Собирался грустно пошутить насчёт подорожавшего бензина. Дескать, вот и преодолён психологический рубеж в 40 рублей за литр 92-го. Глядь, а он уже 41 с копейками.
     И всё. И как бы не нужно про рост чьих-то доходов, про пересмотр инфляции в сторону понижения. Про прорывы и рывки. Не могут или не хотят? 

      И ненавидит тех, кто к ним приближается. Третий день по бордюру разложена гвоздями кверху обналичка с  мусорки. Днём-то видно...

       Рассматривал себя на семейной фотке, снятой перед отъездом детей. Ну вот как?! Как меня нынешнего можно узнать? Ладно, если б ещё и подсказки:  голос, манеры, словечки - пообщаться. А внешне ну совсем "не я". А она узнала!
        По дороге с вокзала, стоя на перекрёстках, читал смс-ки сына. Оказывается, в попутчицах учившаяся со мной Татьяна. Она признала меня на перроне. "Хотела подойти и потрогать за руку". (Детский сад "Ромашка".) Но не решилась даже за руку. Фамилию скрывает. Из наводок лишь то, что после института уехала в Питер. (Оооочень помогло.) Так она меня хоть видела со всех сторон. (Ну я на перроне обычно столбом не стою.) А мне для опознания досталась лишь снятая исподтишка сыном фотка в профиль. 

       вернувшись с вокзала, я собрался разныться постом, дескать, мало того, что детей проводили, так ещё и завтра уже на работу. Как напарник решил отдать мне должок - четыре дня. А значит, из отпуска выходить с субботу. Естественно, "дополнительное время" помчалось быстрее основного. Но только я, рассчитывая на пятницу, договорился с мужиком поменять сигнализацию - вроде всё так удачненько, заключительный аккорд не бестолку  прошедшего отпуска - как снова позвонил напарник и поинтересовался планами на завтра.

    Завидев кого-нибудь во дворе, она скачет в надежде на угощение и заглядывает в глаза. О гордости вспоминать не приходится - щенки. Мы нормально знакомы. Но сразу совсем близко она не подходит. Видимо, чтоб иметь возможность, в случае чего, отпрыгнуть. Похоже, скидку на улице не делают даже ей. Станет, вытянув морду, и только после нескольких поглаживаний прижимается к твоей ноге. Словно чтоб хоть ненадолго снова стать четвероногой.
      Я не знаю её истории и как зовут. Возможно, брезентовый ошейник ни о чём не говорит. Каждый день по снегу, в зной или дождь карабкаться по крутому склону откуда-то снизу от Дона. Да хоть и не карабкаться, а просто жить на трёх лапах. Это мужество.

     Где-то за соседним рядом гаражей, совсем близко, гуливанит компания. По полной программе: музыка, крики, хохот... Кадышева обречённо выводит свою "Широку реку". Неожиданно с половины припева к ней присоединяются женские голоса. И над гаражами стройно разливается боль-протест: "Коротаем мы ночи длинные. Нелюбимые. С нелюбимыми". Мужчины не подпевают.