Отпишу-ка кого-нибудь ещё слабенького :-)

     В борьбе с депрессиями нам – психатэрапэвтам приходится использовать массу всевозможных методик. Одна из которых называется  «Точки роста». Это когда пациенту, уверяющему, что в этой жизни ему ничего не нужно, пытаешься доказать обратное. Прощупываешь и таки находишь что-то из неиспробованного, или разворачиваешь что-то знакомое, но с другой неожиданной стороны. Короче, ищешь за него же его «хочу». И даёшь ему это. Виртуально, конечно, в образах (мы ж не боги). Но таки действует. И со стороны слушать довольно забавно:
- Сан Саныч, а может быть, ещё одного омара? Только этого уже не под красное и не под белое. Мы ж с вами за рулём. Забыли?
   Кстати, а как с зимней резиной? Нет, не какая-нибудь там нижнекмская. Настоящая  Nokian Hakkapeliitta! Нешипованную? Да как скажите.
   И Людмилу Евгеньевну (ой, холёная женщина) прямо на столе. А? На годовом отчёте. А? На глазах у Сергея Ивановича. Который, тем временем Зоечку, вашу секретаршу. Ну естественно, как и положено в таких случаях секретаршам, исключительно в одних туфельках. Одна нога на сейфе. А? И потом поменяться. С Зоечкой. Нет? С Сергеем Ивановичем? Тоже нет? Ааааа, туфельками…. Да вы гурмаааан.
     И вот уже растрёпанная Людмила Евгеньевна распечатывает свежие колготки. Довоооольная. А у Зоечки на Ютьюбе уже первая тыща просмотров. Ну что, Сан Саныч, жизнь налаживается? А?

   Подняв тучу пыли, растрёпанный Пазик высадил Вовку перед последней базой отдыха. И поскрипывающим козлом поскакал в обратный путь. Остановки за три до конечной салон пустел. И Вовке всякий раз представлялось, что маршрут по некогда целой каменке, вдоль Дона, пустили специально для него. Дальше пешком. Под железнодорожный мост, вдоль заброшенного яблоневого сада. Потом поле вдоль и поле поперёк. Всё пришли.    Про этот канал Вовке рассказал сосед дед Игнат. Старик при случае нахваливал сазана, разогнувшего здоровенный крючок. Сам-то дед со двора уже ни ногой. И теперь Вовка, время от времени, приезжал отомстить дедову обидчику. Скорее, лишь поглазеть. Потому как хвостами по воде эти монстры молотили наотмашь - брызги до берега. Но никак не желали разгибать крючки. Поначалу Вовка огорчался. Уж очень хотелось привезти домой хоть одну такую рыбину. Ну или хотя бы побороться с ней и рассказать деду Игнату. Но не ловилась рыбка, ни большая, ни маленькая. Ну вот ни какая. И Вовка попутно стал искать другое доступное развлечение. А когда нашёл и распробовал, то ездил, считай, уже только за этим.
   Из одного попавшего к нему журнала Вовка узнал про нудизм. Это когда на специальном пляже и женщины, и мужчины, и дети вперемешку голые. Вовкин личный нудизм от журнального отличался. Во-первых, окрест ни души. (А то б разделся он, как же.) Но главное, на фотках в том журнале все были какие-то безразличные. Как ни в чём не бывало. А вот стоило раздеться Вовке, как у него вставал. Сильно вставал. Очень сильно. Того и гляди, брызнет. Потом отвлечётся и пройдёт. Но стоило ему вновь осознать себя абсолютно голым - не в ванной, под душем, где нагота логична и ты скрыт от всех дверями и шторкой, а в чистом поле - как сладкое напряжение возникало с прежней силой.
    Как обычно не клевало. Вовка, помимо удочек, стал готовить пару донок - зря что ли привёз? "Что-нибудь уже поймал?" - неизвестно откуда рядом материализовалась девчонка. Ему б прикрыться, а лучше сигануть в воду - позорище: ладно голый, но у него ж стоит! – да только Вовку, как сковало. А если честно, он даже когда-то мечтал о таком повороте. Да, вот так вот и мечталось: появляется девочка и спрашивает: "Клюёт?" "Неа", - выдавил из себя Вовка: "Тут никогда не клюёт". Девчонка ответу не удивилась. "Вообще тут рыба есть. Только не ловится", - потянулся Вовка за джинсами. Но девчонка опередила: "Я тоже буду загорать. Ты не против?" Ха! Против… Беленькие трусишки закачались на ветке рядом с платьицем. Вовка несмело обернулся. Девчонка стояла совершенно голой. Точь такая же, как и он сам. Ну разве что у него отчаянно вздымался к солнцу. Но девчонку это как будто не интересовало. "Ты не отвлекайся, забрасывай. Утро заканчивается. А днём рыба не ловится". Вовка нагнулся над донками. Клёвая! Девчонки из его класса задразнили б тут же и навсегда. А эта как ни в чём не бывало. И сама разделась, а ведь считай уже взрослая. Постарше наших уж точно выглядит. Грудки, как грушки спелые. Такие, как Вовке нравятся. Да собственно, перед кем он пыжится? Других-то он толком и не видел. Но эти, точняк, самые красивые.
    Видя, что рыбак занят, девчонка с расспросами не лезла. Сидела на камне, заплетала косы. Косы Вовке нравились тоже. Такие пышненькие, не тугие. И тоненькая прядка, спускающаяся промеж лопаток. Рыженькая.
   "А смотри, как я могу". Девчонка стояла на одной ноге, вытянув вверх другую и поддерживала её руками. Получалось, как бутончик тюльпана. Вовка знал из телика, что это элемент из фигурного катания. Его канадка Дениз Бильман первой выполнила. Так и назвали: бильман. Девчонка была повёрнута как раз к Вовке. Грудки потянулись за устремившимися вверх руками. Загорелый животик напрягся. А чуть пониже лобка, покрытого лёгким рыжеватым пушком – не то что чёрные кучери армянки Анжелки, за которой он с пацанами подсекал в девчачьей раздевалке спортзала – вытянулась в струнку щёлочка. Так сильно, что он даже занервничал: "А может не надо?". Ну вдруг девчонке больно? Та пожала плечами и лихо стала на мостик. Вовке вспомнилась Светка Скоркина. Она занимается в какой-то секции. В акробатической что ли. Или гимнастической. Такие сальто-мортале на физ-ре выкручивает. А коронка у неё – стойка на руках. Самый сложный вариант. Силовой, с прогибом. По мере того, как Светка медленно выпрямляется, юбочка начинает сползать. Мелкими рывками. Ниже, ещё ниже. Пока не открываются тонкие в обтяжку розовые короткие шортики с шовчиком, словно разделяющим на две половинки комочек промеж Светкиных ног. Ну знаете, бывают ещё такие летние брюки для взрослых женщин. То ли фасон подкачал, то ли это специально задумано, но шов проходит как раз ТАМ и кажется, что женщина не носит трусики. Светкин комочек волновал всех пацанов в классе. Спорили: мускул ли это от всяких спортивных тренировок или заросли, как у армянки Анжелки. Двое самых смелых решились спросить у Рената, с которым Светка встречалась с пятого класса. Оба неделю светили фингалами. А Ренат поссорился со Светкой. Та хоть и не закончила свои акробатические выступления, но в спортзале уже появлялась в шортах из плотного чёрного дермантина, не оставлявшего места фантазиям. "Половая" жизнь девятого «А» сошла на нет. Выручил штатный художник Витёк. Собравшись с самыми наблюдательными, он составил и размножил фоторобот. Чем вернул страждущим вожделенный образ. Похоже, у Витька получилось близко к оригиналу. Потому как Ренат и Светка раздружились напрочь. А Витёк почему-то остался цел.
   Но одно дело воображать что там под шортиками... Девчонка продолжала стоять на мостике, словно специально для Вовки. И он жадно пялился и пялился, пользуясь тем. что видеть его девчонка не могла. Какой соблазнительный комочек. Слегка припухшие чуть более тёмные губки, где-то там соединяющиеся в клитор, о котором Вовка пока имел лишь теоретическое представление. Просветитель Генка вещал, словно заучил из книги: "... кроется основной источник женского наслаждения". Сейчас бы как в родительской кассете… (Нашли куда спрятать - в его старый конструктор. Да там же крепёж!) Боднуть грудку-грушку, чтоб качнулась. Прочертить животик губами до самой щёлочки. А там, потянуть воздух ноздрями и прижаться осторожным поцелуем, Прислушаться к её дыханию и снова поцеловать, уже крепко, не опасаясь отказа. И ещё, ещё...
   Ну конечно же Вовка ни на что такое не решился. А если обидится? Вдруг сморщит носик и припечатает взрослой фразой: «Вам всем только одно нужно»? А ведь она так и скажет. В этом Вовка не сомневался. Разочаруется и уйдёт навсегда. А расставаться ну никак не хотелось. Вовка мечтал о такой девчонке. В уме даже всплыло: "В здравии и радости, и где-то там ещё…" Потом они ели прихваченные Вовкой бутерброды маминого изготовления. Купались, чуть отойдя от заброшенных донок. (Всё ж таки рыбалка.) Болтали о школьном, родителях, дворах и приятелях. Играли в города (Вовка победил). И ни разу, ни разу(!) девчонка не посмотрела Вовке ниже пояса. Он же при всякой возможности зыркал на девичьи прелести. Так день и пролетел.
   Предчувствуя расставание, Вовка решил признаться. Но вместо "я тебя люблю", губы точно сами промямлили: "А я никогда раньше не видел голых девчонок". "Да ты что!" - усмехнулась она. И впервые опустив глаза, не удержалась и щёлкнула по торчащему члену. Вовка едва успел отвернуться, как тяжёлые капли придавили к земле лист подорожника. Когда Вовка весь красный от стыда оглянулся, девчонки уже не было.
   Они встретились много лет спустя.
- Привет, рыбачок.
- Привет.
- Как жизнь?
- Нормально.
- Учишься? Работаешь?
- 5-й курс.
- Женился на Скоркиной?
- Женился. Близнецы у нас. Два пацана.
- С кем-нибудь видитесь?
- Да почти ни с кем. Вот только Ренат часто заходит. Пацанов игрушками завалил. Слушай..., а давай, ну как тогда? Поедем, позагораем. Вот прям сейчас. Давай, а?
- Окстись, Вова. Позагораем… Октябрь месяц. Дуй домой. Там Ренат уже второй час сидит. Тебя дожидается.

      И никакой самодеятельности.
      Каюсь, троим обычное сообщение переделал Фотошопом в цитату. Но, поверьте, бывают дни - да что я вам... - 90 процентов сообщений, пришедших на почту, это сплошь цитаты. Причём, и от тех, кто доселе был холоден к этому делу.  Может быть, цитата - это и хорошо или просто никак. А всё ж хочется не собирательтва и размножательства. Живого языка хочется.

     После вчерашнего укладывал ребят на полочку, выпал ещё один "цветок". Ты поймёшь.

Музыка С.Намина Стихи В.Харитонова    "Стучат колёса"          текст

      Официальный сайт Группы Стаса Намина "Цветы". - http://www.flowersrock.ru/

     Уже давненько, зайдя в профиль заинтересовавшего лирушника, обнаруживаю там знакомые ники. Теперь же всё наглядно. Есть разделы: «общие друзья» или «их читают ваши друзья». Копаться не надо. Итог таков: либо мы сбиваемся в стаи по интересам, либо просто интернет довольно-таки тесен. Второе предположение и буду проверять.
      Люблю знаете-ли чистые эксперименты. Сначала погонял поисковики на тему Сергей Лысенко. В разных вариантах. Плюс «музыкант», «гитарист», «РИИЖТ», «Донецк» (кажется, он оттуда). Ноль. Вот и хорошо. Пусть он найдётся косвенно, через десятые руки, а не простым кликом. И даже неважно, вернётся ли мой «камень» «с одной тиной морскою» или просто немножко о тебе расскажу. Хотя конечно было бы приятнее услышать: «Алик, ничего из этого не помню. Но всё равно рад тебе, чувак!»
      Это ж у тебя было любимое приветствие. Подойти к кружку пацанов. Обнять за плечи,  просунуть в круг голову и спросить: «Ну шо, чуваки?» Помню, как ты пытался нас развести, мол, сигареты «Лира» выпускаются для солистов. Помогают голосовым связкам. Витаминизируют.
       Помню, как мы «на окне» завалились в бабкину халупу рядом с РИИЖТом, которую ты снимал с кем-то на двоих. Поразило, как ты взял акустическую Кремону и один в один слабал вступление к «Летнему вечеру» «Цветов» - эдакаму советскому «Отелю Калифорния». Ну вот нота в ноту. Блеск!

  А уходя, нежно погладил гладкий бок стоящей отдельно на стуле электрической «Eterna De Luxe 25» немецкой фирмы Musima: «Кормилица моя»
       Помню, как в репетиционной комнатушке за сценой на слух поправлял мою «вариацию» «Бандидо LaBionda».  Выстукивал на удивление настроенными клавишами чуть ниже моей версии. Димку-то Помазана помнишь? Он вроде тоже с гитарой на РИИЖТовскую сцену выходил. А ты вообще года шестидесятого наверное? Постарше нас чуток был. Ну не всех, конечно. Рабфаковцы такие же были. Сашка Рябухин, Ванька Матыцин, Женька Терехов Сергей Земцов, Колька Теплов...
         Вспоминаю твои так и оставшиеся неиспользованными приглашения в женскую общагу: «У нас там такие секс-парады!»  Ещё многих и кой-чего по мелочам помню. Но не помню, почему твоей фотки нет в нашем самодельном выпускном альбоме. Перевёлся? Отчислили? И вообще твоей фотки не нашёл Может быть, где-то на слайдах? Короче, здорово, чувак! Рад тебя слышать! 

   Во всяком случае, "молоко Богоматери" - как верней перевели в прошлом ноябре. Когда это вино в "Пятёрочке уже уценяли на вот столько. А то, гляжу, в поисковых запросах нет-нет да и поинтересуются. Где, мол, да сколько?..

     а наш забор на работе на самом-то деле сделан не из тевтонских крестов или под четырёхлопастые пламенные моторы. Это же сплошь венецианские маски! Бери, выламывай, надевай и наслаждайся: плети интриги, твори зло.

        Давно хотел попробовать себя в эротическом жанре. 

    Денис дождался очередной «тройки». И едва трамвай стал притормаживать, неторопливо покинул остановку. Возле табачного ларька остановился и, как разведчик, наклонился над «развязавшимся» шнурком. Её снова не было.     
     Бред какой-то. Ведь Рита совершенно не в его вкусе. Курящая, немного старше, уже начавшая полнеть, с крепкими, хоть и прямыми ногами, с коротко стриженной, по ходу самостоятельно, чёлкой. И голос: резковатый, поскрипывающий. А всё ж вчерашнее не отпускало. Хотелось продолжения. И сегодня он был к нему готов.
      А вчера они ехали втроём. Вместе вышли с проходной, всем подходил один трамвай. Только Даша была не одна. «Знакомься, это Рита. Наша новенькая» бухгалтер. А потом уже пешком им оказалось в одну сторону. Вдвоём, уже без Даши. Отмалчиваться было как-то неприлично - ну если уж знакомы. А у Дениса было правило: даже если женщина ему и не нравится, легкий флирт не помешает. Вроде бы ни к чему не обязывает, зато женщина чувствует, что её принимают за женщину. Ну вот и дофлиртовался.
     Притиснутый в укромном уголке к нагретому за день кирпичному забору Денис просто опешил. Руки Риты было потянули его за плечи, но тут же опустились на бёдра. Она словно умела читать мысли. Ведь именно это Денис и подумал: «Не хватало ещё целоваться». Не обращая внимания на пассивность, Рита уткнулась Денису в грудь и шумно вдохнула. Так вдыхают запах разломленного каравая или горсть малины. С удовольствием, расширив ноздри, предвкушая.
     Парень стоял столбом. Но Риту, казалось, это не смущало. Её руки мягко прошлись по джинсам Дениса. Далеко вниз. На обратном пути, углубившись и слегка раздвинув ноги. Ещё раз и ещё. Задрали футболку, вскарабкались до лопаток. Потом медленно скатились по бугорочкам мышц и воткнулись уже за пояс джинсов. Джинсы были тесными, но руки на знали преград. Тесно -  не тесно. Руки хотели и всё. И вот уже ладони завладели ягодицами, то нежно впечатывая их одну в другую, то разводя, насколько это позволяли тесные джинсы. Руки попробовали переместиться к лобку. Но ничего не вышло. И тогда вжикнула змейка.
     Дениса поразила метаморфоза: как девчонку! Ну вот так же он когда-то в детстве подбирался к своей Кате. Когда целоваться уже мало, а ЭТО САМОЕ ещё нельзя. Так её мама постановила: «Вот женитесь…» Ну и исхитряйся, а слово держи.
     И он увлекал подружку в любой укромный уголок. Где так же мешали тесные джинсы. Но если перебороть неуверенные девичьи руки и расстегнуть змейку, то можно немного больше. Потом ещё больше. До тех пор, пока не «всё, хватит!». И так до следующего укромного уголка или подъезда.
      А летом в подъезде вообще красота. Не нужно возиться с тесными джинсами и кофтами. Сарафан так быстро взмывает и если что, так же быстро опускается. А пока Катя, прикрыв глаза, держит подол, слегка расставив ножки, ты садишься перед ней на корточки и целуешь, целуешь… Сначала животик, потом на губах ощущается ткань трусиков. И этот запах. Однажды Денис узнал, что так пахнет дезодорант «Интимный». Лучший запах на Земле. Через много лет, будучи в командировке в Москве, он наткнётся на «Интимный» в одном из парфюмерных отделов. Купит, придёт в гостиницу и будет мастурбировать.
      «Как девчонку», - эта мысль и необычность ситуации, когда не он уламывает женщину, а наоборот заводила Дениса по полной. Рита не понимала его бездействия если вот же он, ну просто колом торчит. Во всяком случае так чувствовал её животик. А дотронуться руками она не решалась, однажды уловив, движение бёдер «не надо». Или снова прочла мысли: «Руки же грязные». Но, как бы подтверждая, что ему всё очень-очень приятно, Денис вытянул руки вверх и ухватился за край забора. Получилось, как будто со связанными руками. Рита улыбнулась.
       Этот старый район замирал, как только над городом спускались сумерки. И всё же их спалили. Мимо пропыхтел лысый дядька с портфелем. И хоть было темно, и забор прикрывали густые кусты сирени, толстяк оказался глазастым. Оценив зрелище: висящий на руках парень с расстёгнутыми джинсами,  а рядом совершенно одетая девушка, он присвистнул и неизвестно к кому обратился: «Помощь не нужна?». Рита тихо «скрипнула»: «Мы уж как-нибудь сами», Денис поспешил присоединился: «Спасибо, дядя, всё нормально». Толстяк хихикнул: «Ну вы, блин, даёте» и запыхтел дальше.
       Пока дошли до перекрёстка, где каждому нужно было в свою сторону, Рита ещё трижды затаскивала Дениса в темноту. Он не сопротивлялся. Его колотило от возбуждения. Он даже выискивал глазами: где же снова почувствует себя девчонкой, когда твоя задача - сохранить голову, не растаять, «уцелеть». Несмотря на то, что очень хочется нарушить и будь, что будет.
      Напоследок Рита села на присядки и копной волос провела по вылезшему из расстёгнутых джинсов «пузырю» трусов. Нет? Тогда мельком скользнула щекой. Денису не хотелось минета. «Незнакомая женщина. Мало ли». Рита «прочла», вздохнула и повернула за угол. Денис так и не дождался, пока в джинсах всё уляжется. Шёл и ругал себя за нерешительность. "Завтра. Завтра отдамся ей в первом же подъезде".

      Прошивал на работе очередной журнал учёта чего-то. Сотрудница попросила продырявить шилом. Шило влезало с трудом. Спошлил, дескать, девственница досталась. И тут же переключился:
- А ты свой первый раз помнишь?
- А что, разве кто-то не помнит?
- Ну и как ощущения? Ну вообще.
- Плохие ощущения. Больно.
- А если бы парень был бы более терпеливым и нежным. Ну как-то бережнее…
- Не знаю.
- Ну а во второй раз?
- Да то же самое. Больно.
- Вот ведь как. И что ж тогда за интерес было делать это второй раз, если снова плохо, снова больно?
- Ну любовь. Казалось, так надо…
        И ведь ничего не меняется. Помощи ждать не откуда. Школа берётся уточнить: «чем», «куда», и что из этого выйдет. Да и то, пряча свой румянец за одёргиванием хихикающих учеников. О том, как облегчить вступление девушки в половую жизнь, речь не пойдёт даже на факультативе. Куда ту девушку всё равно ни за что не пустят родители, рассуждающие по-старинке: "А не рано ли ей про это?" И не доведёт ли изучение теории до практики?
       Не пустят. Но и сами не помогут. Ну не представляю я мамаши изображающей позу со словами «а вот если б, доча, он в первый раз поставил мкня вот так…» Папе – на себя примеряю – тоже как-то не с руки объяснять сыну, мол, ты, сынок, сначала поцелуй ей там, полижи... Не торопись. Вот и получается… Ну хорошо, если у девушки первым будет кто-то чуть старше и опытней. Который не орлом налетит, а забудет в её первый раз о себе.  
       Слушайте, я, наверное, сейчас глупость скажу. А вдруг так Природа специально задумала? Ну чтоб из девушки в женщину – это не как в пупке поковырять? Ну чтоб какой-то барьер. Хотя, нет.  И впрямь, глупость. Зачем же то, что будет связывать нас нежностью, страстью, удоволетворением, деторождением, обязательно должно начинаться с «больно» и «плохо»?! С какой-то обязаловки «ну, любовь, наверное, так надо…» И ведь не забудется, как всё плохое. Даже в пятьдесят. 

      Тут я уже постарше. Ха! Мемуары «Каждому возрасту свой забор». Или лучше «Мой путь в заборах». Из бабушкиного двора наша компания незаметно перекочевала в двор «хлебного». И слилась с тамошними пацанами. Для москвичей или ещё кого «хлебный» царапает ухо. У них там булочные. А по мне так «булочная» - это как-то напыщенно, как-то по-мещански.
      А двор с таким же успехом могли бы звать и «аптечным». Стенка в стенку с магазином «Хлеб» на Сержантова была аптека. Во двор выходили их служебные входы. Или выходы. Ну да, выходить должны выходы. Аптечный не слишком заметный. А вот к заднему крыльцу хлебного несколько раз подъезжал хленый фургон. Дядька распахивал дверцы, подтягивал крючком лотки со свежим хлебом и переставлял их на приёмное окно. У водителя можно было купить самый свежий хлеб. И без очереди.
      Ещё двор можно было бы звать и «садиковским». Тем более, что детский садик для нас был поважней хлебного и аптеки. Нет, вообще-то и аптека с «хлебным» не были для пацанов пустым звуком. В аптеке продавались гематоген и аскорбинка. Ну а в хлебном можно было наскрести на кирпич белого за 20 копеек. Но лучше было купить вскладчину на всю компанию серый по 16. Он душистее. Батоны  - это блажь. А бородинский, конечно, хорош. Только его б постным  маслицем взбрызнуть и сольцой присыпать. А это нужно домой. Могут и загнать. .
      Рисковый народец пробовал тырить бублики или сайки. Я дважды осмелился на маленькие булочки по три копейки. С изюмом такие. Не поймали. Ну я и не стал дальше испытывать судьбу. Эти булочки, когда свежие, очень вкусными были. Только засыхали быстро. И их, в конце концов, придумали упаковывать рядами в полиэтилен. Штук по 5-6.
       Детский садик был центром притяжении. Превращался в нашу вотчину вечерами, когда детишек разбирали. И конечно же по выходным. Вот странное дело. Ведь была спортплощадка за школой, где ворота, всё огорожено высоким забором, окна зарешёчены. Таки нет. Нам для футбола милей был пятачок перед детсадовским корпусом. Где изредка бились стёкла, прекращая очередной матч. Но на другой день всё повторялось. Из «гастрономовского» двора к нам прибывала команда поискусней нашей. И мы бились с ними, так никогда и не сумев победить. Зато наши пацаны в теннис лучше ихних стучали.
      Своими силами, без чужаков, мы предпочитали играть в «минус пять по крыше». Это, как обычное «минус пять». Только лупить мячом нужно было не по стенке, а по шиферной крыше садиковского пищеблока. Над ним вплотную так удачно возвышалась глухая стена пятиэтажки. «Минус пять по крыше» - моя придумка. Ну вот мне так помнится. Очень, я вам скажу, популярная была игра.
      На несколько дней наши спортивные забавы прерывала поспевшая тютина. Вдоль корпуса садика росли три здоровенных дерева белой тютины. Не слишком крупной, но сладкой.
       На фотках забор уже обшит листами железа. Но это потом сделали, когда во дворе уже хозяйничало следующее поколение. А в наше время поначалу вообще боковая калитка была нараспашку. Потому как людям далеко обходить было. С одной стороны открыта калитка, а с другой были вечно распахнуты две створки здоровенных ржавых ворот. Потом эти побочные проходы законопатили. И тут же, словно в насмешку, рядом с калиткой появилась «дырка». В смысле, разогнули прутья. Мы потом пробовали повторить – плёвое дело. Хватаешься руками за один прут, упираешься ногой в следующий. Навстречу тебе помогает другой тимуровец. Секунда дела.
       Это было время, когда на наших девчонок хотелось уже не только смотреть. Чтоб соблюсти приличия, придумывались разные способы. Игры с пленением и якобы привязыванием к дереву. Копаешься, копаешься, а верёвка всё никак не распутывается… По осени тоже был интересный вариант. Просишь погреть свои руки в карманах её курточки. А потом подслушиваешь, как одна возмущённо рассказывает другой: «Он трогал мою «сестру»!» Ну так у них это дело называлось.
       А давайте, я на этой эротической оптимистичной ноте и закончу повествование о трёх главных заборах моего детства. Спасибо. 

Серия сообщений "Мои заборы.":
Часть 1 - Без заголовка
Часть 2 - Без заголовка
Часть 3 - Без заголовка