Мертворожденность иммортелей…

Мне нравится поэзия, я люблю угадывать глубину, что она позволяет в основном. Проза не так «неадекватна». Я не очень хочу опробовать ее – глубину эту, ступив туда. Нет. Мне хочется улавливать лишь намеки, что ОНА там ДЕЙСТВИТЕЛЬНО есть.

1. Случается это меж людьми – они становятся друг против друга…

2. Случай правит, но разум говорит, а сердце поет – что важно?..

3. Случайное знакомство застрявших на нулевом этаже… бред.

4. Случилось это давно, так давно, что все уже забыто.

5. Слухи полнятся, а мне хочется молчать все сильнее.

6. Слушаю тишину, а так хочется петь – под рукой нет даже приемника, чтобы разрушить свой истинный мир уже в который раз.

Меня никогда не покидало ощущение, что я лучше понимаю то, как «правильно» мне нужно поступать, жить. Да, весьма самоуверенно с моей стороны так думать, но я пока ограничиваюсь лишь размышлениями на примере своей собственной жизни и судьбы. Да, я не стала бы  отрицать ее наличие. С некоторых пор у меня появилось непреходящее ощущение, что она всегда рядом, «сидит у меня на плечах». Конечно, все эти мысли вряд ли приходят впервые в голову человеческому существу и сейчас, да и тысячу лет назад, наверное. Все уже когда-то было – эту фразу знает каждый и утешает или предупреждает ею свое собственное заблуждение. Но стоит только начать потакать «глупой» убежденности в своей собственной исключительности, и «ваша жизнь несколько преобразится», в ней, пожалуй, еще появится некая «сверхнормальная» необходимость. Будто вы созданы специально для того, чтобы спасти нашу планету – нет, конечно, не так мелодраматично, но все же… Жизнь - это не голливудский боевик с участием супергероев и красоток (в собирательном смысле), как с сожалением отметит иной. Жизнь – это странная штука, опять банальность. Понимаешь в иной момент, что ты и твоя жизнь – это в одной точке слитая реальность, некая сингулярность, не требующая для доказательств собственной очевидности участия чьего-то пристрастного ума. Странно, что все проявления человеческой жизни так независимы о того, поверит ли он в это как в чудо или воспримет как будничное явление. Все так тесно связано с восприятием, с тем, как мы хотим увидеть явление, но, тем не менее, оно ЕСТЬ. Не в смысле существования, не в ином восприятии, например, что Мир есть плод воображения, массового гипноза и пр. Нет, странно, что что-то вообще ЕСТЬ и что большинство из нас примерно одинаково ощущают это Явление.

Мне, честно говоря, иногда лень все записывать, хотя, как утверждают многие, лучше всегда держать записную книжецу в голове. Так вот со ссылкой на данный инструмент самоанализа… Суть в том, что меня в последнее время очень интересуют противоречия, порою доходящие до «антиномий» жизни. Эти самые антиномии, к примеру, могут очень странно «ориентироваться» в одной маленькой личности. Вот понимаешь, прибегая к здравому смыслу, что самый обычный человек, ничего особенного, как все и прочая. Однако вот это «ничего особенного» и представляет собой явное нарушение логики. Как можно, ведь существует здоровый эгоизм (термин не мой), который и создает противоречие – иначе как бы мы все «сожили» с самими собою?.. Невольно возникает «миопия» - как можно себя не уважать, не любить – ты же просто уже априори заслужил все эти почести. Правда, надо заметить, что совесть иногда не спит. Вот, кстати, странная это вещь – совесть. Я бы сравнила ее с Древом Познания (ну, тем самым, помните?..). Зачем оно было там, в этом раю себялюбия и восхищения собой?.. Не ясно. Не очевидно, какие бы предположения ни были бы сделаны в связи с этим.

А вот, еще пример, когда мы кого-то выбираем. Мы отдаем предпочтения, потому что кто-то заслужил?.. Мы редко делаем «бессознательный» выбор в том смысле, что даже сиюминутной слабости затем мы уже находим правдоподобное объяснение. А кто, кстати заметить, в этом вообще-то нуждается?.. Опять эти противные вопросительные знаки, но что поделать. Мы так устроены, скажет кто-то. Пусть. Пусть так и будет. Но вот ведь для таких неспокойных, которые неравнодушны к самокопанию?..

Душен день и радости в нем не густо,

Текущие плавно в меду пузырьки…

В безвоздушном пространстве так больно сладки,

Что, вкушая, не требуют чувства

Меланхолии – худший год или час,

Все едино и все равноценно

Не получится в этот – так в следующий раз

Кто-то мямля уходит со сцены…

Не театр, а жизнь – пошла эта судьба,

А свобода – бескрайняя мгла пред ущельем…

Червоточина где-то внутри – извлекла

И раскрыла ее для веселья…

Не вполне уверена, стоит ли об этом писать – все это, может, лучше переживается невысказанным, внутри… Но там, кажется, образуется какая-то неизвестная пока кислота, растекающаяся по жилам, попадая в сердце – а там проворачивается острием. Вот поэтому и не уверена, что об этом не стоит говорить.

Все, что меня поражает так омерзительно, это «слияние противоположностей». Нет, мне нравится оно, когда в основе лежит доброе и чистое, как то не парадоксально. Но у «противоположностей жизни» другой привкус. Он отвратительный, он сродни – теперь мне это ясно – сродни стремлению к самоуничтожению. Такое отвращение охватывает твою душу, что не хочется ничего ощущать. Как противный вкус и навязчивая мелодия – все отвратительнее эта капля дегтя. Она растекается и превращает все вокруг в противную грязную массу. И не разберешь там – в этой куче – где то, что имеет добро в своей основе, а где то, что зло по существу своему. Вот от этих противоположностей или, скорее, от их единства и больно – больно жить и дышать, страшно думать, хочется ничего не знать, ничего не чувствовать… А страшно, что приходится смиряться – вот оно – проклятая резиньяция – смирение перед тем, что сильнее, что массивнее. Отвратительно Отвратительно Отвратительнно Отвратительно Отвратительно Отвратительно Отвартительно…………………………………………

Конечно, я, как любой на моем месте, обиделась, но это, впрочем, пустяк. Если кому-то и было что-то нужно от меня… Да нет, пожалуй, здесь все просто. Это был один из снов…

- Прости, что не звонил и… - и т.д. и т.п.

Я вхожу, и раскаявшийся старательно играет свою роль. Впрочем, зачем – я вижу ложь в такой игре. Мне становится неприятно. Зачем касаться и пытаться целовать, что-то там говоря. Мне интересно, почему.

- Так получилось, понимаешь…

Я понимаю, только что сейчас…

- Мне нужно, понимаешь… Это очень важно, прошу, сделай. Я очень…

Это что-то противоречащее моим принципам – это как бы менее жесткая, менее максималистская позиция, субъективна…

Тем не менее, я неохотно готовлюсь сделать…

- Но мне еще нужно для других… Пожалуйста, дорогая… - эти объятия не желаю – ложь, оттого больно и обидно, что не то, не так, в противовес всем надеждам, нет никакого уважения к человеку – рушится…

Мне не нужна опять ложная пытка, раскаяние и – еще хуже – симпатия и, даже, любовь. Слезливые сантименты – это именно про вот такую игру… Я отказываюсь и отворачиваюсь…

Я ощущаю приближение в сильнейшем раскаянии и отчаянии ложного человека. Почему-то мне кажется, что он меня ударит – бессознательно ожидаю этого от лишь, к сожалению, только внешнего проявления силы… Но он обнимает меня за талию. Я все же отказываюсь и поворачиваюсь спиной – не люблю оставлять человека за спиной (по многим и противоречивым причинам)…

Проснулась после 14 часов сна. Как-то странно себя ощущаешь – как бы тебя тут – в бодрствовании – и не ждали. Не ждали и ладно. Только впереди осознание собственной бытности и ее смысла. Вот в чем великая глупость человека – искать смысл в бытности. Это розы в помойке. Да ладно, не будем преувеличивать. Все стараются – сознательно или не очень – найти смысл, примириться с собой в этом мире бодрствования.

Приятно также осознать себя вдруг ни с того ни с сего взрослой, способной на трудные решения, на поиск и ответственность. Зачем бояться этих слов, не понимаю. Они ведь признаки нашей «взрослой жизни».

Опыт и знания – это микросплетения клетки из… ммм… титана, наверное. Мы их строим, когда обретаем все это. Такова небезынтересная мысль С.Батлера. Можно согласиться.

Сегодня мой ДР. 21.04.2008 г.

*++8-))*

Противное разделяющее, расщепляющее чувство – все, атом отныне не является больше неделимым целым… Когда хочется, почему-то, растереть сущность, разобрать явление – является природная жесткость в отношении ко всему через себя. Странно, что это множит таинственность – вот пустота, присыпь ее волшебной пыльцой и полетишь.... А, пардон, не совсем так – полетишь, но нужно сначала определиться с тем, что осталось так себе нужным, но еще не разобранным до конца. Трудно, да и глупо – по современной моде – разоблачать, сейчас необходимо пересмотреть смысл своей жизни – обратить при этом внимание на то, как живут люди. Это ли не смешная такая задачка – найти то, где ты «лоханулся» и стал не как люди? Нет справедливости и свободы – а дальше, вы и сами догадываетесь. Я хотела написать про то, что «свято» для каждого – найти, за что уцепиться, но… Да я сама люблю заниматься анализом – глубинным чаще, нежели рефлексией – посему и для меня интересно не создавать, а – напротив – рушить все свои опоры. Ну, такая привычка, знаете ли.

Посиди над этой явью… Это поэтично и не слишком, а жалкость остается неизбывной. В моей книге Иову вовсе не обязательно было прыгать через тонкое отверстие в своей бедной голове. Нужно было только понять, что мелочь и крупняк всегда рядом. Идет клин за клином и камней на дне не видно, но больно нежной кожей втереться в их искалеченные временем бочки. Не хочется думать о том, что все же так явно – мелочь – она вон она… Да и далеко не стоит заглядывать – во мне, не слишком непрозрачной и прозаической личности. Не желаю быть такой простой, не идет мне платок шафранового цвета. Мои локоны давно развились и часто достают понапрасну. Не желаю, в общем, не хочу.

«Квизац-Хидерах»

Раздвоение – это такая странная штука. Раздвоение в ощущениях. Вроде бы ты понимаешь, кто ты такой, твоя суть и ясна, и спрятана в тоннельчик, разумеется, только остается какая-то неуловимая часть… Лучше не заканчивать, так и неясно и ясно одновременно, понимаете, наверное. Я пришла как по легкой, но тенистой дороге. Мне вроде бы и ясен путь, но хочется постоянно больше чего-то: то ли тени, то ли света.

Сегодня посмотрела завораживающий меня еще с детства странный фильм – «Дюна» Линча. Это не приглашение к обыденному повествованию и обмену мнениями. Нет, все гораздо банальней, но и не так явно. Не знаю, но этот фильм (видимо по причине моего «детского» восприятия) как-то связан с тем, что и важно, и неуловимо и одновременно глупо и смешно в моей жизни. Все эти эпитеты, если честно, мало что значат – они как дань в общий культурный «гештальт». И судить тут не о чем – просто есть один человек, и есть такой фильм.

Но так странно – все-таки мне не удержаться от «глупых» впечатлений – так странно, что застывший взгляд главного героя и его следование судьбе впечатляют меня до сих пор. Это могло быть, как я тешу себя мыслью, лишь в случае действительной значимости этих тем в жизни любой души. Сегодня я заметила там упоминание длани господней. А еще в детстве меня поразило отсутствие «терминатора» между явным злом и добром. В этом фильме, я хочу сказать, до странности реалистично сливается светлое с мрачным – поистине две неразделимые стороны целого.

Вот эта беспокоящая меня сторона моего я – мое ens. Она не так уж и беспокоит меня, по правде. Она мне нравится, так как испытывает мое сознание на стремление заглянуть в свой собственный «черный ящик». Я заглядываю периодически – не принимайте за рецепт, покорнейше прошу. Я сама в курсе, что задаю «идеального читателя». Меня задевает другое – чертовы материальные цвета и вещи, мое женское подсознание плодят «монстров». Я заглядываюсь на собственный анфас – не мое лицо я вижу, я живая и нервическая даже немного. Нет, я чувствую в себе присутствие чего-то меньшего, чем ноготок моего мизинца, но более значимого, чем мой антураж посредственный и непосредственный.

Открою тайну посреди

Хлебов, колышущихся в поле.

Хоть запоет душа в неволе,

Ты все равно ее возьми.

Бери, укрой от душной ваты,

От прожигающей насквозь,

От бури, разводящей врозь

И плавящей смиренья латы.

Трудно устоять на одной ноге, да еще с прикрепленным к тебе ханжеским усилием воли. Тут не до споров о личности и столь же личностном счастье. Тут ты одиноко взираешь на собственное пальто, образно говоря, со стороны. А еще страшнее, когда рядом или недалеко весят другие – сравнение всегда не в твою пользу. Хочется строить гримасы и запечатывать конверты, прежде их послюнив. Склоняешься к одному плечу, за падением волос – а потом устало вдыхаешь уже напрочь «обыденный» воздух вокруг и неподалеку от тебя. Странно, вот она – плата за личностную индифферентность. Это словосочетание не нуждается в наше поколение в определении – каждый уже представляет себе, что это такое, зачем оно постоянно упоминается – в каждом слове, фразе и речи. Просто привыкаешь к этому, к как вполне удобному свитеру. А сбрасывать ради того чтобы тебя ЗАМЕТИЛИ не хочется и вовсе.

Но, впрочем, опять занесло – нелегко стоять столь долго одноногим… Я, собственно, про любовь… А, черт, так непросто. Ну вот, идет тысяча-какая-то серия и все об одном. Говорить не хочется – все смотрели этот сериальчик, пожалуй. Про земную ось и про то, ЧТО на самом деле ее крутит. Сила – нифига. Это оцифрованная стрела купидона. А за нею – не знаю – что-то от физико-химического и биологического взаимодействия. Я бы приплела в этот венок еще и «человеческое, слишком человеческое» - то бишь - психологию, но она – вроде бы – само собой разумеется. Итак, я сижу, локти на столе – нечем занять руки, не хочется их свисания или перекручивания… Я не знаю, как начать или закончить игру, потому что привыкла к «вселенскому молчанию». Все эти шоры мне так не к лицу – я это чувствую, а сбросить – увы!.. Бесследно исчезает моя само-, а потом и просто – уверенность. Я пересчитываю в уме свои достоинства (их пересчитать всегда хочется не к месту), я знаю легкое смущение и то, что нельзя нарушать чужие табу. А ведь о них только догадываешься. Ох, надоело быть отдушиной! Женщины, мужчинам не давать в этом плане спуску! Нет, в самом деле, это любопытно, я думала всегда, что буду играть «мученицу» - мое «обыкновенное» амплуа непродуманной инженю, а вышло… Да нет, не хочется наговаривать, что – мол – никто замуж не берет. А все же интересно, как это?.. Как это, в самом деле, по-детски… Не печалься, родная, твое время придет, а сейчас я тебе – себе нагадаю богатого и бородатого… Нет, не любишь небритых королей, жаль… Ладно, что-нибудь придумаем. У меня на всякого мудреца, ну, ты в курсе. Я наделена прелестными глазами – ага, хочется вспомнить Бессмертного – всего в меру и краска прочная, что еще, у меня чудесная фигура… Продаешь, дорогая, задешево, хоть и цена – не в бровь, а… сама знаешь, куда…

Короче, опять вышло не о любви, но – если вы хотя бы малую толику читали что-то из наших «милых дам» - очень любопытное – чисто исследовательское – наблюдение. Они описывают исторические реалии, дабы приблизить главных героинь – больше, мне кажется, к себе, чем к читательницам. А что делает «зарубежная дама»? Она рисует мгновение – начало – краткая история – хэппи-энд и эпилог с замечаниями автора… Ничего не будет тривиального в том, что я делаю за тем столом, а потом – наедине. Не хочется быть банальной, но, нет, вы только прислушайтесь – как все пошло и до чертиков глупо. Я не поклонница романтического антуража, но иначе я не могу чувствовать себя «востребованной женщиной» - я на правой ноге… Но нет, такая крикливость и чепуха не про меня – я не глупа (дань скромности и самолюбию)), я спокойна, ровный нрав, я чутка и понимающая, я приятна, интеллектуальна, независима и знаю («типа»))) себе цену (последнее мне и самой противно)… Но – я НЕ МУЖЧИНА, я не рыцарь в сияющих доспехах, я не герой войны за независимость, я не революционер, я не спешу помочь встречному и ближнему, я – бессмысленная груда комплексов «чуть мыслящей» и в меру «эрудированной» личности с явными следами общественной и этической индифферентности… Я балансирую теперь на левой ноге…

Ох, это такое «упрощенное» женское осознание. Наряду с твердыми переплетами мягкая порой несуразная суетность ЕЕ жизни. Когда вокруг лишь слабый след былой жизненной «красивости» во всем. Когда это и есть «великий» признак женственности. ЕЕ атрибут. Не могу с уверенностью сказать, но осознание – это такая штука, когда плюешься, а все напрасно по-прежнему. Это никогда неизменно. Край руки и лицо, запрятанное подальше от режущей реальности. Но вот тут эта «реальность» проигрывает весьма значительно под тонким слоем красивого кружева в тени абажура, среди чуть приглушенного света. Так уютно пахнет затхлым прошложизненным ворохом тайн – в том смысле, что слышишь чуть уловимый запах «женской тайны», у которой множество ликов в кружеве…

Любопытно, как так получается… Впрочем, почему же получается, скорее все наоборот. Вот, к примеру, зачем нам коллективное самосознание. Это, как говорится, совсем еще не вопрос – риторический. Если любишь красиво красивые слова и людей, то твое коллективное бессознательное празднует. Однако, опять все странно. К примеру, если женщина кого-то любит (буду только за женщин), то – и это более точно – она любит ЧТО-ТО. Ей, наверное, нравятся отношения, степень их новизны, которую, конечно, она вряд ли измеряет. То ведь уже самоанализ. Как там советуют все зигмунды фрейды? Это первейшее, что позволит и поможет в трудную минуту умопомрачения.

 Вот именно ЭТО и труднее всего выкинуть как (представим себе) «ненужную вещь». Вещь, конечно, очень даже нужная, а, может, надо бы отметить, что и не вещь совсем…

Это был сон про одиночество – или Одиночество. Так символично было в том сне отображено в каждом предмете, в каждой тени и во мне само Одиночество.

Представим себе… Сумрачный двор – прямоугольный загон из 3-х пятиэтажек, отстоящих каким-то образом друг от друга, чтобы в эту коробку проникал небольшой свет от где-то далеко зажженных фонарей, или это сумрак слегка просиневшего зимнего неба. Все в принципе обыкновенно до провокации. Если бы не мрачные краски и холодный кирпич бурого и тускло-серебристого цвета. А также, если бы не ощущение абсолютного одиночества – я среди домов одна, я чувствую, знаю, что дома пусты – многоквартирные клетки опустели или уже ИЗНАЧАЛЬНО пустовали, когда я пришла однажды в этот сумрак двора. Не суть важно (да я особо и не помню), что там делала, но ощущения засели глубоко – я чувствовала тени – «отблески» людей – их мрачные и легкие, шуршащие тени. И обреченно на Одиночество угадывала, что это лишь мои вымыслы, мои страхи и надежды…

Ничто не стимулирует так воображение, как искреннее противостояние – противопоставление, наверное, было бы более точным. Когда есть один конец моста, неизбежно возникает желание проложить этот мост куда-нибудь еще – есть начальная опора, точка отсчета. Это непреложно, даже если речь идет о таком странном предмете, как искусство во всех его проявлениях – даже художественное. А эта жилка – как ни далек был мне этот предмет – всегда хотелось верить, что она есть в каждом. Как в то, что каждый способен на противостояние – кто на великое, кто на коварное, а кто – просто из-за духа противоречия. Мне казалось странным то, что описывают художники в своих «истинных» и «придуманных» произведениях. Шедевр – это то, как трактуют эти их произведения другие. У них есть такое право, как есть право судить и осуждать. Такая «философия» ни к чему не приводит, а лишь заставляет искать трудные пути среди запутанного – аморфного – лабиринта правдивых и выдуманных историй. А я ни на чем не настаиваю – мне не хочется разочаровываться, тем более ведь речь вовсе не о моей «неправедной» судьбе и личности. А вот так – хотя бы и из духа противоречия – почему и я не могу стать художником мира?.. Да, знак вопроса и вообще любая интонация – это напраслина, нарочитость, искусственность. Это не тон «истинно» любящей матери или жены… Это гнетущее нечто, что невозможно оправдать в себе, как ни старайся, как не мечись… В своем иступленном воображении ты можешь так и сяк истолковать свой будущий или прошлый «шедевр». Да только это напрасно – разве только для продолжения странной игры: кто-то бежит, а кто-то догоняет – игра кончится, когда кто-нибудь из них откажется играть свою роль и выйдет из игры, но оба они – и догоняющий и догоняемый – это жертвы наивысшей «несправедливости», раздающей всегда не те, неправильные, жалкие роли. На них никто никогда не соглашается, посему вряд ли изменится порядок их выдачи…

А мне так часто хочется просто сидеть или лежать, или смотреть в пространство. Но когда идешь – страшно представить себе полную тишину, которая не сопровождалась бы ощущениями, что где-то может быть случайно уловим шорох чьей-то одежды, шага или скрип жизни. Так только можно узнать то одиночество, которое желанно и целительно. Абсолютное, конечно, опять же трудно представить имеющим значимую вероятность – но если только вообразить в качестве умственной схемы… Покажется, что ты здесь лишний – как лишним был и до того, как смолк последний гул голосов. Но эта – последняя – лишенность – это обманчивое представление об одиночестве, ибо каждый способен ее ощущать.

Это была большая светлая комната, с несколькими возвышениями, на которые вели пологие лестницы с перилами. На каждом из таких возвышений располагались кровати, разобранные и застеленные кресла и диваны, по краям стояли невысокие светлого дерева шкафы. Однако большую часть комнаты занимали спальные места, расставленные в несколько хаотичном порядке. Вся комната с большими солнечными окнами была заполнена молодыми девушками и парнями. Некоторые лежали на своих местах поверх разноцветных тканых покрывал. Многие общались группками. А я стояла в растерянности и вспоминала все о том, какой билет я вытянула, но не совсем по своей воле… Мне нужно было тоже найти свое спальное место, но я не решалась подойти хоть к какой-то койке, так как опасалась, что она хоть сейчас и свободная, уже занята. Мне не хватило место здесь, а ведь я хотела – по своей воле – вытянуть билет из левой части большого триптиха с полками. Но мне сказал хитрый негр – кажется, именно негром он и был, - что мое место в раю, а это – для тех, кому дорога в ад или чистилище (по-западному).

А ведь я с самого начала подошла именно к этой створке… Моя очередь вытягивать билет была последней. Но его хитрое выражение лица и столько загадочных интонаций просто заставляли меня смириться. Не знаю, был ли он кем-то вроде ангела-привратника, я не уверена, как была не уверена в самой себе, когда послушалась его странной настойчивости препроводить меня туда же, куда направлялись мои попутчики – ничем не примечательная масса, среди которой был молодой человек, чья очередь, кажется, была перед моей. Это, насколько помнится, тоже был африканец. Мы попали в одну комнату…

Удивительный мне достался билет – это то, чем я отныне должна занимать свой вечный досуг. Я фотограф, фотография, картинки и их освоение – моя судьба в загробном мире. Честно говоря, в моем билете были странные и весьма загадочные слова, но я помню лишь их интерпретацию – я и фотография как искусство. А меня почему-то очень тянуло к левой части триптиха, я ведь даже не помню правой, но знаю, что она тоже была. А все выбирали именно из средней – самой большой…

777777777777777777777777777777777777777777777777777777777

 

Прижата к ладони изнутри. Теперь ее металлическая «решка» слита с особыми путями, оттиск которых на наших ладонях. Теперь мысленно направляем энергию ЦИ в ее сплошную пластину, чтобы на ребрышке заиграла легкая сетка света. И представляем, что управляем отныне судьбой…

 

Так… А затем поглощаемая энергия ее нагретым бочком вдруг мысленно выбивается из наших ладоней все больше – притягивает нашу кожу сильнее… А это обманчиво, так как теперь она занята поглощением нашей энергии. И мы так глупо управляли мысленно судьбой, что не заметили явного «обращения» в нашем мысленном эксперименте.

Пока нас любят…

Пока нас любят – мы не хотим быть лучше.

Любовь – лекарство от зависти. Но вот какого оно действия? Нет ли побочных эффектов…

Никогда не подсказывайте ответ в вопросе скучающему субъекту.

Запрещение ущемляет самолюбие. Его всегда воспринимаешь лично к тебе относящимся, хотя оно обезличено.

Страшно – очень страшно – наскучить…

Но пока любимы – не хотим походить на кого бы то ни было…

Нет, мой обманчивый герой,

Твоих не убоюсь я взоров.

И то, что тайно за тобой,

Отныне только кучка вздора.

Привычка снова побеждает, или необходимость поймать начало…

Кому есть о чем поведать, может пройти в ту очередь…

- Это длинная история, доктор. Мне кажется, вы устанете слушать…

- ваше дело – дело многих живших до вас и ныне здравствующих.

- мне кажется, что я попадаю впросак постоянно оттого, что не могу понять действие «механизма привычки».

- эээ… простите?..

- ну, доктор, вы понимаете… Это когда не знаешь, на какой стадии сейчас находишься ты и все вокруг… это действие привычки, оно, в общем, совершенно неуловимо для меня. Ну, нет, конечно, я понимаю, когда привыкаешь, то это происходит само собой, как бы без вмешательства тебя самого. Может, именно поэтому я не могу никогда отследить, когда же вступает в действие привычка.

- э, скажите, а почему вы решили обратиться с этим вопросом ко мне?

- ну, я не знаю, вы же доктор, в конце концов!.. вы можете вдруг понять что-то, нечто важное для меня, что-то, быть может, упущенное мною. Понимаете?.. Я… н-не знаю…

- понятно, вам хочется узнать, так сказать, для чего человек живет. На этот вопрос существует множество мнений, которые формировались с тех пор, пока человечество находится в боле или менее самоидентифицирующей  форме. Да, и что особенно может быть для вас интересным, это то, что ни один человек мучается, хм, так сказать, этим вопросом, то есть, это беспокоит не только вас, отнюдь…

- да, я…

- так вот, это совершенно не так. Это, видите ли, в специфике вопроса, надо также заметить, что подобных этому существует множество вопросов – человечество их только способно сформулировать, а этого для такого дела вполне достаточно – уж поверьте специалисту, хех…

- но, доктор, я вовсе… вы… я…

- вот-вот, именно, и вы, и я, и сотни миллионов таких же – не зависимо от их половой и иной принадлежности. Да, именно так. Хм, мне очень приятно сознавать, что я помогаю разрешить вашу проблему – но, поверьте, она и выеденного яйца не стоит – привыкните… Итак, следующий!..

Конденсатор

конденсатор  м  спец.

Прибор для конденсации чего-либо.

Сутками стою на тротуаре. Это, безусловно, глупо, тем более что это не так, не совсем так… Любовь… Да, любовь и кровь… кровь – кровать… знать, как знать… как знать, как знать… неуловима любовь… проходит мимо… и… нет жизни, так сбивается дыханье… дыханье – отчаянье… дыхание… сознание… ммм, создание… безусловно, любимое, как… как… как слово… слова родного языка… издалека… легка… как крылья бабочки воздушна… как песня соловья… воздушна музыкальна как струна… заденет лишь ее декабрьский снег… колючий, да, именно колючий. Как палый лист… опавшая листва под ноги стелется… ложится, стелется, ложится. Ничто обманет снова нас, да-с, такого ветра не видали!..

Без названья и посвященья.

 

Прокоченевшая тоска
 

Души степенной переливов,
 

Отведав тусклого словца,
 

Добавок просит из повинной.
 

Сотворена, сотворена…
 

Но как она так умудрилась
 

Дрожать так долго, без конца,
 

И без особого усилья?..
 

Быть может, творческая нотка
 

Тому виною стала вдруг?..
 

Не может быть, что только водка
 

Способна вызвать дрожи стук…
 

Ах, если б угадать, быть может,
 

Еще незримый и худой
 

Тот след появится неосторожный
 

Той муки слепок золотой…

Без уныния нынче не модно…
 

Без уныния нынче не модно,
 

Все дрожит от искры вековой,
 

Только слишком постыло зимой,
 

Когда мир осветляется поздно…
 

Когда мрак не уходит, а прячет
 

За сугробами рябь бытия…
 

Только вряд ли что-нибудь значит
 

Искра вновь зазевавшего дня…
 

Это только зимою так скучно,
 

Так безлики деревья, дома…
 

А весенней порой разгорится искра,
 

И затопит все светом сургучным…
 


Дорога.
 

Дорог так много вековых,
 

И просек и тропинок узких.
 

Ее ищу среди прямых,
 

Изгибистых и светло-плоских…
 

Среди рассыпанного зноя,
 

Во мгле ночной, сквозь все туманы,
 

Еще чуть-чуть – как вену вскроет
 

Дорогу желтая слепая…
 

И лунная тропа протянется
 

Ко мне лиловой полосой…
 

По мрачной гулкой мостовой
 

Стихом к душе она уляжется…  
 

Пункт первый. Я много раз оборачиваюсь и смотрю вспять. Мне кажется, что это некстати – так отчаянно хотеть чего-то. Трудно определиться с желаниями – они всегда действуют несколько «демонически». Никогда не знаешь достоверно, а чего на самом деле пожелал – то ли море счастья, то ли это такая пиеса…

Боюсь, что звезды превратятся

В следы исчезнувших Галактик,

Так счастья капли испарятся,

Не выдержав серьезных практик…

Пункт второй. У меня имеется кот, подпольная кличка присвоена: Арзимарс. Он странно смотрит своими лиловыми глазами – как бы что-то увидел, что-то вон в той точке, кажется… Но трудно человеческому глазу разобрать, а задумываться и вовсе непростительно с точки зрения рассудительного нрава…

Так я, сдержав свое отчаянье,

Смотрю на небо в полной тиши,

Я сердцем вверенного знанья

Угадываю себя лишней…

Пункт последний.

Я никчемное кудрявое создание…

И снова странное сочетание фантасмагории и реальности – этот сон… Сначала я – мужчина – что-то вроде мушкетера или флибустьера. Меня не могут поймать в замке прихвостни Ришелье или стража замковых покоев… Я спрыгиваю со скалы, в волны с охровой скалы, и попадаю в тайный грот, откуда не достанет меня никто из моих «испеченных» врагов. (запись придется оборвать – слишком далека по времени отстоит от факта сновидения)

Ни слов, ни музыки, ни глади

На мутном дне я не встречала…

По линиям в листе тетради

Судьбу свою предугадала…

Странно, как иногда придирчива «общепринятость» - ни шагу нельзя ступить без ее одобрения. Как трудно бывает игнорировать голоса, свидетельствующие о всемогуществе «житейского опыта». Это опыты над мышами в какой-нибудь захолустной лаборатории, владельцам и работникам которой абсолютно неведомы современные тенденции на «гуманное отношение к животным». Но не подумайте только, что здесь замес из горечи и других «психически важных» эмоций. Трудно представить себе человека, который не пожалел хоть раз о том, что пренебрег «голосом» добрых людей, т.е. тех, кто очень сильно желает добра этому невнимательному гражданину... Нет, так не пойдет!.. Все же горечь звучит в этих многосложных сравнениях, глупость которых настолько очевидна житейским мудрецам... Никогда не поддавайся влиянию, оставайся самим собой чего бы это не стоило! Ага, легко сказать – да сделать трудно... И вот, убежденный в правильности собственного «холодно разумного» поведения, чуть ли не кичишься тем, что знаешь что-то большее, чем знает Опыт. Ан, нет, как несправедлива мысль человеческая к человеку как таковому! Дает страдания с избытком, а станешь искать утешений – возникают сомнения в собственной «разумности» - ну, в том, что принадлежишь к роду «гомосапиендов»... Ну ладно, захотелось вывернуть наизнанку новую моду на словесную гибридизацию – придумывание неологизмов, кажется... А, несущественно! Трудно, короче, представить такого человека – внимание!, ссылка на аватара)) Это же я, добрый Муся! Как-то так сложилось, что я знаю ВСЕ в тишине – под сурдинку, а потом, да ты, Муся, знаешь!.. Нет??? Ну, ты и удивил!.. А потом я хохочу – да зло еще – над собой!.. Вот так... А злость пока не выветрилась – я еще так «неоперившися молода и неопытна»... Черт, прости, Муся! Опять этот Опыт!..

Вот я сейчас остановлю Вселенную и заговорю свой страх о том, что не такая, не та… Примириться с собой, вызвать собственную тень на дуэль – я более не та, я не та… Вспомню про ложе Прокруста, авось и мне повезет подобрать мерку. А еще тихо поворожить над своим ВНУТРЕННИМ – какое оно, как храм, чудо архитектуры души. Мезери… Дайте мне книгу, я нарисую ее – ту, которая уже не я, просто рука и голос, просто тело, расслаблено возлежащее на Ложе. Не та.