Заполнение журнала кварцевания, дожидавшегося меня из отпуска, было похоже на сам отпуск.
  «10.11.08  В отсутствие людей… воздух, поверхности… » С первой неделей справился минуты за три. А она так и пролетела. Дача, трубы, болгарка… И весь отпуск впереди.
    На строчках второй недели притормозил. Мы куда-то торопимся? И так уже, не сравнив с шапкой, мои каракули не расшифровать. А вторая неделя длинней и показалась. Кухня, потолок, плинтуса. Часами, не отвлекаясь, про деревню. Уже вторая неделя… Но их ведь три.
    Приближаясь к концу месяца, снова перешёл на «каля-маля». Да кто в эти «повторно-кратковременно» будет вчитываться?! Даты разборчиво - попрёт. Вжжжжик и последняя неделя заполнена. Как она и вжикнула. Ещё три дня, два, вечер… Всё. :-(

    Обедать сели во дворе. И только разлили щи по тарелкам, а пиво по кружкам…

    Как в любом искусстве, свои халтурщики случаются и среди граффитистов. И пока одни вкладывают душу, преображая унылую аккуратность. Другие тупо шарашат под трафарет. Причём, норовят оттяпать у творческой части собратьев по баллончику самые свежие стены.
     Прекрасно понимаю негодование жильцов соседнего дома. В кои-то веки им отремонтировали фасад. Стеночки – мухи перед посадкой в сменку переобувались. Естественно, народ рассчитывал на мастера, который придаст их дому высокохудожественную индивидуальность. И вдруг такая пошлятина. Уж лучше бы старое доброе ХУЙ.

     Что характерно, матерщины практически наблюдается. На стенах. Она вся на языках. Стоят себе такие лапочки, даже не курят, и просто так, для связки слов… Зато среди настенной живописи тишь да гладь… Нет не только слов на «б» и «п» - во всём квартале я так и не узнал ни одного козла и ни одной шлюхи. А ещё говорят, что мы озлоблены. Ну где?!
      В целом же поверхности домов и гаражей используются весьма бестолково. Приблизительно так выглядит картонка, на которой киоскёр «Роспечати» расписывает авторучки. Большей частью какие-то каракули и малопонятные моему поколению иностранные буквы. Хотя случаются и масштабные работы.

     Популярные в наше время уравнения, типа «МАРИНА + СЕРЁЖА = ЛЮБОВЬ» тоже не обнаружены. И вообще любовная тематика представлена очень слабо: признанием, датированным 2004-м годом и криком отчаянья. Всё. Впрочем, второе может вовсе и не про любовь. Просто пошла Света макарон к чаю прикупить, назад не торопится. Ну, голод – не тётка. Опять же обидно: «А сдача?!»

      Особенно отрадно, что хоть и встречаются лозунги анархистского содержания, но нет, ни свастик, ни прочего экстремизма. Единственная звезда Давида намалёвана промеж двух забавных харь, рядом с, кажется, названием рэп-группы. Но уж точно не в контексте «… спасай Россию!».

      Из всей этой каши очень выбиваются романтичное «осень» и какой-то уж совсем неожиданный скрипичный ключ. Они-то и разделят первое место в конкурсе. Мой конкурс. Что хочу, то и ворочу.

      Вечером ещё раз позвонил родителям.  А вдруг передумали насчёт завтрашнего «в гости»? Ну мама рассказывала всяко-разно, рассказывала… Потом бац! «Я тебе не говорила? Папу уволили».
     А ведь в воскресенье сестра успокоила, мол, всё нормально, оставили. Но оказывается, это была первая волна сокращения в отделе. Тогда оставили десятерых. Теперь только двоих. Завод стоит.
      Представляю, какой это удар для папы. Вся жизнь на Ростсельмаше. Вся жизнь… И всегда Сельмаш был как-то рядом с нами: в папиных рассказах об их весёлом бюро подъёмно-транспортных механизмов, в заводском клубе туристов и альпинистов «Планета»…
     Конечно, папе 71. И увольнения побаивались. Хотя, по логике, реальными конструкторами с таким опытом не бросаются. И словно в подтверждение папа месяц назад летал в Подмосковье принимать спроектированный им конвейер.
      Но случилось. И никому нет дела до того, что человек ещё может и хочет оставаться на своём месте. Ведь в заводе его привычка и, по большому счёту, жизнь.
      Вот он наш – мужской путь под горку. Сначала у твоих детей появляются дети. И тебя н езаметно перекрещивают в «дедушку». Ладно. Дед, так дед. Сам-то ты знаешь: формальность. Потом ты оформляешь пенсию. Ну да, 60… Но разве что-то поменялось? Ты так же, как и вчера работаешь. Это вроде срока годности. Закончился, но на следующий день сгущёнка сразу вдруг плесенью не покроется. Короче, дуб ещё пошумит. Становишься прадедом – какая тебе разница: ну дед, ну прадед… Разве что у остальных появляется спортивный интерес: а прапрадедом слабо?
      И наконец, последний рубеж в жизни мужчины. Ты стал не нужен своей работе. Нет, возможно, ты ещё куда-то и пристроишься. И не факт, что только сторожем или дворником. Но это уже из другой оперы. Себя не обманешь. Теперь твоя нужность – этот витамин жизни – будет только таять.
     Сто лет жизни тебе, папа Толя! Ты очень нам нужен!

   Этим летом поехали дальше. За Спасск. Когда-то тамошний берег Оки, лишь только заканчивалось половодье, делился между компаниями на участки метров по пятьдесят. Ставились шатры, шалаши. Вылавливалась лодка, унесённая паводком где-то в верховьях. На ней потом плавали рассыпать приманку или катали на другой берег приехавших погуливанить друзей-подруг.
     До самой осени рыбачили и пьянствовали, по очереди беря отпуска, отгулы и липовые бюллетени. Варили на костре горох и пшеницу, смешивали с накопанной тут же глиной (можно добавить пакетик ванилина) и лепили из этого бамбушки (местная придумка, на Дону так не заморачиваются). Край лески наматывается, врезаясь, в бамбушку, слегка выпускаются поводки с «семёрочкой» на длинном цевье, на крючки нанизывают кисточки из душистых навозных червей.
    Бамбушка – это одновременно и груз и приманка. Её вкладывают в лоток на конце гибкой можжевеловой закидушки и запузыривают в воду. Свист разматываемой лески, бултых, выбираем слабину лески, вешаем колокольчик. Ловись рыбка большая. Глина постепенно размывается водой, обнажая прикормку. Лещ посасывает бамбушку, пока не натыкается на червей. Динь-дилинь!
     К обрыву подъезжали машины: «Рыбки не продадите?» Так появлялись деньги. В Ясаково продуктовый магазин, а на ферме можно накопать прекрасных червей. Зачем тебе Рязань? Живи себе, лови себе…     
     Фанатом такой жизни был мой… формально он доводился мне дедом (двоюродным, бабушкин брат). Но я воспринимал его, как дядьку. Таким вот молодым по духу был наш неугомонный весельчак и оптимист Женя. Улыбается с фотки, словно сейчас подмигнёт и выдаст своё любимое «трали-вали».
      Когда я приезжал в Рязань на летние каникулы, Женя брал меня на рыбалку. Электричкой до остановки со странным названием Перевлес.
Пересадка. И, кажется, пару остановок почти в обратном направлении до Ясаково. По деревне и через луга до Оки. С берега оглянёшься - фигасе, отмахали! 
    Сейчас, чтоб не ошибиться в орфографии, набрал в Яндексе «Ясаково». И на первой строчке: Расписание поездов и электричек от станции Ясаково до станций Перевлес, ... Всё по-прежнему: электрички, Перевлес, Ясаково… Только Жени уже нет…

       Ехать на Оку мне чего-то не хотелось. Даже не достал из бардачка, купленный в Ростове поплавок. Но ломать компанию не стал. Папа с Игорем давно мечтали о настоящей рыбалке. Миша загорелся - все свои снасти перечинил. Единственной отговоркой оставалась погода. То ветер задует, то дождь брызнет. Ночи стали прохладными. А ведь собрались с ночёвкой. Игоря б не простудить. Отодвигали со дня на день. Но дальше было некуда. В пятницу уже собрались возвращаться в Ростов. Решали, решали…
     И решились. Взяли палатку, охапку одеял и курток, два мешка дров, воды-еды, посуду… Да чего только мы не взяли. Поехали на двух машинах. Я попутно хотел в Спасске заправиться газом. Ну чтоб в Ростов уже прям с утреца, никуда не заезжая. Опять же, если в палатке будет холодно, можно переночевать в машинах. 

     За Спасском переправились через Оку по понтонному мосту и поехали вдоль берега. Лет за тридцать, что меня здесь не было, местность изменились неузнаваемо. Раньше к берегу подходили голые луга, никаких деревьев. Дальше шёл обрывистый песчаный спуск к реке. Теперь же всё заросло. Что там за тридцать… Даже Миша, ничего не узнавал. Так и проехали весь берег, останавливаясь у каждой колеи, ведущей к берегу. Выходили, осматривались.
       Потом вернулись к практически единственному месту, где можно было, и отплыть на лодке, и забросить пяток донок, и постоять с удочкой. В принципе, место ерундовское. У воды вроде и песок, но всё равно месиво. Мелковато. К машинам карабкаться высоко. Но не уезжать же. Все столько готовились (ну кроме меня).

       Зарядились полторашкой «Славутича». Все начали ставить палатку. А я взял лопатку (надо и мне такую в багажнике возить) и обновил, ставшие уже едва заметными ступени, ведущие к воде. Миша накачал резиновую лодку, Положил туда якоря, снасти. Открыл банку с червями – блин!!!
       Комок дохлых червей плавает в грязной жиже. Это папа с Игорем добавили «немножко» воды. Миша попросил их капнуть. А ведь с таким трудом накопали.
       Миша отчалил. Мы тоже забросили удочки и донки. На удочки не клевало. Ни на червя, ни хлеб, орошённый волшебно-зелёными каплями «Активатор клёва», которыми папа запасся в Ростове. Так, подцепилось пара каких-то сельдявок. С донками было ещё хуже. Ни разложить леску толком, ни забросить… Да и мастерство заброса давно утрачено. А тренироваться-то не на чем. Червей, хоть и плохих, но мало. Закинул – вытащил – насаживай заново.

       Вспомнил о палочках, которые меня когда-то научили привязывать за метр до конца лески. За них расрутить леску можно гораздо сильнее, чем когда просто держишь её пальцами. Папа воспринял новшество скептически. А я таки замастырил экспериментальный образец. Стою, значит, раскручиваю с видом «учитесь, как надо», а палочка возьми да и сломайся. Конфуз.
       Один Миша не подкачал. Уже в сумерках причалил. Сфоткались с уловом и в садок его. Даже сомик попался – редкость.
       Поужинали. Все полегли спать в палатку. А я решил спать в машине. Нееебо! Достал фотик, выставил длинную (секунд 10-15) выдержку, включаю автоспуск и кладу на машину. Конечно получается не совсем то, что я вижу глазами. Всякие туманности матрица не вытягивает. Да и когда пол неба демонстрируешь на диагонали в 17 дюймов – какой тут Млечный путь? Но, чем богаты…

       Всю ночь хлопал дверцей – пиво. А Миша, как проснулся ещё по тёмному – услышал, что внизу проплывала лодка, а там же садок, наша лодка… – так уже и не ложился. Разжёг костёр. А когда рассвело, сел в лодку и опять ловить.
      Представьте себе, за полтора суток мимо нас проплыло только две лодки: моторка и та, что ночью. А когда-то баржи шли одна за другой. Теперь, вишь, не выгодно стало, долго. Говорят, Ока очень извилиста.
      Я, папа и Игорь спустились к реке, когда солнышко уже разогнало туман. Что интересно: никак не могли собраться на рыбалку. То дождь, то ветрище тучи гонит. А приехали – чудесная погодка. Как будто Природа махнула рукой: «Ладно уже… Ловите, коль припёрлись».
       Мы и ловили. В смысле, забрасывали. Но в принципе, хоть по одной сельдявке в зачёте у каждого из нас было.    
  Заметил необычную стрекозу. Такая яркая. Летает мееедленно. Как фея из рекламы йогурта: «Ну и зачем ты двери фруктами завалил?»  Сфотографировал. А тут папа на донку маленького подлещика вытащил. Сразу оживился.
    Я поднялся и попробовал накопать червей. Перелопатил все углы в лагере, но штук пять отыскал. Отнёс. Ещё пошёл. Вырыл две личинки медведки. Пока папа одну из них прокалывал крючком, та грызанула ему палец. И потом, когда собираясь домой, вытащили эту донку, личинка была в полном порядке. Ну разве только рыбьей чешуи в челюстях не было.
      Подплыл Миша. Он ещё немножко поймал. И (ну до чего ж экономный) у него ещё остались черви. Затащили всё наверх, собрали лодку-палатку, залили угли и поехали домой.  
    

А на другой день у нас была уха.

       Глушить хандру проще, когда ты на людях. Вечером можно пойти гулять. Побродишь дворами, вдохнёшь уютный запах жарящихся котлет. В тысячный раз извинишься перед очередным таксистом. «Я-то уже восемь лет местный, но никак эти дроби не запомню. Этот - 63/8, следующий – 63/13. Строили, потом встраивали между ними. Такая путаница. 65/3? Нет, не знаю. Магазин «777»? А хрен его… Что-то знакомое. Круглосуточный? Увы. Да не за что».
       На пустующей скамейке осушишь баночку коктейля, разглядывая сценки в незанавешенных окнах, как немое кино. Вспомнишь детскую мечту: «Вот бы мне шапку-невидимку!» Прислушаешься к молодёжной болтовне на соседней скамейке. Гавкнешь в ответ парочке чёрных фоксиков, выскочивших из подъезда на прогулку. На ошейниках мигают синие и красные огоньки. Прикольно.
       Пойдёшь дальше, обходя лужи и парочки столкнувшихся невзначай соседок. Ну где б они ещё поговорили? Едва заметно улыбнешься встречной симпатюшке-школьнице, начёсывающей чёлку. И та поспешит набить цену перед подружками, притворно возмутившись «Чё они все на меня смотрят?!»
       Мысленно поблагодаришь тётку, опередившую с советом: куда засунуть петарды двум бесноватым пацанам. До Нового Года ещё месяц, а они уже пускают родительские деньги на воздух. Да, блин, так громко!
       Глядишь, как-то незаметно и отвлёкся. Главное – отгонять, напрашивающиеся сами собой воспоминания: так же пахли бабушкины котлеты, и я вот так по-хозяйски клал руку на коленку подружки – МОЯ, когда-то мы здесь гуляли с бассетиком…
       И захочется домой. А там уже готов чай с блинами. А в почтовом ящике лежит сообщение: «Ваша фотография успешно прошла модерацию и допущена к участию в конкурсе «Зверьё моё»». Живём.

     Рыбалка в Киструсе на любой вкус.
     Желаете поскорей опробовать только что привязанный поплавок - пожалуйте на Васькин пруд - лужу в минуте ходьбы от продуктовой палатки. Гарантируется клёв неприхотливых по части экологии ротанов (рыбёшка типа бычка). Так что с удовлетворением мелкого рыбацкого зуда проблем нет.
     В прошлом году Игоря отпускали туда в компании детей. Тогда же и мы с папой отметились. Фигня. Быстро надоедает выдирать крючок откуда-то из глубины прожорливых ротанов или дёргать удилищем в надежде отцепиться от водорослей. Лезть в такую воду что-то не климатит.
     Было прикольно, когда вместо очередного ротана из воды показался… рабочий ботинок. А как всё начиналось… Слабая поклёвка, спешу подсечь, чтоб не пришлось зверствовать крючком, леска волнующе гудит, удилище в дугу…

     Святое озеро – совсем другой коленкор. Большое, чистое. Правда, берега по большей части заросшие, а дно пологое и илистое – мелко, с удочкой нужно заходить в воду – всё же есть места, и искупаться, и порыбачить. Ловится исключительно мелкая краснопёрка. (Странно вообще-то: а где же та, что постарше?) Но папа с Игорем интереса к такой рыбалке не теряют. И видимо за упорство этим летом озеро подарило Игорю краснопёрку с ладонь. Символично так. Утром уезжать. Праздничный ужин готовится. А они: «Пойдём, последний разок половим. Монетку кинем».

    Рыбёшек, переживших рыбалку и дорогу домой, Игорь выпускал в ванну. Там Таня отстаивает воду для полива. (Все в курсе, что растение получает такой же стресс, как и человек, которого окатили холодной водой?) Так вот, Игорь выпускал рыбёшек в ванну, а потом снова пытался их ловить. На полном серьёзе подходил и забрасывал удочку.
     Вот они с подружкой Олей. Казалось бы, местной ли девчонке не знать, что в ваннах или аквариумах клюёт только у Карлсона? А поди ж ты, терпеливо сидит, смотрит. Вот что значит находиться рядом с уверенным человеком. И сам поверишь.

    Местное население удочками не балуется. Им же не для удовольствия, а для покушать. Поэтому ставят сети.
     Одно из подходящих мест – водоём за деревней Гулынки. Как получилось это… ну что ли озеро - не помню. Мне рассказывали, да только у меня ж, как всегда, мимо ушей. Кажется, где-то рядом осушали торфоразработки. Ну и там осушили, а здесь вот затопилось. Физика, пятый класс. «Закон сохранения вещества в природе». Зато получился какой-то нереальный пейзаж. Частокол вынырнувших берёзовых стволов и зелёные пятна земли, намекающие: «А ты попробуй. Вдруг пройдёшь? На ум сразу пришло: вот где-то тут, отдыхая, жёг костерок Сталкер.
      Как только выходишь из машины, тебя сразу облепляют оводы. Предупреждали, конечно, но чтоб столько(!) и так вот сразу… Они и в машину набились толпой, пока мы двери открывали-закрывали. Говорят, у них тепловая система наведения. Кошмар! Думал, что и ловить не сможем. Только успевай себя шлёпать. Но минут через двадцать оводы как-то рассосались. Или стали считать нас своими, мол, теперь вы тоже вампиры. Или мы остыли – ну невкусно ж. 
      Ловится здесь карась. В смысле, не ловится, а попадается в сетку (ну если повезёт). А на удочку карась здесь давно уже не клюёт. Умельцы приходят сюда за крупным (ну относительно конечно) ротаном. Постояли с удочками и мы. Повезло только Игорю.

     Сетки ставят на ночь. Утром приезжают снимать. А вот и наш улов. Сковороды на три уместился. Потому, как хоть оно и звучит: СЕТЬ, а воображение дорисовывает воз, на который браконьеры швыряют мешки с рыбой, но ты ещё попробуй этой сетью поймать. Сверху поставить или притопить? Сегодня рыба там, завтра – сям. Да что ты… наука.

      Вообще-то карась – рыба для сковороды. Но если больше нечего, то вялить можно и его. В прошлом году вяленых карасей, развешенных на терраске, охраняло семейство ос. Ну это нам так объяснили. Дескать, они мух на свою территорию не пускают. А людей пускают. Короче, ты их не тронешь – они тебя не тронут.
      Осы и впрямь были неагрессивными. Мы проходили мимо них в день по двадцать раз – нормально. А вот хозяину одна невесть с чего впендюрила.
      В этот раз гнезда уже не было. Оказывается, осы строят их только на один год и потом бросают.

      Сети – не наш метод. Не ловля - промысел. Мы же хотим забрасывать удочки и донки, не спускать глаз с поплавка и дёргаться на каждое «звяк» колокольчика. За таким азартом нужно ехать на Оку.
      Прошлым летом Миша возил нас на старицу. Где-то в центре Ужалья сворачиваешь с шоссе и петляешь по лугам до Оки. Кстати, только там я увидел стадо коров. А ведь раньше-то коровы были, почитай, в каждом дворе.
       Приехали поздновато – часов в десять. Но мы ж вроде как на разведку. А народ на берегу уже собирался домой. Может, они с ночёвкой были?
      Очень понравилась «пещера», образовавшаяся в зарослях кустарника. Входишь - след от пары палаток, скамейка, столик, костровище. Чистенько так. Небольшой «коридор» через кусты ведёт на берег. А на ветках картонка, где очень вежливо, мол, ребята, постарайтесь сохранить это чудесное место в таком же порядке. Согрело.
      Вышли к Оке. Постояли там, где река разделяется на два рукава. Вправо уходит бурный поток, а влево – такая тихая гавань. На контрасте водораздел выглядел как-то жутковато. Как раз здесь ловили на спиннинг.
      Вернулись на старицу. И до вечера поймали несколько малявок. Но какие рядом с берегом ходили буруны! Рыба есть. Но, увы, не про нашу честь.

      И снова любовался энотерой. Когда ближе к закату, прямо на глазах, бутоны один за другим разворачиваются в нежнейшие цветки. Мгновение и ещё один кивает тебе, точно здоровается.

       В самой Рязани дороги ужасные. Проезжаешь мимо историко-архитектурного музея-заповедника Рязанский Кремль, одного из старейших музеев России, включённого указом Президента в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации – центр города, а ощущение, что по грунтовке на рыбалку трясёшься. Да грунтовка, пожалуй, лучше будет.
       А вот по областным дорогам (проверено в сторону Спасска) ездить можно. Пусть неширокие, пусть не первой свежести и кое-где их давно пора подлатать, но ОНИ ЖЕ ПУСТЫЕ!