже не для понимания сути происходящего, а просто для передачи общей психоделической атмосферы. Во время своего, без шуток, кульминационного появления и дальнейшей серьёзной, в чём-то даже пафосной, речи Аптекарь восседает на… статуэтке слоника. Ярко-голубой. С красными узорчатыми накидками на голове и спине. Милый такой слонёнок, лежащий на спине; немного напоминает детскую горку в форме слона – знаете, в Японии такие бывают. Слоник.
Но весь психодел ситуации заключается даже не в этом, а в том, что на этого чёртового слоника внимание обращается только после очень, очень детального пересмотра. До этого он… слишком хорошо вписывается в обстановку? недостаточно упорот, чтобы выделяться? просто слишком незаметен? То есть, при всей этой иррациональной, дёргающейся, сумбурной атмосфере сериала – какой-то там ярко-голубой слоник? Пфф. Знаете, как незаметно стоящий в углу аквариум с резвящимся внутри бегемотом, из старого анекдота).

Так вот, возвращаясь к речи – я её приводила ещё в самом начале. Если отбросить буквальный смысл слов и абстрагироваться от контекста происходящего, получается примерно следующее содержание: смотрите, О-Тёу-сан, маска может стать моим лицом, а моё лицо может стать маской. Их можно свободно смешивать и разделять при желании, внешность – не более чем иллюзия. Очень, очень полезная информация для О-Тёу – к сожалению, пока что лишь намёком. Более прямо говорить пока слишком опасно, О-Тёу-сан нужно всё-таки хоть как-то предварительно к этому подготовить… да и Ноппэрабо по-прежнему стоит на страже.

Однако в этот раз Ноппэрабо проиграет. И здесь снова дело не в зеркале и не в бумажке, как в прошлый раз дело было не в дыме и не в маске – просто в душе О-Тёу сейчас творится полный хаос, она в смятении и больше не уверена, чего хочет… а может быть, каким-то краешком сознания всё же связала ощущение фальши с образом своей идеальной свадьбы (и с Ноппэрабо заодно) – и просто больше не уверена, что хочет именно этого.
Кстати говоря, ещё одна вещь, кажущаяся совершенно непонятной при первом просмотре и совершенно гениальной – при ннадцатом: бумажку, которой Аптекарь впоследствии запечатает кицунэ, он достаёт не откуда-нибудь, а _у_О-Тёу-сан_из_рукава. Разумеется, поначалу это вызывает совершенно естественное недоумение (как у зрителя, так и у О-Тёу) – откуда ей там быть? Почему Аптекарь просто не поймал бумагу с печатью из воздуха, как он парой секунд ранее сделал с мечом?
Однако же нет, просто необходимо, чтобы О-Тёу-сан тоже в этом участвовала, даже видимо помимо воли; это снова символ, символ того, что запечатывание Ноппэрабо происходит с её попустительства и позволения, в её мире без этого никак!
(Чёрт, сериалы, использующие не принцип реализма, а принцип символизма, как в современных театрах – прекрасны. Я серьёзно).

И Ноппэрабо проигрывает. Я не вполне уверена, что конкретно в данном контексте символизирует зеркало – страх узнать, кто ты на самом деле, страх узнать, каким ты моешь быть на самом деле? Не знаю. Кстати, перед тем, как окончательно потерпеть поражение, он поочерёдно принимает облик всех масок, которые висели на стене во время «свадьбы» – дополнительное, хотя, может, и не столь уж необходимое доказательство того, что все они с самого начала были не более чем различными его обликами. А так как он, в свою очередь, является всего лишь обликом О-Тёу-сан, то…

***

В творящуюся на экране далее психотерапию я, пожалуй, совать свои шаловливые ручки не буду – пройдусь только по нескольким особо интересующим моментам. Во-первых, всё происходящее довольно понятно, так что объяснять там особенно нечего, а во-вторых – слишком уж красиво человек работает, слишком уж красиво сделано. Хочется затаить дыхание, смотреть и наслаждаться, а не влезать куда не просят и цуккомить. Так что так, по верхам.

В целом, всё дальнейшее действие имеет своей целью, перво-наперво, вызвать у О-Тёу-сан эмоциональную реакцию, затем – заставить её признать проблему и пережить её - какими бы негативными переживаниями это не сопровождалось. Собственно, по этой причине я и называю всё творящееся психотерапией, хотя по методам… кхм.

Первая цель, без которой не реализуешь все остальные – пробить О-Тёу на эмоции, «включить» её в происходящее и заставить проявлять чувства непосредственно через свою «аватару» – а не через лежащую на земле маску кицунэ, раз уж от остального мира она отгорожена барьером.
Кицунэ же, собственно, выражает те эмоции, которые испытает любой нормальный человек при такой вот «насильственной» психотерапии: руки прочь, не смей во мне копаться! Сама О-Тёу-сан молчит и является таким же пассивным элементом ситуации, как и раньше – пока у неё есть, через кого ещё чувствовать.
Прорыв здесь наступает, когда, в ответ на демонстрацию короткой сцены из детства, Ноппэрабо пытается встрять особенно активно – однако и О-Тёу, похоже, задета особенно сильно, потому что у Аптекаря наконец-то появляется возможность окончательно запечатать маску кицунэ. И после этого пробраться наконец-то вглубь – дальше тех воспоминаний, которые лежат на самой поверхности: о последних годах семейной жизни… и тех немногих из воспоминаний о матери, которые не стыдно показать самой себе.
(И да – уже на следующей «плёнке» с воспоминаниями О-Тёу «прорывает» на эмоции – даже если пока что это всего лишь реакция отрицания. А терапия добивается первых стоящих результатов).

(Кстати, об отношениях с матерью: в процессе пересмотра воспоминаний можно заметить ещё один любопытный факт. При взаимодействии с мамочкой (и нет, я не иронизирую и не издеваюсь, О-Тёу её именно так и называет: «кака-сама» – детская, чуть искажённая, но ласковая форма слова «мама», пуская даже суффикс -сама и придаёт ей уважительный оттенок), так вот, при взаимодействии с мамочкой, неважно, в чинной та маске «роудзё» или в грозной «синдзя», О-Тёу всегда в одной и той же детской маске и даже с одной и той же детской причёской – даже если непосредственно перед этим волосы у неё были уложены уже по-взрослому, в марумагэ. Присутствие матери непременно вызывает у О-Тёу переход в роль Ребёнка и настройку на взаимодействие с Родителем. И, увы, Ребёнком она была очень послушным…)

К слову, именно в том временном промежутке, о котором шла речь за абзац до этого, и звучит во второй раз фраза, которую я уже упоминала – про тюрьму и крепость:「お蝶さん、ここは閉ざされていると思えば牢になり、出たくないと思えば城になる。あの場所と同じだ」(«О-Тёу-сан, если вы будете думать, что заперты здесь, это место станет вашей тюрьмой, если – что не хотите отсюда выходить – вашей крепостью. Точно так же, как и тот дом»). Когда Аптекарь произносит это фразу, О-Тёу сидит в той же самой тюрьме, в которой была в начале, а под «тем домом» подразумевается, разумеется, её собственный дом; и я что-то чувствую себя по этому поводу Капитаном Очевидностью, но всё-таки разъясню: свой мир, мир мононокэ, включая и эту самую камеру, О-Тёу считала скорее своей крепостью – в конце концов, приходила сюда целиком добровольно и даже из камеры не то чтобы желала уходить; а настоящий дом, разумеется, тюрьмой. А Аптекарь пытается ей объяснить, что можно просто изменить нарратив и принять и дом как крепость, ведь, в конце концов, есть же в нём и что-то хорошее – хотя бы то же небо (с жёлтыми облаками почему-то, ну да ладно, это мелочи).

Далее следует фрагмент с «потерей О-Тёу-сан своего сердца», и при внимательном просмотре можно заметить один любопытный факт: когда маленькая О-Тёу «ускользает» из действительности, она изменяет не только себя – изменяется ещё и пространство. На стенах появляется рисунок из детских мячиков. Иначе ребёнку было бы не с чем играть.
Точно так же, когда взрослая О-Тёу «ускользает» в момент свадьбы, изменяется не только она сама – появляется ещё и таинственный незнакомец в маске кицунэ. Потому что иначе ей было бы некого любить.

В этом случае Аптекарь нас несколько обманывает – ну, не то чтобы обманывает, скорее, вводит в заблуждение. После просмотра этого фрагмента он сообщает:「母の願いのために自分の心をなくし、母の願いのために自らを道具と化した貴方が、恋をした。だがその恋をした相手は、誰だ？」(«Утратив по желанию матери своё сердце, превратив саму себя в орудие для исполнения этого желания… вы вдруг влюбились. Однако кто же он, тот человек, к которому вы питали эти чувства?») – и объявляет начало следующего, четвёртого, акта. Прямо этого, конечно, не сказано, но после такой формулировки возникает невольное ожидание, что ну сейчас-то, в четвёртом акте, нам и ответят на этот вопрос, так? А вот и не так: четвёртый акт, пусть в нём и появляется Ноппэрабо, посвящён поискам ответа на глубинный вопрос «О-Тёу-сан, кого же вы убили?» и дальнейшему выяснению отношений с матерью. А о прошлом вопросе Аптекарь как будто забывает.

Разгадка проста – искать попросту некого. Нет, возможно, и был какой-то реальный человек, в которого О-Тёу действительно влюбилась и который послужил прототипом для Ноппэрабо – почему нет, собственно – однако его нет в этой серии, а значит он, похоже, не занял в сердце О-Тёу-сан настолько уж важное место, чтобы его помнить. А окончательно влюбилась она действительно в Ноппэрабо. Звучит, пожалуй, немного странно – влюбится в часть своей же личности… Но вполне понятно. Я, во всяком случае, понимаю.

***

Как бы то ни было, действие стремительно наращивает напряжение и движется к развязке.
И наступает финал.

…Концовка, как и всё, буквально всё в этих сериях, разумеется, допускает разночтения. Однако мне всё-таки кажется, что О-Тёу в итоге умерла. В конце концов, если вернуться к языку символов: на ней ведь было надето белое кимоно… Теперь уже по-настоящему.

Однако умерла она счастливой. Потому что хотя бы когда-то, хотя бы под конец своей жизни, всё-таки узнала, что даже она – даже такая, как она – всё-таки может быть любимой.
И абсолютно не играет роли, сказал ли Аптекарь тогда правду или солгал.
  А я буду верить, что в следующей жизни она переродится в крохотную птичку – вроде той, что спорхнула с картины на стене – и будет свободно летать по своему собственному небу с жёлтыми облаками. И проживёт, может быть, короткую, ну куда более счастливую жизнь, чем прошлая – та, в которой она была бабочкой.

~Конец~

 

P. S.: Да, именно: О-Тёу (お蝶) по-японски означает «бабочка».

P. P. S.: Просто не могла не вспомнить в этой связи. Ассоциативно-тематическое.

Jam – «У тебя потерялось лицо»