"Ты поскачешь во мраке" На стихи Иосифа Бродского "Тоска татарская" На стихи Анны Барковой "Разлука" На стихи Марины Цветаевой "Мы себя похоронили" На стихи Леонида Губанова

Официальный сайт певицы, поэта, композитора Елены Фроловой   
- http://frolova.golos.de/ru/

       Под утро наснилось всякого короткими рассказами.
     Шёл по тротуару навстречу людскому потоку, размышляя про Арктику с Антарктикой. Логически выбирая, мол, Южный полюс - это материк Антарктида. Значит Антарктика. Ну однокоренное. Стало быть, Арктике остаётся полюс Северный. Там просто океан. Кстати, промёрзший не до дна. Корка льда толщиной всего метра полтора. Это я в одной передаче услышал.

        Дальше снилось пострашней. Чердак в небольшой будочке на шпиле небоскрёба. Очень высоко. Очень. И куда только девалась моя хвалёная небоязнь высоты. Нужно спускаться по пожарной лестнице. И это даже не лестница, а сваренные прутья строительной арматуры. Ветер. Страшно. Но становлюсь на четвереньки и, нащупывая среди строительного мусора такую же самодельную арматурную лестницу, задом пячусь к окну. Высовываю одну ногу, другую... И зависнув на пузе, нащупываю ногой ступеньку.
        Бормочу: "Вниз не смотреть". А как это сделать? Нужно же видеть: куда дальше? Мама дарахгая! Но страшно уже не потому, что до земли "пять минут падать". Лестницы-то две! Одна из них старая, поломанная. Где-то ниже она прерывается. Но какая из них какая? По виду одна другой не лучше.
       Дядя Коля (царство ему небесное) уверенно отвечает: "Новая - что справа". Ему тоже спускаться вслед за мной. На веру принимать как-то не хочется. А рассмотреть далеко вниз не получается. Дальше лестницы либо изгибаются, либо и вовсе обрываются. (Не за оторванный ли кусок я держался вылезая наружу?)
       Ладно, пусть правая. Деревянея от страха, переношу ногу на правую лестницу. Теперь рука. Самое страшное - перенести вес тела. И вовремя проснулся.

      Ну и как обещано, про любовь.
     У меня новая машина. Здоровенный белый подержанный кто-то. Кузов... Зад, к примеру, ну как у Ниссан Кьюб. (Первое, что на ум пришло.) Минивэн? Впрочем, я её только сзади и видел. Откуда-то в углу багажника лужа. (О! Во сне, наверное, потому, что вчера хлестала сильная гроза.) Ну вот, подтекает. А в моей шестёрке было сухо.
     Разбираю сидения и что-то из обивки. Верней, уже ставлю всё на место. Неплохо получается. На удивление хлопочущей поблизости женщине. Именно таким тоном она отвечает кому-то по телефону. Дескать, вот он рядом. Собирает. Уже заканчивает. Это к нам гости мылятся. Вот прям сию минуту.
      Её приятели, её машина, она рядом... Что же получается: мы вместе? Мдаа. Вот она, когда-то самая желанная из всех женщин, подметает, поправляет покрывало на диване... Непривычно и больше никаких эмоций. Уже чужие. И, похоже, особой радости не испытываем оба. На ум приходит: а любви-то уже нет.
     (Я знаю, откуда во сне про любовь. Вчера сестра на своём дне рождения выдала. Мол, с годами всё больше пожеланий здоровья. А любви уже никто не желает. Мы пожелали. Вот и приснилось. Оперативненько.)
      Вламываются её друзья. Две семейные пары с детьми. Про меня наслышаны. Обращаются по имени. Самый балагуристый распределяет роли. Мне достаётся что-то второстепенное. Не помню что. Но как бы они будут стол накрывать, а мне какое-то "подай-принеси". Оно вроде и не обидно. А может быть, это они так, чтоб мне было легче. Чтоб пригляделся со стороны, "прижился". Но я шутливо лезу в бутылку. И почему-то сразу матом. "Ребята, да вы заебали!" И киномеханик тут же выключил сон. Пора вставать.                       

    На людей сваливаются беды, у других вообще горе. Что-то из пережитого. Когда вправе сказать, как их понимаю. Что-то неизбежно придёт и ко мне. Но даже если комменты открыты - да, впрочем, есть же и личка - всё равно не могу выдавить из себя слов поддержки. Не нахожу таких... ну... весомых... единственных.
   Как и самому не хотелось отвечать на комменты сочувствия. Здесь слова с обеих сторон кажутся лишними. Но как постоять рядом? Как осторожно коснуться плеча? Как подержать ладонь в ладонях?

    Вчера вечером на "Маяке" крутили весь диск Ялла "Три колодца" 1982 г. (Естественно, фирмы"Мелодия") У меня такой был и есть. До сих пор забавно (узбеки, ну простите) звучат строки из песни "Нет красивей" на слова переведённого стихотворения Махтумкули Фраги.
Моё сердце охватили сатанинские соблазны!
И от страсти на дутаре стонет яростно струна!
     Это я просто так.

     Музыка Алексея Рыбникова, стихи Рабиндраната Тагора в переводе Аделины Адалис. "Последняя поэма" (Это любовь).

       Как он органичен для России. Везде. Что из-за соседских заборов, когда я в гостях у родителей. Что на рассвете, откуда-то снизу от Дона. У меня уже множество таких фоток с крутого берега от тёщиной девятиэтажки. Теперь вот ещё одна. С петухом. 

       Мимо чешет алкашная компания молодых босяков. Впереди бугай Саша. Похоже, вожак. На ходу отчитывает подружку. Вот не подними глаз до её испитого лица... Слушайте, какие же зачастую шикарные фигурки у алкашек! Даром достались и впустую, без пользы уйдут.
     Следом массовка из двух неприметных чуваков. Замыкающим придурковатый энерджайзер. Жилистый, загорелый, как кирпич. В одних красных трусах. Тщетно пытается привлечь внимание вожака. "Саша! Саша! Да Саша!!! САША!!!"
       Тот наконец отвлекается от скубни с дамой. Энерджайзер резким (не пропил пока) движением имитирует, как разбивает стекло припаркованного автомобиля. "Вот так! С локтя! И можно ехать." Саша согласен.
        Энерджайзер догоняет даму. И впечатляет её количеством выпитого вчера. Дама сомневается. Энерджайзер вспоминает, помимо заявленного, ещё о двух бутылках. Даме нечем крыть, она уступает.
         Внезапно босяк останавливается перед рябиной. Зовёт Сашу. И они, словно два художника, наконец отыскавшие нужную натуру, любуются деревом. И со знанием дела обсуждают народную примету: рясная рябина - к суровой зиме.

    Снова растроган фильмом. Снова не смог выключить, несмотря на третий час ночи. Караченцов, Боярский, Леонов, Крючкова...