А то я в прошлый раз голословно. Не успел сфоткать. К тому же в поисковых запросах увидел, что народу любопытно: "где", "сколько стоит"? Отвечаю. В "Пятёрочке". Ну если акцию подкараулите. На здоровье :-)

      Нет, не какую-нибудь замануху насчёт кредита или «дай-дай-дай» из налоговой. Настоящее письмо. От друзей или родни. Да чтоб рукописное. И желательно, толстое - в несколько страниц и с фоткой. А помните, какие раньше были конверты? Тетрадный листок в них по ширине не входил. И приходилось краешек заворачивать.

       Могу дать такое почитать. Можно-можно. Там никаких секретов. Да и вообще оно написано аж в марте 1987. Старенькое, в пожелтевшем конверте, но куда свежей сегодняшней глянцевой казёнщины. Живое. Вот прям вижу, как Сашка Зубченко чешет авторучкой в затылке, подбирая слова, чтоб не обидеть по поводу полученной кассеты. Интересно, какой он сейчас?..
         Мы познакомились в Красном Селе. Это под Ленинградом. В учебном центре Академии Тыла и Транспорта. У меня в институте военка была по специальности ВОСО (военные сообщения). А страна в те годы не жалела денег на переподготовку офицеров запаса. Короче, послали меня на сборы. Наверное, какая-то ошибка вкралась. Я ж тогда всего года два, как диплом получил. Так что могли бы разок-другой сгонять на недельные при институте. Но тут бац и сразу при академии – круче, говорят, не бывает.
         Класс! 55 дней. В депо зарплата идёт. Дак ещё и на сборах что ли офицерские 70 рубчиков выплатили. Кормили прекрасно. А можно было и в офицерскую столовку наведываться. Там мясо во всяких давно забытых видах, выпечка домашняя... И дёшево. Центр практически в лесу. За казармой бывало и зайца спугнёшь. Вот только комары донимали. Роса. Трава растёт, как на суперфосфате. Косить - не перекосить. Из нашей группы несколько человек согласились обкашивать территорию. Ну лишь бы не учиться. Так их ещё и раньше домой отпустили. 

        А мне и на занятиях неплохо было. Преподы ж понимали, что нам эта учёба… Ну и велись на поговорить. Если правильно вопрос задашь, то может и целую пару провспоминать. Там же и боевые офицеры преподавали. Им было о чём рассказать. Да и те, что не воевали, тоже много интересного знали. Короче, лафа.
         Жили в обычной казарме. Заходили в казарму к солдатикам из батальона обслуги – всё так же. Ну разве что при входе у них уголок с «железом». Турник, штанга, гири-гантели… А зато их не пускали на тренажёрную площадку. Я так пристрастился. Утречком непременно туда. И весь комплекс. Подтягиваться стал вдвое больше. Из всего срока только один день пропустил. В наряде был.
        Нееее, не по кухне или ещё в каком «чёрном». Мы ж типа офицеры. Охраняли макет местности, который для учений. 22-го июня дело было. Вдруг как вылезла луна. Быстро, да такая огроменная! Наши ростовские луны помельче будут. Ну а помню ж, что 22-е - день начала войны. А тут «ядерный взрыв» из-за горизонта высовывается. Перетрухнул маненько. Ну вдруг охраняемый макет ударной волной повредит
         Ааааа, ещё вспомнил. Тем летом Чемпионат Мира по футболу был. Я сдуру предсказал, что Аргентина победит. Несколько стаканов компота выспорил. Такой гордый ходил.
        Ну чего ещё… Из макарова постреляли. Не так, чтоб уж много. Но до этого я вообще только из калашникова пулял. Турнир по шашкам организовали. Я всю казарму обыграл. А меня один молдаванин сделал. По фамилии Кузуйок. Небрежно так, одной левой. Уже к середине партии. Сказал, что у него второй разряд был когда-то по шашкам. Представляю, что со мной сделает перворазрядник. А я-то чуть было ни загордился.
        Увольнительные были по выходным. Разрешали даже не ночевать в субботу. Просто оставляешь адрес, где тебя, ежели чего, искать и пожалуйста. Переодевались в штатское, спускались в Красное Село, садились на электричку и катили в Ленинград погулять. Или в баню (куда-то на полпути между Красным Селом и Балтийским вокзалом). Помнится засмотрелся там в магазинчике на девушку. И видимо, так жадно глянул, что она улыбнулась и язык показала.
        Ну да, за 55 дней без женского пола одичаешь. В учебном центре женщин ну очень мало было. Хорошеньких, так и вовсе две. В библиотеке одна такая обитала. Не столько хорошенькая, сколько... ну какая-то манящая. Загорелая такая стройненькая в голубеньком платье. А я ж «секретчиком» был. Таскал чемодан с нашими конспектами, опломбировал, сдавал-получал под роспись. И каждый день любовался библиотекаршей, когда она за нашим чемоданом наклонялась.
       А однажды шёл в Красное Село за телефонисткой, кажется. Ой, шикарная женщина. Так ловко дырку в заборе преодолела. Я за ней, как бобик на верёвочке. В Красном Селе уж и вокзал прошли, а я никак не оторвусь. Юбочка вокруг бёдер порх-порх, порх-порх… И, как назло, ни ветерка! Вот и вся эротика за 55 дней.
        Народ на сборах был, почитай, со всего СССР. И возрастов разных, и званий. Нас из Ростова трое было. Все рижтаки (блин, не люблю, когда так называют выпускников РИИЖТа, но традиция, панимашь). Мы всё больше с Вовкой водились. Ну взгляды на жизнь у нас совпадали. Опять же тренажёры – он бывший штангист. А Вадик… Нет, он хороший парень. Но более правильный что ли.
       Рядом с моей стояла койка здоровенного бравого мужика из Киева. Василенко. Калмыков с десяток было. Угощали меня своим чаем, когда я про него что-то нелестное вякнул. Из Сибири был зам начальника какой-то станции. Юморной чувак. Из его присказок запомнилась «джерга пуштунских племён порешила…» Сашка Зубченко и капитан Белан (не помню имени) были из Алма-Аты.
        С Зубом мы сошлись на Розенбауме. Ходили, распевали на пару: «Блестящие тускнеют офицеры, Как говорится, Боже... даждь нам днесь... Уже не так изысканны манеры…». Всё, что помнили, то и горланили. А потом пытались дойти своим умом: что ж это такое значит «даждь нам днесь». Чем-то мы с Сашкой были похожи. Может быть, эдаким внешним рас….здяйством?
        После сборов переписывались. У меня хранится семь его писем. (Не только его. Вообще ничьи письма не выбрасывал). Я записал и послал Сашке кассету с новым Розенбаумом, который пел «не своим» голосом. Это у Артурчика магнитофон так торопился. А уже работая фотографом в НИИ, звонил в Алма-Ату, естественно, за казённый счёт. А шеф ломал голову над счетами: «Какая Алма-Ата?! У нас же с ними ни одного договора!».
       Ладно, больше не отвлекаю. (В смысле, уже всё рассказал). Читайте письмо. Теперь такие редко встретишь.

      Нет, я не поклонник "Дюны". И не вдумывался в текст этой песни. Но зацепила и всё тут.   
      

"Воздушный змей" 1997г.
 Музыка: Тофик Мамедов
 Слова: Тофик Мамедов
исполняет группа "Дюна"
из альбома "Тринадцатый"

Ты прости меня, моя страна,
Что давно живу в плену дорог,
За бокалы крепкого вина,
От ошибок Бог не уберёг.
За игру безумную мою
В дальних странах, где ни снег, ни дождь,
Но такой, как ты, я не найду,
Жизнь - она ведь правда, а не ложь.

Воздушный змей, его полёт высок,
Лети к родимой стороне, милок.
И мне всё кажется, мне кажется,
Налью сто грамм и свяжутся
Две жизни, как две нити в узелок.
И мне всё кажется, мне кажется,
Налью сто грамм и свяжутся
Две жизни, как две нити в узелок.

В небе стаи белых журавлей
Улетают в тёплые края,
А к тебе летит воздушный змей,
А за ним святая боль моя.
И несёт меня судьбы река,
Вновь бродягу гонят вдаль мечты,
Но я вернусь к тебе, моя страна,
Не сгорят моей любви мосты.

Воздушный змей, его полёт высок,
Лети к родимой стороне, милок.
И мне всё кажется, мне кажется,
Налью сто грамм и свяжутся
Две жизни, как две нити в узелок.
И мне всё кажется, мне кажется,
Налью сто грамм и свяжутся
Две жизни, как две нити в узелок.

Воздушный змей, его полёт высок,
Лети к родимой стороне, милок.
И мне всё кажется, мне кажется,
Налью сто грамм и свяжутся
Две жизни, как две нити в узелок.
И мне всё кажется, мне кажется,
Налью сто грамм и свяжутся
Две жизни, как две нити в узелок.

И мне всё кажется, мне кажется,
Налью сто грамм и свяжутся
Две жизни, как две нити в узелок.

        В смысле, стоят эти трое где-то между Батайском и Мокрым Батаем. Ну или скажем так, в начале трассы на Зерноград. Мы мимо них на тёщину дачу ездим. 
                                  

"Я обожаю твои цветы" Авторов песен "Дюна" тщательно скрывает.  Но вроде бы текст самой Сенчуковой

      Нормальной совместной фотки не нашёл, ни на сайте "Дюны", ни на сайте Натальи Сенчуковой. Ну и флаг им... А песня всё равно нравится.

      Кстати, насчёт "скачать". Если просто кликнуть на эту кнопку, то через какое-то время врубится проигрыватель, кажется встроенный в IE (ну у меня так). А если клинкуть на "скачать" правой кнопкой мыши, и выбрать из менюшки строку "сохранить объект, как..." (уже левой кнопкой), то скачаете. Естественно, пока администрация не перекроет и эту возможность. 

      Ну что, народ, все, желая спокойной ночи своим машинкам, проверили: выключен ли ближний свет фар, который мы по новым правилам обязаны «как только, так сразу»? А то ж, я так понимаю, некоторые ещё колесят на колымагах «старше десяти», до которых никак не дотянется Минтранс. И не имеют всяких там звуковых напоминалок. А прилепить на панель лейкопластырь с надписью «ВЫКЛЮЧЬ СВЕТ!» - пока руки не дошли. (Ой, сколько теперь аккумуляторов будет посажено!)
      Опять они заботятся о нашей безопасности. Мало того, что за городом помогали Солнцу светить. Теперь ещё и в городе будем. Ну-ка, законодатели, признавайтесь, чей кум в Россию автомобильные лампочки поставляет?
      Кстати, поправки, как всегда, «на вырост». Ближний свет… У одного ближний… ну как у меня. А у другого ксенон так брызжет – и дальнего не надо. Значица, в очередных устрожениях ПДД будет введена конкретная норма светового потока. Контролировать её станут вновь разработанными приборами и специально обученными гаишниками. Штрафы и всё такое – это как водится. Водителей старых машин обяжут установить дополнительные источники ближнего света. Ну как в случае с дублирующим стоп-сигналом.
       Будем считать, световой ресурс безопасности автомобиля исчерпан. На очереди звуковой. С этим ещё проще. Заранее делать новые глушители дырявыми. И по вувузеле каждому за щеку. Водителю – за левую, пассажирам – смотря, у какого окна сидит. Контроль минимального порога громкости возложить на мелкий и средний бизнес. Его действительно пора уже развивать.
      А если серьёзно, то ради нашей же безопасности предлагаю запретить прямолинейное движение в пределах одной полосы. Ну вот катит рядом с тобой транспортное средство. Ровненько, предсказуемо. Это ж какая скукотища. Уснуть можно. А ну как оно «бёдрами завиляет» (водительницам должно понравиться). Да ты так в руль вцепишься! О-го-го какая безопасность будет.  

       Да знаю я, давно уже знаю: правильно будет ДУРШЛАГ. Но издетское ДРУШЛАК, по-моему, звучит… Во всяком случае, безо всяких там ДУР.
      Или, к примеру, ПРОТВЕНЬ – совсем не то, что какой-то там ПРОТИВЕНЬ. Ну ведь противное же словцо - ПРО-ТИ-ВЕНЬ. Фу!
      Вот и мучаюсь. Говорю правильно и мучаюсь.

     Оду детскому садику я написал давно. А недавно в родительском альбоме наткнулся на наши детсадовские фотографии. Так что повторюсь теперь и с иллюстрациями.
     Родительский альбом… В нём почти не найти цветных фотографий. Зато есть неожиданно синее перо сойки, засушенные на память о Юдино подснежники, самодельные мамины стихи-поздравлялки. И все там такие молодые. Навсегда. Потом покажу.      

      В последний детсадовский день, перед самым расставанием, я попросил домашний адрес у Маринки Малюк. Зачем? Не знаю. Ну где-то видел, что так делают. Вот уже больше сорока  прошло, мы с Маринкой ни разу не виделись. Но затвердилось крепко: «Зеленодольская 56, квартира 11».
      Однажды, ещё выгуливаемый родителями, вдруг обнаружил, что Зеленодольская – это ж вот оно, совсем рядом! Порывался искать 56-й дом… Но меня незаметно урезонили. И я согласился: сказка должна оставаться сказкой. Давайте-ка, я вам её расскажу.
      Я трудно свыкался с мыслью, что родители надолго могут оставить меня одного. Пусть даже и не в пустой квартире, а детском садике с красивым названием «Земляничка». И не то чтоб одного - там было полным-полно таких же детей. Таких да не таких. Они вот не рыдали. А я - навзрыд.
      Выл, хоть мама и обещала забрать даже не вечером, а ещё до наступления тихого часа. Ну вот сколько до того тихого часа времени? Туда-сюда, поели-поиграли - и вот уже мама. А потом ведь и не сразу домой. Сначала пойдём в игрушечный. Я верил. А всё одно рыдал.
       Но дело ж было в сказке. Где рано или поздно помогут. Вот кому первому надоешь своим нытьём, тот непременно и поможет. Кухарка тётя Света молча поманила меня из коридора, продолжая возиться у плиты. И оказалось, кухня - не то место, где хочется плакать. А тут как раз и добрая фея за мной пришла.
       Вообще-то фей в сказке работало сразу две. Посменно. Одну звали Людмилой Ивановной. Другая - Людмила Александровна по идее тоже была доброй. Только раздражительной. Наверное, это из-за фамилии. А может и не из-за фамилии, а потому, что дети ей постоянно чем-то докучали. Особенно фею Редькину раздражало, когда во время тихого часа кто-то просился в туалет. Поэтому я до сих пор перед сном иду, так сказать, прозапас. Даже если ни капельки не хочу. Синдром Редькиной у меня.
       Короче, тихий час я не любил. Он у нас был навроде испытания. То кто-то сладко уснёт и «нальёт» полный матрац. Ну не то чтоб заругают. А и без внимания оплошность не оставят. Стыдно будет. То кто-то еле-еле успеет выпросить у Редькиной внеплановое "увольнение". У меня однажды получилось.
       А как-то из старшей группы привели троицу пацанов с майками, надетыми на уши (ну как дужки очков) и совсем без трусов. Типа они таким макаром баловались. А вы, де, смотрите, так будет с каждым.... Той троице стыдно не было. А я засмневался: имеют ли воспитатели право на столь глубокое вторжение в личное пространство ребёнка? Лично я свой "карандашик" к тому времени никому кроме  мамы и бабушки уже не показывал. Так что осуждать нарушителей режима не стал из принципа. Ну в смысле, мысленно не стал.
       А потом я тихий час полюбил. Эти очереди перед кладовой с раскладушками, грохочущую расстановку их в ряды. Из другой комнатушки мы тянули подписанные чернильными фамилиями рулончики матрацев с вложенными в них простынками и подушками. Катнёшь, слегка подправишь - постель готова. А полюбил я тихий час потому, что воспылал к принцессе Марине Малюк. И кажется взаимно. Мы ставили раскладушки рядом и часто засыпали, взявшись за руки.  
       Откровенно говоря, принцесс в моей детсадовской жихни случилось несколько: мягкая и уютная пампушка Лена Симакина, озорной чертёнок Светка Прокопчук, с которой я чуть даже не поцеловался. А наша первая пара с высокой Олей Ганюшкиной хорошо смотрелись в пешем строю. С честью у меня было всё в порядке. Поэтому каждую из фавориток я в обязательном порядке знакомил с мамой и обещал потом жениться.
      Обычное дело: в одну влюбился - из другой «вылюбился». Этим неологизмом мама иногда поддразнивает меня во время семейных застолий. А там слово за слово… Я сижу и поддакиваю, иногда притворно удивляясь. А на самом-то деле прекрасно помню, как не мог дождаться дня, когда наконец смогу после простуды снова оказаться среди своих. И ничего уж такого страшного не было в обилии тёплых штанов Ленки Симакиной. Это мама уже загибает.
       И зелёный лук, растущий в ящиках на подоконниках, помню, и ряды пузырьков с рыбьим жиром. Его за обедом нужно было выпивать столовую ложку. Не лезет – можешь размешать «витамин Д» в тарелке с борщом. И выпавший молочный зуб помню. Я его ненароком вместе с тем борщом и проглотил. А вы любите солянку из тушёной капусты с кубиками обжаренной колбаски? До сих пор обожаю.
      Был в нашей сказке и свой «злодей-людоед». Олег Рябов. Дрался без всяких на то причин, кусался. И вообще охоч был до всяких безобразий.
      А какая сказка без толстяка? Лёнька Кравцов - эдакий энергичный колобок. Как ни умоляли его родители, дескать, ожирение и т.д., но Лёнька умудрялся уломать фей и на вторую добавку, и на третью, и на дополнительный компот. (Хлеб, само собой.)
      И друзья были. Сказочные. Самые-самые. Лёшка Черемисов и Жорик Бобенко. Друзья-приятели. А иногда и друзья-соперники. Думаете легко занять стул рядом с принцессой Маринкой? В таких рыцарских турнирах дружба не в счёт.    
      Ну и конечно же были в сказке разные приключения. Даром, что «полные – добрые», Лёнька Кравцов пытался убедить меня, что он главнее. Потихоньку тиранил. Но недолго. Мне повезло удачно оттолкнуть Лёньку от бумажного самолётика, так что он саданулся башкой о ступеньки балкончика. Даже кровь выступила. Зато с тех пор Лёнька решил со мной не связываться. И девчонки тогда за меня перед феями вступились. Дескать, всё было случайно, а вообще-то поделом толстому.
      С Лёшкой Черемисовым мы зачем-то пытались расплавить две фашистские монетки. Лёшка где-то раскопал два двадцульника со свастикой. А я принёс из дома две коробки спичек. У дедушки с бабушкой на буфете всегда лежал «штабелёк» из коробочек. От меня ничего не прятали.
      Ну вот. Забрались мы с Лёшкой в автобус, который шефы сварили для нас на Ростсельмаше. И начали уничтожать фашизм. Но монетки никак не плавились. Кто-то стукнул и нас быстро взяли с поличным. Дедушка Лёня, пришедший вечером меня забирать, очень рассердился: «Ты спички не взял, а украл». Я плакал и просил прощения.
       Был и позор. Людмила Ивановна доверила мне - постигшему азы грамоты - написать название на обложке отреставрированной книги. Я уверенно вывел "Сабаки". Пришлось исправлять. Стыдобища. Впрочем, моего авторитета ошибка не убавила. Для всех желающих я делал из бумаги самолётики. А потом, как самый высокий, помогал их отовсюду доставать.
        А ещё я, наверное,  был справедливым. Вот как сейчас помню: на мою «золотую» цепочку (кажется, со старой маминой сумки) положил глаз Алёшка Харагезьян. Он был в группе помладше и чем-то мне нравился. Подарить цепочку целиком – жаба задушила. Решил разделить. Но когда рванул, в ладошках оказались совсем не равные кусочки. Почти не раздумывая, отдал Алёшке больший. Ну он же младше!
       Рано или поздно, но всякой сказке приходит конец. И хоть королева-директор обещала не рушить дружбу, похлопотав, чтоб нашу группу целиком приняли в один первый класс, увы. А как же сладко замирало сердце: мы и дальше будем вместе! Ещё долго-предолго – целых десять лет! Но не сбылось.
       А «Земляничка» через два года после нашего выпуска перебралась в специально отстроенное здание. Стала даже ближе к бабушкиному дому. Я иногда приходил туда и смотрел из-за забора на гуляющую малышню. Чужое.

       Вместо эпилога. Мы случайно встретились с Лёшкой Черемисовым возле военкомата. Пришли провожать в армию своих друзей. Десять лет не виделись. Больше десяти. Увидели друг друга и бросились обниматься. Лёшка так и вовсе меня на руки поднял. А потом водили друг друга в свои компании и представляли: «Это Лёшка! Это Олег! Мы из одного детского сада!» Но никто нашего щенячьего восторга не понимал. Видимо, прожить такую сказку даётся не каждому.      июнь 2003г

    Не надейтесь на память, подписывайте фотки. И не одни лишь даты. Чтоб потом не ломать голову. А для фоток, которые в электронном виде, не поленитесь сочинить текстовый файлик.  Лучше потом... ой, ну да что я вам...
   На обороте маминой рукой: "Утренник. 1967г. 3 года и 3 мес."
   Во "взрослом" ряду. Самая справа - Людмила Ивановна. Левее... а ничё так девушка. (Света?) Посередине - Людмила Александровна. Остальных тёть не помню.
    Я - в верхнем "детском" ряду третий слева. Одним рядом ниже, первая слева - Оля Ганюшкина. Света Прокопчук - четвёртая. Все ещё такие мелкие, что толком не разобрать. 
      

 Это уже 69-й. Кажется, Новый год. В верхнем ряду в светлом клоунском колпаке мой самый-пресамый друг Лёшка Черемисов. Третий справа. Я стою одним рядом ниже и чуть правее. Позор! Так и не нахожу Симакину. Справа от меня Оля Ганюшкина. Ниже на ряд щурится в  маске лисички Маринка Малюк. Жорик Бобенко - "медвежонок" в нижнем ряду. Второй справа. Слушайте, столько незнакомых мне личностей!


   

   Тот же Новый год в 69-м. Вторая слева - ну вот сердце подсказывает - Симакина? Третья - Света Прокопчук. Пятая - улыбчивая Оля Ганюшкина. Следом я витаю в облаках. Типа достали вы уже этой съёмкой. Что я вам - маленький?!

Тогда же собственной персоной.

   Вот здесь, на первом этаже ростсельмашевской общаги когда-то была наша "Земляничка". Тесненько конечно. Две группы, раздевалка, кухня... Но двор был неплохим. У каждой группы своя беседка. Автобус, сваренный сельмашевскими шефами. Такой же корабль. Ещё какие-то грибки, лестнички, скамеечки. Всё обнесено добротным забором из труб и прутьев.
    На вот этом, огибающем раздевалку балкончике и загремел Лёнька Кравцов.
   Фотки трёхлетней давности. На тот момент здесь располагалась управляющая компания "Филипп". А сразу после перезда "Землянички" в новое здание на фасаде бесконечно сменяли друг друга однохренственные таблички: "ДЭЗ", "ЖЭК", "ДОМОУПРАВЛЕНИЕ", "ЖЭУ"...


  Игрушечный. И чего к магазину прикрепилось именно это прозвище? Впрочем, звали же мы магазин "Хлеб", за которым был двор Артурчика, хлебным. Ну и " Игрушки" - игрушечный. Так все говорили. И взрослые тоже. "За игрушечным". А здание подстать. Увенчанное сказочной башенкой. Хотя и одна из простых ростсельмашевскийх общаг. Впрочем, возможно, раньше там было какое-нибудь поссольство Королевства кривых зеркал.
   Уже давно (там справа) нет вывески "Игрушки". А существовавшую долгое время комиссионку сменили "Продукты" ООО Шахматное.


    Ну а это новая "Земляничка". В типовом кирпичном... Сюда она переехала буквально через пару лет после нашего выпуска. В эдакий треугольник между баней, первомайским райотделом пока ещё милиции и заброшенным зданием диспетчерской трамвая первого маршрута. Кусок трамвайной ветки давно рубанули аж за старым автовокзалом.
     "Земляичка" пережила смуные перестроесные времена. Когда из детских садиков делали жилые дома, подстанции Скорой помощи и отделения обязательного медицинского страхования.
     Сюда ходил мой племяш. По всему цоколю тянется заштукатуренная бабушкой трещина - условие чтоб ребёнка приняли.

     Вместо второго эпилога.
   Вот, теперь буду знать, что ходил в садик второй категории.
     На мои шляния по территории из корпуса вышел охранник. Хорошо сохранившийся мужик лет шестидесяти в пиджаке из добротного драпа. Возможно, в прошлом начальник цеха на "Ростсельмаше". Но, судя по уверенному поведению, мог и в органах работать. Притворил ворота. Дождался меня. "Вы что-нибудь ищете?".
      Ответил, как есть. Мол, ходил в "Земляничку", когда она была ещё на Ильича. А теперь, типа, ностальгия. (Ну не про блог же ему ещё рассказать?) Охранник оставил мой ответ без реакции. Пришлось уточнять: "Неправдоподобно?" Мужик как-то безразлично пожал плечами. Что можно было перевести: или "на троечку сойдёт" или "ещё б я по детсокму садику в ностальгию впадал".

    "Ну тогда считайте меня подозрительным типом" - разрешил я охраннику. Тот возмутился: "Разве я похож на идиота?" И видимо для убедительности своих слов обвёл рукой физиономию с полысевшей верхушкой. На том и разошлись. Дядька вошёл в охраняемый объект. Я вышел через калитку, обошёл садик, щёлкнул ещё раз через забор (ну коль я совсем даже не подозрительный), сел в машину и покатил домой.

    Продолжение. Вчера в Одноклассниках пришло сообщение: "А я с тобой училась, только в первом классе..." И фотка, где мы детсадовской группой на прогулке в парке Островского. Я в шапочке под лётный шлем с солдатской звёздочкой. Глаза закрыл. А справа улыбается девочка Инна, которая меня до сих пор помнит. И как нашла?

      Давненько по телику да на радио не звучала украиньска мова. И вот третий раз за месяц слушаю на «Маяке» «Океан Эльзы». А если учесть, что приёмник в машине включён не дольше часа в сутки, то мабуть, где-то вопит и Видоплясов – вторая из украинских групп, некогда допущенных до нашего эфиру. А вот Сердючки – что отрадно – не слыхать.
      Нет, конкретно против Данилко у меня ничего нет. С удовольствием ржал над той миниатюрой про пэпээсника: «Гнездо, гнездо! Я - дупло. Как слышно?». В быстро исчерпавшей себя программе «СВ» интересно раскрывались гости «проводницы Веры». И то, что с образом Сердючки, который пипл хавает, Данилко попал в точку – молодец.
      А вот то, что этого самого пипла оказалось почти… сколько там показала перепись России? - так это уже наша печаль. И правильно ему масштабно перекрыли кислород. Дело не в «Раша, гудбай». Не должна великая держава оболванивать себя под «осетрину второй свежести». Корпоратируй где-нибудь на схлёстке работников Седьмого строительного треста. В таком вот масштабе. Не ширше.
      Иначе по нынешнему состоянию российской культуры, культивировать Сердючку – это, как убрать у алкаша проблемы с поиском бутылки. Так хоть, глядишь, что-нибудь разгрузит или передвинет. Или сырок на закусон в страничку от «Тимур и его команда» завернут – почитает.
      Так что, Данилко, Андрейка, ничего личного. И Гелю мне не обижай!