Благословляю всё, что было,

Я лучшей доли не искал.

О, сердце, сколько ты любило!

О, разум, сколько ты пылал!

 

Пускай и счастие, и муки

Свой горький положили след,

Но в страстной буре, в долгой скуке —

Я не утратил прежний свет.

 

И ты, кого терзал я новым,

Прости меня. Нам быть — вдвоем.

Всё то, чего не скажешь словом,

Узнал я в облике твоем.

 

Глядят внимательные очи,

И сердце бьет, волнуясь, в грудь,

В холодном мраке снежной ночи

Свой верный продолжая путь.

 

Александр Блок

З.Н.

Никого не будет в доме,

Кроме сумерек. Один

Зимний день в сквозном проеме

Незадернутых гардин.

 

Только белых мокрых комьев

Быстрый промельк моховой,

Только крыши, снег, и, кроме

Крыш и снега, никого.

 

И опять зачертит иней,

И опять завертит мной

Прошлогоднее унынье

И дела зимы иной.

 

И опять кольнут доныне

Неотпущенной виной,

И окно по крестовине

Сдавит голод дровяной.

 

Но нежданно по портьере

Пробежит сомненья дрожь,-

Тишину шагами меря.

Ты, как будущность, войдешь.

 

Ты появишься из двери

В чем-то белом, без причуд,

В чем-то, впрямь из тех материй,

Из которых хлопья шьют.

1931

Большинство поэтов в своих произведениях стремятся передать то, что ощущают в момент их написания. Поэтому неудивительно, что у признанных мастеров лирики нередко встречаются стихи философского или же политического содержания, а поэты с четко выраженной гражданской позицией нередко пишут о любви. Борис Пастернак в этом отношении не является исключением, и его авторству принадлежат стихи самой разнообразной тематики.

Сам поэт никогда не считал себя человеком, который способен изящно передавать словами чувства, и искренне мечтал о том, что когда-нибудь сможет этому научиться. Однако именно по стихам Бориса Пастернака можно отслеживать наиболее значимые события его личной жизни. Примером такого произведения является стихотворение «Никого не будет в доме…», которое поэт посвятил своей второй супруге Зинаиде Нейгауз.

Роман Пастернака и Нейгауз был окутан сплетнями и домыслами. Однако ни для кого не было секретом, что поэт фактически увел свою будущую супругу у лучшего друга. К тому моменту у Пастернака уже была семья, да и сама Зинаида Нейгауз без малого 10 лет состояла в законном браке. Однако это не помешало разорвать отношения со своими «половинками». О самом начале этого необычного романа и повествует стихотворение «Никого не будет в доме…», созданное в 1931 году. Начинается оно с того, что автор, любуясь зимним вечером «в сквозном проеме незадернутых гардин», вспоминает о том, как разрушил свою первую семью. Автор испытывает острое чувство вины, и на него находит «прошлогоднее унынье и дела зимы иной», когда он расстался с первой супругой Евгенией Лурье. Пастернак сомневается, что поступил правильно и благоразумно. Ведь на одной чаше весов оказалась семья и ребенок, а на другой – чувства, которые далеко не всегда являются залогом личного счастья. Однако его сомнения развеивает та, которой он отдал свое сердце. «Тишину шагами меря, ты, как будущность, войдешь», — именно так описывает поэт появление Зинаиды Нейгауз не только в квартире с покрытыми инеем окнами, но и в его жизни. Рассказывая о наряде избранницы, Пастернак отмечает, что он такой же белый, как и хлопья снега за окном, тем самым подчеркивая чистоту чувств этой женщины и бескорыстность ее поступков. Образ Зинаиды Нейгауз окутан романтическим ореолом, но вместе с тем поэт изображает ее обычным земным человеком, который умеет любить и дарить счастье тому, кто предначертан ей судьбой.

Упадёт моя строка,

Как шиповник спелый,

С тонкой веточки стиха,

Чуть заледенелой.

 

На хрустальный, жесткий снег

Брызнут капли сока,

Улыбнётся человек —

Путник одинокий.

 

И, мешая грязный пот

С чистотой слезинки,

Осторожно соберет

Крашеные льдинки.

 

Он сосет лиловый мёд

Этой терпкой сласти,

И кривит иссохший рот

Судорога счастья.

 

Варлам Тихонович Шаламов, «Лиловый Лёд», 1954год.

Нынче вечер слеп и глух

от густого снегопада.

Падает лебяжий пух

и кружится до упаду.

Ничего не слышно... Тишь.

Ни жилья, ни человека.

Ничего не видно, лишь

головокруженье снега.

Снегопад — сплошной стеной.

Я иду со снегопадом.

Оглянусь — а он за мной.

Отвернусь — он снова рядом.

Мы с тобой — накоротке,

мой постылый провожатый.

На коротком поводке

ты ведёшь меня куда-то.
 

Отвяжись, моя беда!

Я забыть тебя стараюсь.

Ты ведёшь меня куда?

И одна не потеряюсь!

 

Господи! Милостивый  Господи!

Как немного нужно для счастья! Сидеть уютно и тепло в вагоне, пить чай у лампы и беседовать о хорошем со случайным попутчиком. И уезжать навсегда, насовсем, чтобы не тянулась следом бессмысленная череда лет и поступков.

Ох, Господи... Теперь я знаю, наверное, достаточно один раз предать, один раз солгать тому, во что верил, и что любил, и уже не выбраться из цепи предательств, лжи. Милостивый Господи, спаси меня и помилуй, укрепи меня и направь!

"Неоконченная пьеса для механического пианино". Эпизод.

145 лет тому назад родился Певец, Человек, которому было суждено создать целую эпоху в оперном и вокальном искусстве, она и по сей день продолжает оказывать влияние на каждого, кто связал свою жизнь с оперным пением. Имя этого человека - Фёдор Иванович Шаляпин.

Константин Коровин - Портрет Ф.И.Шаляпина. 1911

Несколько историй из жизни великого русского певца...

***

Старших надо слушаться?

Отец Федора Шаляпина был определенно мнения об актерских увлечениях сына. Он говорил ему:
- В дворники надо идти, скважина, в дворники, а не в театр. Дворником надо быть, и будет у тебя кусок хлеба...

***

Не в свои сани не садись

Пятнадцатилетний Шаляпин обратился в дирекцию театра в Казани с просьбой прослушать его и принять в хор. Но из-за мутации голоса на прослушивании он спел чрезвычайно плохо. Вместо Шаляпина в хористы приняли какого-то долговязого девятнадцатилетнего парня, с чудовищным "окающим" говором. Свое первое фиаско Шаляпин запомнил на всю жизнь, а этого долговязого конкурента надолго возненавидел. Спустя годы в Нижнем Новгороде Шаляпин познакомился с Максимом Горьким, которому и рассказал о своей первой певческой неудаче. Услышав рассказ, Горький рассмеялся:
- Дорогой Феденька, так это ж был я! Меня, правда, скоро выгнали из хора, потому что голоса у меня вообще не было никакого.

***

Дебют

Дебют Федора Ивановича на оперной сцене был весьма оригинальным. Шаляпин в то время был главным статистом в театре. Ему поручили бессловесную роль кардинала, который должен был торжественно проследовать через всю сцену в сопровождении свиты. Перед первым в жизни выходом на сцену Шаляпин так волновался, что у него дрожали ноги и руки. Он долго объяснял бестолковым младшим статистам их обязанности, в тайне предвкушая, как ахнет зал от их величественного шествия.
- Следуйте за мной и делайте все так же, как я! - приказал он свите и вышел на сцену. Едва сделав шаг, Шаляпин в волнении наступил на край своей длинной красной мантии и рухнул прямо на пол! Сопровождавшая кардинала свита решила, что... так и надо, и тоже упала! Главный статист героически пытался встать на ноги, выпутаться из широкой мантии - бесполезно. Барахтаясь в кардинальском облачении, он так и прополз на четвереньках через всю сцену! А за ним, также конвульсивно подрагивая, ползла свита!
Публика хохотала до колик! Едва Федор Иванович оказался за кулисами, его схватил взбешенный режиссер и спустил с лестницы, дав будущему украшению русской сцены хорошего пинка под зад.

Ф.И. Шаляпин в юности

***

"Сейчас обопрусь..."

Шаляпин с юмором вспоминал своеобразный метод "воспитания" голоса, который применял его педагог Д.А. Усатов. Слыша, что голос начинает слабеть, он наотмашь бил ученика в грудь и кричал:
- Опирайтесь, черт вас возьми! Опирайтесь!.
Но Шаляпин не понимал, на что и чем он должен был "опираться"...
- Лишь много времени спустя он наконец объяснил мне, что надобно было опирать звук на дыхание, концентрировать его... - со смехом рассказывал Шаляпин, уже став великим певцом.

***

Не хочешь квакать? штраф!

Однажды Шаляпин был болен "грудной жабой" и отказался петь в двух спектаклях. За это директор театра оштрафовал Федора Ивановича и аргументировал наложение штрафа следующим образом:
- В наших спектаклях многие артисты на сцене просто квакают, отчего же и Шаляпин не может спеть с "жабой"? Он вполне влился бы в общий хор...

***

Страус в клетке

В 1901 году Шаляпин в качестве солиста Большого театра гастролировал в театре "Ла Скала". На свою первую зарубежную гастроль он откликнулся автоэпиграммой, удачно перефразируя стихи Лермонтова и Грибоедова:

Я здесь в Милане - страус в клетке
(В Милане страусы так редки);
Милан сбирается смотреть,
Как русский страус будет петь,
И я пою, и звуки тают,
Но в воздух чепчики отнюдь
Здесь, как в России, не бросают.

Да я не про это!

Федор Иванович Шаляпин всегда возмущался людьми, которые считают труд артиста легким.
- Они напоминают мне, - говорил певец, - одного извозчика, который как-то вез меня по Москве:
- А ты, барин, чем занимаешься? - спрашивает.
- Да вот пою.
- Я не про то. Я спрашиваю, чего работаешь? Петь - это мы все поем. И я пою, когда скучно станет. Я спрашиваю: ты чего делаешь?

***

Розыгрыш

Одно время на даче Коровина жила семья Козловых, Петр Петрович и Наталья Степановна, которые являлись объектом многочисленных шуток Шаляпина. Однажды Федор Иванович спрятал резиновый шланг от большого аквариума и стал уверять, что Петр Петрович накануне вечером, будучи в большом подпитии, случайно проглотил его.
- Я видел собственными глазами! Качаясь, подошел к аквариуму, хотел попить через шланг и проглотил!..
Федор Иванович принюхивался и очень убедительно продолжал:
- Определенно, от тебя пахнет резиной. Определенно!
Озабоченное сочувствие Шаляпина было настолько правдоподобным, что Петр Петрович отправился к врачу вытаскивать шланг, для чего выпил более стакана касторки.

***

Зачем вам костюм, милейший?

Однажды к Шаляпину явился певец-любитель и довольно нагло попросил:
- Федор Иванович, мне в аренду необходим ваш костюм, в котором вы пели Мефистофеля. Не беспокойтесь, я вам заплачу!
Шаляпин встает в театральную позу, набирает в легкие воздуха и поет:
"Блохе кафтан?! Ха-ха-ха-ха!.."

Таможня начеку!

Шаляпин, приехав на гастроли в США, должен был пройти проверку в нью-йорской таможне. В очереди к чиновнику, производившему осмотр багажа, его узнали.
- Это знаменитый Шаляпин,- сказал кто-то, - у него золотое горло...
Услышав такую реплику, таможенный чиновник потребовал немедленно сделать рентгеновский снимок "золотого горла".

***

Поклонница

Как-то на гастролях в Америке к Шаляпину подошла дама, которая отрекомендовалась горячей поклонницей его таланта. Прошло четверть часа, но экзальтированная особа не высказывала ни малейшего намерения оставить певца в покое. Шаляпин не знал, как избавиться от надоедливой поклонницы.
Неожиданно появился фотограф.
- Можно ли попросить мистера Шаляпина улыбнуться?
Шаляпин сразу же воспользовался этим поводом и обратился к непрошенной собеседнице:
- Вынужден попрощаться с вами, миссис. Вы же слышали, что фотограф попросил меня сделать приятное выражение лица...

***

Ну, слава богу!..

Один миллиардер пригласил Шаляпина выступить у него на вечере.
- Это будет вам стоить тысячу долларов! - сказал Шаляпин.
- Хорошо, - отвечал богатей, - но с условием, что после пения вы не останетесь среди гостей!
- Что же вы мне сразу не сказали! - образовался великий певец. - Ежели не надо общаться с вашими гостями, то я спою и за пятьсот долларов!

***

Мы с Шаляпиным

У Федора Ивановича Шаляпина был секретарь и помощник Петр, который оберегал певца от назойливых журналистов и театральных критиков.
Во время одной из поездок по Европе к певцу в гостиницу пришел известный музыкальный критик. Его встретил секретарь.
- Федор Иванович сейчас занят, - сказал он. - На все ваши вопросы готов ответить я.
- Каковы планы маэстро Шаляпина на ближайшее будущее? - спросил музыкальный критик.
- Мы едем в Милан, где будем петь в "Ла Скала", затем дадим в Лондоне концерт в честь английского короля, потом...
- Все отлично, Петр, - загремел голос Шаляпина из соседней комнаты. - Только не забудь взять меня с собой!

Я тебя перепою

Много лет назад в Большом театре шла опера "Дон Карлос". Партию Филиппа пел Шаляпин, великого инквизитора - Василий Петров.
Надо сказать, что Петров преклонялся перед гением Шаляпина, а Шаляпин, в свою очередь, высоко ценил голос и талант Петрова.
Перед началом третьего действия Петров сказал Шаляпину:
- А ведь я тебя сегодня перепою, Федя!
- Нет, Вася, не перепоешь! - ответил Шаляпин.
- Перепою!
- Нет, не перепоешь!
Начался акт.
Петров, обладавший могучим голосом, завершил фразу громоподобным раскатом, который заглушил оркестр и заполнил весь театр - партера до галерки.
В какие-то доли секунды Шаляпин понял, что это перекрыть уже нельзя. И на слова великого инквизитора король Филипп неожиданно ответил шепотом. Он прошептал свою реплику в абсолютной тишине, и от этих слов, гениально произнесенных Шаляпиным, в зале буквально повеяло зловещим холодом.
Успех был полный, и овация продолжалась несколько минут.
Когда закрылся занавес, Шаляпин шутливо сказал Петрову:
- Вот и все! А ты орешь!..

***

Сейчас объясню

Среди артистов разгорелся спор о том, что такое искусство. Шаляпин незаметно удалился в другую комнату. Потом внезапно распахнул дверь, стал на пороге смертельно бледный, со взъерошенными волосами, дрожащими губами, с полными ужаса глазами и произнес:
- Пожар!
Поднялась паника, крики... Но Шаляпин вдруг рассмеялся:
- Теперь вам понятно, что такое искусство?.. Разумеется, никакого пожара не было.

***

По справедливости

При всем своем сложном и вздорном характере Федор Иванович был предан искусству и умел ценить настоящий талант.
Однажды за обедом в доме у Шаляпиных шел разговор о знаменитом певце Мазини. После обеда сын Федора Ивановича Боря спросил:
- А что, папа, Мазини вправду был хороший певец?
Шаляпин вздохнул:
- Мазини, миленький, был не певец. Это вот я, ваш отец, - певец, а Мазини был ангел.

В тот зимний день Шаляпин пел
На сцене у рояля.
И повелительно гремел
Победный голос в зале.

Дрожал многоэтажный зал,
И, полный молодежи,
Певцу раек рукоплескал,
Потом - партер и ложи.

То - Мефистофель, гений зла, -
Он пел о боге злата,
То пел он, как блоха жила
При короле когда-то.

Казалось нам, что мы сейчас
Со всей галеркой рухнем,
Когда величественный бас
Затягивал: "Эй, ухнем!"

"Шаляпин"... Вижу пред собой,
Как буквами большими
Со стен на улице любой
Сверкает это имя...

***

Печален был его конец.
Скитаясь за границей,
Менял стареющий певец
Столицу за столицей.

И все ж ему в предсмертный час
Мерещилось, что снова
Последний раз в Москве у нас
Поет он Годунова,

Что умирает царь Борис
И перед ним холсты кулис,
А не чужие стены.

И по крутым ступенькам вниз
Уходит он со сцены...

Самуил Маршак, "Шаляпин"

 

 

 

 

Стынут сосны и елочки,
лес не радует взгляд.
Лес оделся с иголочки
в белосмертный халат.

Как старик на кровати,
обреченный на смерть...
Как в больничной палате,
только доктор - медведь.

Это издали мнится,
это кажется так...
Но порхают синицы,
снегири - на кустах...

И к осинам щекою
прижимаясь, как сын,
слышишь, бьётся живое
в сердцевинах осин.

Аркадий Кутилов

К. Васильев. "Гадание"

О, дайте нам елку, волшебную елку 
С гирляндами пестрых огней; 
Заставьте томиться, заглядывать в щелку, 
Гореть у закрытых дверей. 

Насытьте нам взоры обманчивым блеском 
Сверкающих нитей и бус; 
О, рвитесь, хлопушки, с неистовым треском. 
Визжи от восторга, бутуз: 

"Сюрпризы! Сюрпризы!.. Смотрите-ка, краски! 
Бумажное платье... Кольцо!" 
И блещут, как звезды, довольные глазки, 
И пышет восторгом лицо.

Я вместе с толпой изможденного люда 
Томлюсь у заветных дверей: 
"О, дайте нам чуда, прекрасного чуда! 
Впустите голодных людей. 

Мы серы, как пепел, мы голы, как крысы, 
Но мы обещаемся впредь - 
Поверить в афишу, забыть про кулисы 
И только на сцену смотреть. 

Пусть взор нам насытит невиданным блеском 
Сокрытых рефлекторов ряд. 
(О, падайте, горы, с неистовым треском! 
В заслонки, статистов отряд!) 

Сюрпризы. Сюрпризы... Ба, "Синяя птица"!.. 
Прогресс... Человечество... Бис!" 
О, как хорошеют изжитые лица, 
Согретые чудом кулис! 

О, дайте нам елку, волшебную елку 
С гирляндами пестрых огней; 
Заставьте томиться, заглядывать в щелку, 
Гореть у закрытых дверей! 

Василий Васильевич Князев, 1910

Владимир Рябчиков. "Святочные гуляния"

 

Иван Крамской. "Гадание"

Мне старое снилось жилище,
где раннее детство прошло,
где сердце, как прежде, отыщет
приют, и любовь, и тепло.

 

Мне снилось, что святки, что елка,
что громко смеется сестра,
что искрятся нежно и колко
румяные окна с утра.

А вечером дарят подарки,
и сказками пахнет хвоя,
и звезд золотые огарки
над самою крышей стоят.

 

…Я знаю — убогим и ветхим
Становится старый наш дом;
Нагие унылые ветки
Стучат за поме́ркшим окном.

А в комнате с мебелью старой,
В обиде и тесноте,
Живёт одинокий, усталый,
Покинутый нами отец…

Зачем же, зачем же мне снится
Страна отгоревшей любви?
Мария, подруга, сестрица,
Окликни меня, позови…

 

Ольга Берггольц, 1939

Советские художники любили рисовать и писать советских девушек. Изображали они их по-разному - то в манере импрессионизма, то - в духе ренессанса. В общем-то можно было всяко, особенно, если это - ткачихи. Вот тут - смесь стилей, но ренессанс - отчётливо.

Дудник Степан Ильич (1913-96) «Ткачихи». 1976 год.

 

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

Был я бесьей породы,

Баламут родниковой струи,

И терпела природа

Несуразные песни мои.

 

Был судьей всем, кто ползал

И летал средь прибрежной травы,

И взимал в свою пользу

Я налоги с беспечной плотвы.

 

Ведал дремой болотной,

На мели головастиков пас...

Но без жалости отнял

Все судьбою назначенный час.

 

Грянул гром небывалый,

В поднебесье послышался стон,

Лебедь белая пала,

Обагряя притихший затон.

 

Я дела забываю,

Я к ослепшей от боли лечу,

Песнь любви запеваю, —

Ту, которой от горя лечу.

 

Дал я ране закрыться...

Но, очнувшись от тяжких обид,

Видишь ты, что не рыцарь —

Пень чудной на болоте стоит.

 

Поднялась молодая, —

Только крыл пролилось серебро...

И, навек улетая,

Обронила в болото перо.

 

И не знала, что нищий,

Навсегда обездоленный черт

В тине знак тот разыщет

И к душе деревянной прижмет.

 

Владимир Дудинцев

Осыпаются алые клёны,

полыхают вдали небеса,

солнцем розовым залиты склоны —

это я открываю глаза.

 

Где и с кем, и когда это было,

только это не я сочинил:

ты меня никогда не любила,

это я тебя очень любил.

 

Парк осенний стоит одиноко,

и к разлуке, и к смерти готов.

Это что-то задолго до Блока,

это мог сочинить Огарёв.

 

Это в той допотопной манере,

когда люди сгорали дотла.

Что написано, по крайней мере,

в первых строчках, припомни без зла.

 

Не гляди на меня виновато,

я сейчас докурю и усну —

полусгнившую изгородь ада

по-мальчишески перемахну.

 

Борис Рыжий, 2000

Предательство – это слово часто говорят.

И считают предательством измену или обман. Любили человека, доверяли ему, а он обманул ожидания. Или увлекся кем-то другим. Это очень тяжело, очень больно; и с таким человеком можно перестать общаться, отойти от него, чтобы не дать ему снова причинить боль. А можно простить – иногда люди раскаиваются в поступке.

Предательство это вот что.

Это когда люди двадцать пять лет живут вместе и справляют серебряную свадьбу. Когда их долгожданному ребенку четыре годика. Когда много трудностей пережито и, наконец, достигнуто благополучие. И муж из третьесортного актера стал известным и довольно зажиточным. И есть квартира, машина, дача…

А потом жена заболевает тяжело, а муж ни разу – ни одного разу! – не посещает ее в больнице. Он, видите ли, от кого-то услышал, что рак заразен. И она ему звонит. А он не приходит. Она ждет. Но его нет. И, может, она бы вылечилась – она еще была молодая. И нужна была элементарная забота и любовь. Но их не было.

И, когда она умерла, муж велел домработнице все перемыть, к чему эта жена прикасалась – противно ведь…

А потом он снова женился на юной красавице.

Хорошие песни этого человека звучат и по сей день – это Марк Бернес. «Темная ночь. Ты, любимая, знаю, не спишь!», – наверное, не спала. Все думала – как же так? Двадцать пять лет прожить с человеком, а он даже яблочка в больницу не принес… Как же так?

И без всякого осуждения можно сказать – вот это и есть предательство. В результате предательства всегда кто-то гибнет или тяжело страдает физически и морально. А все остальное – наверное, это ошибки и слабости все же. И дурные поступки.

Но если человек ушел из вашей жизни – может, оно и к лучшему, что это произошло, пока вы здоровы и можете о себе позаботиться. И не двадцать пять лет прожили бок о бок, чтобы потом грустно смотреть в больничное окно и все набирать знакомый номер…

Это грустная история, но поучительная – про предательство.

Бернес, кстати, потом все же заболел той же болезнью, которая оказалась совсем не заразной…

Анна Валентиновна Кирьянова

Я не любви твоей прошу.
Она теперь в надежном месте.
Поверь, что я твоей невесте
Ревнивых писем не пишу.

Но мудрые прими советы:
Дай ей читать мои стихи,
Дай ей хранить мои портреты,—
Ведь так любезны женихи!

А этим дурочкам нужней
Сознанье полное победы,
Чем дружбы светлые беседы
И память первых нежных дней…

Когда же счастия гроши
Ты проживешь с подругой милой
И для пресыщенной души
Все станет сразу так постыло —

В мою торжественную ночь
Не приходи. Тебя не знаю.
И чем могла б тебе помочь?
От счастья я не исцеляю.

1914

В 1914 году известная поэтесса Анна Ахматова написала стихотворение «Я не любви твоей прошу…». На фоне ряда других своих произведений – строки этого стихотворения выглядят несколько непритязательно. Однако, область искренних чувств, а также тема поэтического творчества – оба эти направления наглядно проявились в данном произведении поэтессы.

Читая первые строки, становится ясно, что перед нами – личная драма: героиня стихотворения оказалась покинута своим любимым человеком. При этом ее возлюбленный сам решил расстаться, приняв решение уйти к другой женщине. Чувствуется, что та, «другая» – недалекая и ограниченная личность. На это наводит эпитет, который употребила поэтесса: «дурочка».

Несмотря на трагизм ситуации, основное внимание в данном произведении уделено образу главной героини. Он – явно неоднозначен. С одной стороны, перед читателями предстает покинутая женщина, которой одиноко и грустно. Однако, не все так очевидно: по отдельным «штрихам», мастерски созданным Ахматовой, явно виден образ поэтессы, обладающей даром выражения глубоких чувств.

Постепенно усиливается впечатление того, что перед нами – мудрая женщина, не закрывающаяся от мира и окружающих людей завесой обид и претензий. Случившееся расставание лишь более ярко высвечивает силу внутренних чувств и целостность творческой натуры. Поэтический дар становится именно тем спасительным средством, которое помогает героине не только обрести глубокое понимание произошедшего события, но и придает новый смысл ее творчеству.

Некоторые читатели могут подумать: «А что будет, если бывший возлюбленный поймет свою ошибку и решит вернуться к главной героине стихотворения?» Поэтесса гениально предвосхитила подобный вопрос – из последующих строк становится ясен ответ. В самом деле, если любимый человек оказался неверен, решив покинуть женщину, которая сильно его любила, то зачем пытаться изменить то, что уже случилось ранее?

Из дальнейших строк стихотворения становится ясно, что произошедший разрыв – окончателен. Героиня не высказывает претензий: теперь она получила возможность увидеть ситуацию с другого, гораздо более высокого уровня. Именно в таком состоянии можно выразить те чувства, глубину которых сложно передать обыденными словами.

Все стихотворение пронизано непередаваемой выразительностью эпитетов, метафор. Кроме того, в тексте произведения встречаются как риторический вопрос, так и восклицание аналогичного рода. Однако, даже изредка используемые поэтессой так называемые «просторечия» совершенно не снижают ощущения яркой образности героев данного произведения. И вполне закономерно, что все эти средства художественной выразительности делают стихотворение «Я не любви твоей прошу…» запоминающимся надолго.

Ярошенко Николай Александрович, Спящая девушка, 1881 год

 

На заре ты ее не буди,

На заре она сладко так спит;

Утро дышит у ней на груди,

Ярко пышет на ямках ланит.

 

И подушка ее горяча,

И горяч утомительный сон,

И, чернеясь, бегут на плеча

Косы лентой с обеих сторон.

 

А вчера у окна ввечеру

Долго-долго сидела она

И следила по тучам игру,

Что, скользя, затевала луна.

 

И чем ярче играла луна,

И чем громче свистал соловей,

Все бледней становилась она,

Сердце билось больней и больней.

 

Оттого-то на юной груди,

На ланитах так утро горит.

Не буди ж ты ее, не буди...

На заре она сладко так спит!

1842

Лирика Афанасия Фета подразделяется на два периода. Первый из них, относящийся к юности поэта, характеризуется легкостью и безмятежностью. Произведения этого времени практически лишены драматизма, хотя жизнь самого Фета складывается далеко не безоблачно. Однако после 1849 года направленность стихов поэта резко меняется, так как он переживает смерть девушки, в которую был безумно влюблен. Его произведения не утрачивают своей легкости, однако отныне они наполнены печалью и раскаяньем.

Принято считать, что стихотворение «На заре ты ее не буди» также было посвящено Марии Лазич, с которой поэт расстался, не желая связывать себя узами брака без достаточного материального благополучия. Однако на самом деле это произведение появилось на свет в 1842 году, когда 22-летний поэт еще не был знаком с Марией Лазич. По воспоминаниям очевидцев, Фет написал его после того, как провел ночь в доме своих друзей, у которых от сердечной недостаточности умирала маленькая дочь. Именно этой хрупкой девочке автор и посвятил свое знаменитое стихотворение, которое впоследствии стало одним из наиболее известных русских романсов.

Утомленная недугом, малышка не скоро смогла уснуть, и этот сон принес ей короткое облегчение. Поэтому поэт отмечает, что «на заре она так сладко спит» и просит не тревожить малышку. Если верить воспоминаниям близких друзей Фета, то героиня его стихотворения как раз и умерла во сне после бессонной ночи, проведенной у окна. Поэтому можно предположить, что поэт, зная о дальнейшей судьбе девочки, хочет, чтобы она ушла в иной мир спокойной и счастливой, не чувствуя постоянной боли и страха. Но это знание дается автору нелегко, так как весь трагизм последующих событий он тщательно маскирует в своем стихотворении. В нем нет намека на то, какая участь ждет ту, которой он посвятил эти волнующие, полные нежности и заботы строки. Видимо, поэт хотел сохранить в своей памяти ее прекрасный образ, не омраченный печатью смерти.

 

Музыка А. Варламова

Я прилягу на постель, на постель,

А заснуть -  ну, хоть убей – не могу.

Где-то в Раковке гуляет метель,

Дом родительский по окна в снегу.

Где-то в Раковке гуляет метель…

 

Снежный ветер дым срывает с трубы,

А по грейдеру позёмка метёт,

И на небе нет ни звезд, ни луны,

А Медведицу сковал черный лёд.

И на небе нет ни звезд, ни луны…

 

Прошлой ночью видел маму во сне,

А сегодня что-то сон не идёт,

К непогоде, видно, ломит в спине,

А метель в степи метёт и метёт.

К непогоде, видно, ломит в спине…

 

Но лишь только народится заря,

Стихнет ветер, глянет солнце в окно.

Так, наверное, родился и я,

Только было это очень давно.

Так, наверное, родился и я…

 

Я прилягу на постель, на постель,

А заснуть -  ну, хоть убей –  не могу.

Где-то в Раковке гуляет метель

Дом родительский по окна в снег.

Где-то в Раковке гуляет метель…

 

«Метель в Раковке»

Многие произведения Лермонтова таят в себе следы короткого знакомства их автора с европейской литературой. Однако и на этом фоне стихотворение «Выхожу один я на дорогу» выделяется особо: оно чуть ли не целиком состоит из общих мест романтической поэзии той эпохи. Более того, оно столь созвучно стихотворению Гейне «Der Tod, das ist die kühle Nacht...», что может восприниматься вольным переводом или переложением с немецкого. А между тем «Выхожу один я на дорогу…» сводит с ума не только русского читателя, но и является одним из шедевров мировой лирики. Не правда ли, столь счастливая судьба этого стихотворения кажется таинственной? Но еще большей таинственностью напоена сама ткань прелестного творения Лермонтова, которое от начала до конца является волшебным.

 

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;

Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.

 

Стихи М.Ю. Лермонтова
Музыка Е.С. Шашиной

 

Музыка этого прекрасного романса, ставшего поистине народной песней, принадлежит Елизавете Сергеевне Шашиной. Родилась она в усадьбе Глубокое Тверской губернии в семье декоратора дворцов и умерла там же в 1903 году, прожив 98 лет.
В молодости она и сестра Ида скрытно от родителей перебрались в Италию. Там обе получили музыкальное образование и даже выступали в миланском театре Ла Скала. Потом вернулись в Россию и несколько сезонов пели в Петербурге в Итальянской опере. Затем Елизавета заболела, да так, что потеряла свой чудесный голос и смогла лишь аккомпанировать сестре на ее выступлениях. Потом занялась композицией и писала романсы на стихи Е. Ростопчиной и А. Кольцова. В 1858 году, будучи в Минеральных Водах, Шашина прочла стихи «Выхожу один я на дорогу». Они поразили ее вкус, показались выкованными из булатной стали и отточенными, как кинжал у черкеса. Строчки и рифмы вызывали озноб. Такой озноб бывает у костра, когда руки охватывает жар огня, а спина погружена в холод. Из текста женщина узнала, что на небе есть «сон-звезда» («мне б теперь забыться и заснуть»), что вопросы «жду ль чего? жалею ли о чем?» были у Лермонтова и в уме, и в сердце. Вязь наречий, вихрь глаголов поэт подал, как на ладони, и камертонная натура Шашиной отозвалась на них, ватага нот всплыла со дна души. Новорожденный мотив женщина сыграла еще и еще и поняла, что «кровь» музыки по группе совпала с «кровью» стихов. Получилась песня-клич. Ее и слушали больше, чем пели: могучая, степенная, раздольная, давалась она лишь большим голосам. Но притяжение песни было таким сильным, что тянули ее и сивоусые старцы, и кудрявые в три ряда юноши, и каждый раз сладко вызванивали: «Уж не жду-у от жи-изни ни-ичего я!». Не песня, а медикамент! Музыка Шашиной в соединении с гениальным лермонтовским слогом, как перстень с бриллиантами, сверкает всеми каратами: тут и полное единение интонации текста с музыкой, тут и очень пленяющая мелодия, и естественность языка, и национальный дух. А еще ее можно воспринять, как Библию, - выражения «внемлет Богу», «в небесах» -  настраивают нас на зенитную высоту чувств.

 

 

Скрип шагов вдоль улиц белых,

Огоньки вдали;

На стенах оледенелых

Блещут хрустали.

 

От ресниц нависнул в очи

Серебристый пух,

Тишина холодной ночи

Занимает дух.

 

Ветер спит, и все немеет,

Только бы уснуть;

Ясный воздух сам робеет

На мороз дохнуть.

- Ты где пропадала?

- Везде понемножку…

Бродила дворами бездомною кошкой,

Ловила снежинки в когтистую лапку,

Срывала листы объявлений в охапку,

Бежала по тропам, заснеженных вьюгой,

Смотрела на месяц с щекою округлой,

Ломала сосульки, застывшие ночью,

Писала посланья с пометкою «Срочно!»,

Ходила по льду на поверхности пруда…

И Бога молила в свершении чуда.

 

- А что ты искала?

- Да толком не знаю…

Следы ускользнувшего прошлого мая,

Какие-то знаки и лица прохожих,

Надеялась очень, что день не зря прожит.

В толпе, за спинною кого-то чужого,

Я, вздрогнув, боялась тебя встретить снова…

Искала заметки, слова и намёки,

Что мы в этом мире не так одиноки,

Как мне показалось, когда-то, однажды…

А впрочем, теперь даже это не важно.

 

- А что ты хотела?

- Сказать, что скучала…

Сказать, что напрасно всю зиму молчала,

Письмо написать, рассказать вновь о многом,

Пойти вдруг навстречу твоею дорогой,

Признаться, что я от себя убежала…

И в сердце тоска, как осиное жало.

Промолвить, что мне без тебя было плохо,

Что имя твоё рождено с каждым вздохом.

Тебе прошептать те заветных три слова,

Поняв, что не лгу… как кому-то другому.

 

Мила Лагутина

Настоящее искусство - это не то, что хорошо выглядит, но то, что меняет нас.

Когда на сердце тяжесть

И холодно в груди.

К ступеням Эрмитажа

Ты в сумерки приди,

Где без питья и хлеба,

Забытые в веках,

Атланты держат небо

На каменных руках.

 

Держать его махину

Не мед - со стороны.

Напряжены их спины,

Колени сведены.

Их тяжкая работа

Важней иных работ:

Из них ослабни кто-то -

И небо упадет.

 

Во тьме заплачут вдовы,

Повыгорят поля,

И встанет гриб лиловый,

И кончится Земля.

А небо год от года

Все давит тяжелей,

Дрожит оно гуда

Ракетных кораблей.

 

Стоят они, ребята,

Точеные тела,

Поставлены когда-то -

А смена не пришла.

Их свет дневной не радует,

Им ночью не до сна,

Их красоту снарядами

Уродует война.

 

Стоят они, навеки

Уперши лбы в беду,

Не боги - человеки,

Привычные к труду.

И жить еще надежде

До той поры, пока

Атланты небо держат

На каменных руках.

 

Александр Моисеевич Городницкий, «Атланты», 21.02.1963

Песня написана на борту ЭОС «Крузенштерн», в Северной Атлантике.

Я не виноват, Вера Николаевна, что Богу было угодно послать мне, как громадное счастье, любовь к Вам. Случилось так, что меня не интересует в жизни ничто: ни политика, ни наука, ни философия, ни забота о будущем счастье людей — для меня вся жизнь заключается только в Вас. Я теперь чувствую, что каким-то неудобным клином врезался в Вашу жизнь. Если можете, простите меня за это. Сегодня я уезжаю и никогда не вернусь, и ничто Вам обо мне не напомнит. Я бесконечно благодарен Вам только за то, что Вы существуете. Я проверял себя — это не болезнь, не маниакальная идея — это любовь, которою богу было угодно за что-то меня вознаградить. Пусть я был смешон в Ваших глазах и в глазах Вашего брата, Николая Николаевича. Уходя, я в восторге говорю: «Да святится имя Твое». Восемь лет тому назад я увидел вас в цирке в ложе, и тогда же в первую секунду я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. В Вас как будто бы воплотилась вся красота земли... Подумайте, что мне нужно было делать? Убежать в другой город? Все равно сердце было всегда около Вас, у Ваших ног, каждое мгновение дня заполнено Вами, мыслью о Вас, мечтами о Вас... сладким бредом. Я очень стыжусь и мысленно краснею за мой дурацкий браслет, — ну, что же? — ошибка. Воображаю, какое он впечатление произвел на Ваших гостей. Через десять минут я уеду, я успею только наклеить марку и опустить письмо в почтовый ящик, чтобы не поручать этого никому другому. Вы это письмо сожгите. Я вот сейчас затопил печку и сжигаю все самое дорогое, что было у меня в жизни: ваш платок, который, я признаюсь, украл. Вы его забыли на стуле на балу в Благородном собрании. Вашу записку, — о, как я ее целовал, — ею Вы запретили мне писать Вам. Программу художественной выставки, которую Вы однажды держали в руке и потом забыли на стуле при выходе.. . Кончено. Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что Вы обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то... я знаю, что Вы очень музыкальны, я Вас видел чаще всего на бетховенских квартетах, — так вот, если Вы обо мне вспомните, то сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur № 2, op. 2. Я не знаю, как мне кончить письмо. От глубины души благодарю Вас за то, что Вы были моей единственной радостью в жизни, единственным утешением, единой мыслью. Дай Бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки. Г. С. Ж.

Александр Иванович Куприн, «Гранатовый браслет»

В 1964 году показом фильма «Я шагаю по Москве» открывается кинотеатр «Россия». Картина пользуется большим успехом и в СССР, и за рубежом, ее награждают разные международные фестивали, главная песня «А я иду, шагаю по Москве» становится настоящим хитом.

История создания этой песни «ресторанная». В октябре 1963 года на площади Маяковского снимали эпизод фильма. В это время автор сценария Геннадий Шпаликов сидел в ресторане «София» и сочинял слова легендарной песни. Композитор Андрей Петров музыку уже написал, а вот стихи никак не получались. В тот день Шпаликов пришел на съемочную площадку, надеясь вместе с Георгием Данелией и оператором Вадимом Юсовым посидеть в ресторане. Но те, взобравшись на козырек «Софии», ждали вечернего света. Увидев Шпаликова, Данелия поинтересовался: «Слова написал?»

- Нет, - развел руками Шпаликов.

- Тогда пиши!

- Первая строчка уже есть, - сообщил ему Шпаликов, - "Я шагаю по Москве, как шагают по доске...".

- Не пойдет, эти стихи на музыку не ложатся. Сочиняй новые. Если не сочинишь, в ресторан не пойдем.

Эта угроза подействовала на Шпаликова, и он ушел сочинять новые слова. Появился всего через несколько минут и запел на всю площадь: "Я иду, шагаю по Москве, и я пройти еще смогу великий Тихий океан, и тундру, и тайгу...".

Данелия в ответ:

- Лучше «а я».

- Что «а я»? - не понял Шпаликов.

- По мелодии лучше «а я иду, шагаю по Москве!»

- Ну, пусть будет «а я», - махнул рукой Шпаликов...

Так появилась одна из лучших песен о Москве.

 

 

Я шагаю по Москве,

Как шагают по доске.

Что такое? - сквер направо

И налево тоже сквер.

 

Здесь когда-то Пушкин жил,

Пушкин с Вяземским дружил,

Горевал, лежал в постели,

Говорил, что он простыл.

 

Кто он, я не знаю - кто,

А скорей всего никто,

У подъезда, на скамейке

Человек сидит в пальто.

 

Человек он пожилой,

На Арбате дом жилой,

В доме летняя еда,

А на улице – среда

Переходит в понедельник

Безо всякого труда.

 

Голова моя пуста,

Как пустынные места,

Я куда-то улетаю

Словно дерево с листа.

 

Геннадий Шпаликов

 

– …И с тех пор я стал, как тибетский монах. Там такие монахи есть – ходят и веничком перед собой метут. Чтобы какого-нибудь жучка жизни не лишить. Она великая вещь – жизнь. Вот и я все время мету, с ужасом мету перед собой и, знаете, плохо получается. Плохо мету. Уж такой стал осторожный, каждый шаг выверяю…
Дудинцев, «Белые одежды».

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка,
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.

 

Нет, не друзья. Кошка просто его замечала,
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет».

 

Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну, а Кошка сошла вдруг с ума.

 

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.

 

Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет».

 

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек».

 

Саша Бест, 28.04.08

Предновогодняя картина 1970-х. Скорее, лиричная, нежели праздничная. Ощущение грусти. Никакого социального оптимизма.

Евгений Александрович Казанцев. «Уходит старый год». 1979 год.

***

Галина Иванкина

https://zina-korzina.livejournal.com/

Пустое вы сердечным ты

Она, обмолвясь, заменила,

И все счастливые мечты

В душе влюбленной возбудила.

 

Пред ней задумчиво стою;

Свести очей с нее нет силы;

И говорю ей: «как вы милы!»

И мыслю: «как тебя люблю!»

 

«Ты и Вы», май 1828 года

Дом семьи Олениных Пушкин начал посещать еще до южной ссылки. Вернувшись в Санкт-Петербург после коронации Николая I, он вновь стал приходить к старым друзьям. Визиты эти поэту были дороги, так как давали возможность видеться с Анной Алексеевной Олениной. Пик влюбленности в нее Александра Сергеевича пришелся на 1828-29 гг. Современники называли ее девушкой красивой, неглупой, обладающей музыкальными талантами. При этом характер у Олениной был далек от идеального. Согласно свидетельствам людей, близко знавших Анну Алексеевну, она имела склонность к самолюбованию, отличалась избалованностью и излишней самоуверенностью. Тем не менее, Пушкин питал к ней сильные чувства. Поэт собирался жениться на Олениной и даже сделал предложение. Ответили ему отказом. Точная причина до сих пор неизвестна. Одна из версий – в то время Александр Сергеевич попал в немилость к императору из-за расследования, связанного с «Гавриилиадой». Отцу Анны Алексеевны столь неблагонадежный зять был не нужен.

Олениной Пушкин посвятил ряд лирических произведений, с ее именем связаны некоторые строки «Евгения Онегина». Именно ей адресовано небольшое стихотворение «Ты и вы», созданное в мае 1828 года и впервые напечатанное в альманахе «Северные цветы». В дневниках Анны Алексеевны описан эпизод, имеющий к этому стихотворению непосредственное отношение. По воспоминаниям Олениной, как-то раз она, обмолвившись, обратилась к Пушкину на «ты». Спустя некоторое время поэт привез вышеназванное стихотворение, построенное на противопоставлении форм обращения людей друг к другу. В пушкинскую эпоху обращение на «вы» между мужчиной и женщиной – обязательное к исполнению правило светского этикета. Это видно даже по многочисленным письмам Александра Сергеевича к различным представительницам прекрасного пола. Ни в одном из них он не употребляет местоимение «ты». Исключение – послания к супруге, что вполне объяснимо. Обращение на «ты» считалось знаком близких отношений, если между мужчиной и женщиной они возникали вне брака, то не афишировались. При этом отказ от «вы» инициировала только дама.

«Ты и вы» — изящная миниатюра, всего в восьми строках Пушкину удалось с удивительной точностью передать сложное психологическое состояние влюбленного мужчины.

Василий Григорьевич Перов, «Проповедь в селе», 1862

«Старался показать степень действий одной из проповедей Иоанна Златоуста на различные характеры - на бедность и богатство, на юность и старчество.  Хотел выразить двойное понимание ее. Бедные слушают с упованием... богач заснул в креслах, пользуясь правом сидеть в церкви, в известных случаях данным по преданию от св. апостолов, а его жена занимается светским разговором. Священник указывает одной рукой на небо, обещает надежду одним, другою рукой указывая на богача, говорит о наказании, ожидающем злых...». В.Перов

Акцентируется не столько само действие, сколько его результаты - реакция прихожан на слова священника, обещающего беднякам царство небесное, а богачам - геенну огненную.

Каждый персонаж - это точно найденный социальный тип, а картина в целом может восприниматься, как своего рода «модель» провинциальной России середины прошлого века.

Работа над картиной шла к концу, когда 19 февраля 1861 года был объявлен манифест об отмене крепостного права. Под прямым влиянием этого события Перов ввел в изображение малозаметную надпись над аркой: «Несть бо власти аще не от Бога», а также изобразил на заднем плане фигуру чиновника с манифестом в руках. Тем самым он придал изображению большую злободневность и в какой-то мере выразил свое отношение к крестьянской реформе. Перова поразили то «недоумение» и та апатия, с которыми встретил народ долгожданное освобождение.

Поскольку «Проповедь в селе» являлась конкурсной картиной, Перову важно было продемонстрировать здесь зрелость своего исполнительского искусства. С точностью передал он особенности различных фактур, с одинаковой тщательностью выписывая и роскошное шелковое платье, и рваные мужицкие зипуны. Члены Совета Академии остались довольны картиной воспитанника московского Училища - Перову была присуждена Большая золотая медаль.

Обманите меня! но совсем, навсегда,
Чтоб не думать «Зачем?», чтоб не помнить, когда.. .
Чтоб поверить обману свободно, без дум,
Чтоб за кем-то идти в темноте наобум…

И не знать, кто пришёл, кто глаза завязал,
Кто ведёт лабиринтом неведомых зал,
Чьё дыханье порою горит на щеке,
Кто сжимает мне руку так крепко в руке...

А, очнувшись, увидеть ночь и туман...
Обманите и сами поверьте в обман...

Максимилиан Волошин, 1911

Давно Россия не слыхала

Душевных песен ямщиков.

Давно уж тройка не скакала

Со звоном нежным бубенцов.

 

Давно уж не скользили сани

По снеговому покрывалу.

Но душу окунуть так манит

В былое. Брежу им не мало.

 

Давно не слышала Россия

Душевных песен ямщиков,

Но всё ж воспеть мне их по силам

На рубеже иных веков.

 

И снова тройка удалая

Виденьем ясным промелькнёт.

Завоет в поле вьюга злая,

Ямщик сердечно запоёт.

 

И колокольчик однозвучный

Столетий эхом зазвенит.

Луна печальная сквозь тучи

Войдёт неспешно в свой зенит.

 

И мир в мечтах преобразился,

Меня в былое захватив,

И снег скрипучий заискрился.

Я слышу той зимы мотив...

(Ю. Матвеева)

От любви до безумия пара шагов. 

Та же пара шагов от порока до власти. 

Счастье - это когда понимают без слов. 

Если этого нет - значит, это не счастье.   

 

От любви до потери - минута в пути, 

И минута в пути от разлуки до встречи. 

Счастье - это когда ты не можешь уйти. 

Если можешь уйти - значит, хвастаться нечем.   

 

От любви до безумия - сутки бежать, 

Друг до друга бежать, распадаясь на части. 

Счастье - это когда тебе нечем дышать. 

Если это не так - значит, это не счастье.

 

 Яна Бражник

В темной комнате свет пробежал по стене -

Чей-то рай легковой катится...

Ах, как на крыше в рубашке, прилипшей к спине,

Хорошо в летний дождь плачется.

 

Не пристанет никто: "Что с тобой? Что с тобой?"

И не надо в ответ думать,

И, сглотнув горький ком с дождевою водой,

Можно с крыши на все плюнуть.

 

Можно в скользкий наклон, задыхаясь, стучать,

Можно пятками жесть выгнуть

И в простуженный гром дрянь любую кричать,

А потом взять да вниз прыгнуть.

 

И ничем не помочь - что словами сорить,

Если сам весь в долгах тоже.

Что не дожил, не прочь я тебе подарить -

Да другим эту жизнь должен.

 

«В тёмной комнате свет...» Олег Митяев

Существует легенда о том, как создавался Союз писателей СССР. Это был первый горьковский набор, туда попали только самые известные – Федин, Фадеев, Паустовский, Бабель и т.п.
Через некоторое время, когда Союз организовался, в кабинет Горького, председателя Союза, постучалась пожилая женщина и сказала, что очень хотела бы вступить в писательскую организацию. Горький спросил:

– А что вы написали?

– Только детские тоненькие книжки, и еще в журналах.

– Извините, дорогая, наш Союз писателей – это серьезная организация.
Мы принимаем туда того, кто пишет романы, повести, поэмы, - объяснил Алексей Максимович.
– Нет так нет, – пожала она плечами и пошла к выходу, потом обернулась:

– Может, вы слышали хоть одно мое стихотворение?

– Какое?

– Ну, например:

 

В лесу родилась ёлочка,
В лесу она росла,
Зимой и летом стройная,
Зелёная была.

Метель ей пела песенку:
«Спи, ёлочка, баю-бай!»
Мороз снежком укутывал:
«Смотри, не замерзай!»

Трусишка зайка серенький
Под ёлочкой скакал.
Порою волк, сердитый волк,
Рысцою пробегал.

Чу! Снег по лесу частому
Под полозом скрипит.
Лошадка мохноногая
Торопится, бежит.

Везёт лошадка дровенки,
На дровнях мужичок.
Срубил он нашу ёлочку
Под самый корешок.

И вот ты здесь, нарядная,
На праздник к нам пришла.
И много-много радости
Детишкам принесла.

Горький:

- Так это вы написали?!

(К тому времени это была единственная широко известная детская песенка, на которой воспитывалось несколько поколений.)
– Да, я, – и показала журнальчик «Светлячок» начала века, где были написаны эти стихи.
– Пишите заявление! Вы член Союза писателей СССР!

Справка:
Автор песни «В лесу родилась елочка» Раиса Адамовна Кудашева (1878-1964) до революции работала гувернанткой и учительницей. Впервые напечаталась под своим именем в 1941 году.

Музыку написал композитор Леонид Бекман.

Народный Блогер России

https://sadalskij.livejournal.com/

Меня всегда удивляли люди, спрашивающие, для чего всё это, где смысл, зачем мы живём? Дорогие мои, мы живём ради чашки горячего чая после мороза...

Мы живём ради объятий любимого человека в миг тоски. Мы живём ради танца на берегу океана под звёздным небом. Мы живём ради Музыки, от которой бегут мурашки по коже...

Ради смеха до слёз. Ради беззаботной игры в снежки. Ради треплющего волосы морского ветра. Ради картин, оживающих на полотнах. Ради спокойного и глубокого сна. Ради бьющих по лицу капель дождя...

Ради лучей утреннего солнца. Ради приятной усталости от сделанного дела. И ради миллиона других вещей, которых бы не было, если бы мы не жили. Но мы живём. И жизнь — это самое прекрасное, что могло с нами случиться!

 

"…Ведь стоит только всмотреться в глаза Джоконды, как можно без труда заметить, что она, собственно говоря, совсем не улыбается. Это не улыбка, но хищная физиономия с холодными глазами и отчетливым знанием беспомощности той жертвы, которой Джоконда хочет овладеть, и в которой, кроме слабости, она рассчитывает ещё на бессилие перед овладевшим ею скверным чувством. Едва ли в этом можно находить вершину Ренессанса. Мелкокорыстная, но тем не менее бесовская улыбочка выводит эту картину далеко за пределы Ренессанса..."

А.Ф. Лосев, "Эстетика Возрождения"

Диснеевский мультик по сказке Андерсена "Девочка со спичками"... Создатели фильма местом действия выбрали… Россию. Дореволюционный Петербург, а, может, Москва – город не обозначен, да это и неважно - храмы, заснеженные купола, жандармы, вывески на русском языке, - мы в России, дорогой товарищ!

Шестиминутный шедевр с музыкой Александра Бородина стал одним из номинантов на Оскар-2007 и первым в истории Диснея мультиком без хэппи энда.

По этому поводу разгорелся серьезный конфликт между мультипликаторами и топ-менеджерами студии "Уолт Дисней", которые требовали традиционную счастливую концовку. Было предложено три варианта финала, из которых после долгих прений был выбран абсолютно соответствующий сюжету: замерзшую на снегу девочку забирала с собой ее недавно умершая любимая бабушка и уносила высоко-высоко - туда, где нет ни голода, ни холода, ни страха…

 

Народный блогер России

https://sadalskij.livejournal.com/

Сегодня ночь уже совсем не та.

И не дави назойливо на ухо

Про фитнес свой и танец живота!

Сегодня видел я, как древняя старуха

Пыталась у метро отдать кота.

Я подошёл. Ведь думал - с голодухи.

 

Хотел рублей четыреста отдать,

Но видела бы ты глаза старухи!

"Возьмите котика, мне скоро помирать..."

В миру, в пыли житейской круговерти

Внезапно наступила пустота.

Старуха не своей боялась смерти,

Пыталась от неё спасти кота...

 

Владимир Халецкий

Снова поют за стенами

Жалобы колоколов…

Несколько улиц меж нами,

Несколько слов!

 

Город во мгле засыпает,

Серп серебристый возник,

Звездами снег осыпает

Твой воротник.

 

Ранят ли прошлого зовы?

Долго ли раны болят?

Дразнит заманчиво-новый,

Блещущий взгляд.

 

Сердцу он (карий иль синий?)

Мудрых важнее страниц!

Белыми делает иней

Стрелы ресниц…

 

Смолкли без сил за стенами

Жалобы колоколов.

Несколько улиц меж нами,

Несколько слов!

 

Месяц склоняется чистый

В души поэтов и книг,

Сыплется снег на пушистый

Твой воротник.

 

Марина Цветаева, «Зимой», 1909–1910

Померкли очи голубые,
Погасли чёрные глаза -
Стареют школьницы былые,
Беседки, парки, небеса.

Исчезли фартучки, манжеты,
А с ними весь ажурный мир.
И той скамейки в парке нету,
Где было вырезано "Б.Р.".

Я сиживал на той скамейке,
Когда уроки пропускал.
Я для одной за три копейки
Любовь и солнце покупал.

Я говорил ей небылицы:
Умрём, и всё начнётся вновь.
И вновь на свете повторится
Скамейка, счастье и любовь.

Исчезло всё, что было мило,
Что только-только началось -
Любовь и солнце - мимо, мимо
Скамейки в парке пронеслось.

Осталась глупая досада -
И тихо злит меня опять
Не то, что говорить не надо,
А то, что нечего сказать.

Былая школьница, по плану -
У нас развод, да будет так.
Прости былому хулигану -
что там? - поэзию и мрак.

Я не настолько верю в слово,
Чтобы, как в юности, тогда,
Сказать, что всё начнётся снова.
Ведь не начнётся никогда.

 

Борис Рыжий

 

Галки - ноты на проводах,
Мои руки в твоих руках,
Мои ночи в твоих глазах,
Моё счастье в твоих слезах.

А по свету гуляет дождь,
И рыдает, черкает зонты,
Не прочесть ему нот проводов,
Не пропеть ему гимн любви.

А по крыше ходит дождик, 
Капли прячутся в траве.
Осень - истинный художник - 
Пишет желтым по листве.

Мы с тобой не хотим дождя,
Пусть стучится о башмаки.
У тебя на земле есть я, 
У меня на земле есть ты.

А по крыше ходит дождик, 
Капли прячутся в траве.
Осень - истинный художник - 
Пишет желтым по листве.

Галки - ноты на проводах,
Мои руки в твоих руках,
Мои ночи в твоих глазах,
Моё счастье в твоих слезах.

Мы с тобой не хотим дождя,
Пусть стучится о башмаки.
У тебя на земле есть я, 
У меня на земле есть ты.

Мы с тобой не хотим дождя,
Пусть стучится о башмаки.
У тебя на земле есть я, 
У меня на земле есть ты.
У меня на земле есть ты.
У меня на земле есть ты.

 

Музыка - Д.Гальцов, стихи - А.Поваляева

 

Две чудесных работы мастера.

Первая - «Ёлка», местонахождение которой, опубликованной на страницах журнала «Искра» в среду, 25 декабря 1913 года, неизвестно.

Вторая - «Ночь под Рождество. Интерьер с ёлкой», можно сказать, авторская копия 1918 года создания, хранится в Национальном художественном музее Республики Беларусь.

Скорее всего эти работы были созданы в имении Танеевых Рождественское, в котором Станислав Юлианович часто писал полюбившиеся мотивы усадебных интерьеров. «В живописи С. Жуковского, — отмечалось в газете «Новое время», — удивительно много свободного колоритного письма, много световых эффектов, разрешаемых легко, просто и сочно. Этому обаянию поддаются все, и ни одной почти своей картины С. Жуковский не получает с выставки обратно».
В 1907 году художник получил звание академика и организовал в Москве двухгодичную художественную школу, в которой преподавал вплоть до Октябрьской революции 1917 года. Среди его учеников были В. В. Маяковский, И. И. Нивинский и многие другие.

Ты у меня одна,
Словно в ночи луна,
Словно в году весна,
Словно в степи сосна.
Нету другой такой
Ни за какой рекой,
Нет за туманами,
Дальними странами.

В инее провода,
В сумерках города.
Вот и взошла звезда,
Чтобы светить всегда,
Чтобы гореть в метель,
Чтобы стелить постель,
Чтобы качать всю ночь
У колыбели дочь.

Вот поворот какой
Делается с рекой.
Можешь отнять покой,
Можешь махнуть рукой,
Можешь отдать долги,
Можешь любить других,
Можешь совсем уйти,
Только свети, свети!

 

Юрий Визбор, 1964

В темных покрывалах летней ночи
Заблудилась юная принцесса.
Плачущей нашел ее рабочий,
Что работал в самой чаще леса.

Он отвел ее в свою избушку,
Угостил лепешкой с горьким салом,
Подложил под голову подушку
И закутал ноги одеялом.

Сам заснул в углу далеком сладко,
Стала тихо тишиной виденья,
Пламенем мелькающим лампадка
Освещала только часть строенья.

Неужели это только тряпки,
Жалкие, ненужные отбросы,
Кроличьи засушенные лапки,
Брошенные на пол папиросы?

Почему же ей ее томленье
Кажется мучительно знакомо,
И ей шепчут грязные поленья,
Что она теперь лишь вправду дома?

…Ранним утром заспанный рабочий
Проводил принцессу до опушки,
Но не раз потом в глухие ночи
Проливались слезы об избушке.

Николай Гумилев, "Принцесса", ноябрь 1907.

 

Нежность - это малюсенький комочек внизу живота, который иногда не даёт дышать...

 

 

Настанут холода,

Осыпятся листы –

И будет льдом - вода.

Любовь моя, а ты?

 

И белый, белый снег

Покроет гладь ручья

И мир лишится нег...

А ты, любовь моя?

 

Но с милою весной

Снега растают вновь.

Вернутся свет и зной –

А ты, моя любовь?

 

1914

Мне звезда упала на ладошку.

Я её спросил: "Откуда ты?"

"Дайте мне передохнуть немножко,

Я с такой летела высоты..."

 

А потом добавила, сверкая,

Словно колокольчик прозвенел:

"Не смотрите, что невелика я,

Может быть великим мой удел!

 

Вам необходимо только вспомнить,

Что для Вас важней всего на свете.

Я могу желание исполнить,

Путь неблизкий завершая этим."

 

"Знаю я, что мне необходимо,

Мне не нужно долго вспоминать:

Я хочу любить и быть любимым,

Я хочу, чтоб не болела мать,

 

Чтоб на нашей горестной планете

Только звёзды падали с небес,

Были все доверчивы, как дети,

И любили дождь, цветы и лес,

 

Чтоб траву, как встарь, косой косили,

Каждый день летали до луны,

Чтобы женщин на руках носили,

Не было болезней и войны,

 

Чтобы дружба не была обузой,

Чтобы верность в тягость не была,

Чтобы старость не тяжёлым грузом -

Мудростью бы на сердце легла,

 

Чтобы у костра, пропахнув дымом,

Эту песню тихо напевать,

И ещё хочу я быть любимым,

И хочу, чтоб не болела мать."

 

Говорил я долго, но напрасно

Долго, слишком долго говорил...

Не ответив мне, звезда погасла:

Было у неё немного сил...

 

Александр Дольский

 

Как-то Людвиг Фейербах

Поругался с Гегелем –

Разорвал на нём рубах

И ударил мебелем.

 

            (Из студенческого фольклора

 

***

 

Как-то Людвиг Фейербах

Поругался с Гегелем –

Разорвал на нём рубах

И ударил мебелем.

 

Гегель тоже не дурак,

И вступил в дискуссию:

Разорвал на нем пинжак

И нанёс контузию.

 

К Фейербаху Кьеркегор

Заявился с портфелем –

Дал он Гегелю отпор

За такие фортели.

 

В парике и бигудях

Кант пришёл с ревизией,

И набил при всех людях

Фейербаху физию. 

 

Шопенгауэр-эстет

С Шеллингом не струсили - 

Наплевав на этикет,

Гегеля волтузили.   

 

И могла бы привести

Драчка философская

К помещенью всех шести

В домик Склифосовского,

 

Если б их не посетил

Аристотель старенький –

Он им гайки закрутил,

И большим, и маленьким.

 

Объяснил им, как сумел,

В чем святая истина,

И закончил беспредел,

Настучав по лысинам.

 

А потом они в метре

К Эпикуру двинули -

Гегель в порванном пальте,

Шеллинг с кислой миною,

 

Кьеркегор и Фейербах-

В синяках и ссадинах,

Кант вообще не при зубах…

В общем, не поладили.

 

…Но за праздничным столом

Столько было выпито,

Что  припомнились с трудом

Гнусные эпитеты.

 

Целовался Фейербах

С Гегелем на радостях -

И не рвал на нём рубах,

И не делал гадостей.

 

Кант сказал, допив до дна:

«Сколько вы не меряйтесь,

Жить не можно без вина,

Ведь In vino veritas!»

 

Маджента, 2010

В.Г. Перов - "Дворник, отдающий квартиру барыне", 1865 год

 

Сюжет полотна может быть лучше понят, если принять во внимание год её написания.
Это время трагедии русского дворянства, когда после крепостной реформы Александра II, вчерашние дворовые поменялись местами с прежними хозяевами.⠀
Но не сумев наладить хозяйство в условиях капиталистической конкуренции, разорённые мелкопоместные дворяне переселялись в города, где были вынуждены искать самое дешёвое жилье в так называемых доходных домах.
Владельцы таких домов не удостаивали чести личной беседы предполагаемых несостоятельных квартирантов, а поручали эту миссию дворникам и привратникам.⠀
Именно этот момент изображён на картине: обедневшие барыни, очевидно, мать и дочь, пришли к дворнику, чтобы получить разрешение занять жильё. Дворник безграмотен и сам вывесил название своей сторожки, как его слышал: "КАДВОРНИКУ".
На лице мужчины - явное презрение к женщинам, подчёркиваемое жестом. Дворник, упиваясь ситуацией, когда хозяин положения именно он, кого ещё недавно унижали и третировали те, кто сейчас стоит перед ним, куражась, указывает наверх. В то время самые плохие, жалкие, неказистые и, следовательно, дешёвые комнаты располагались на верхних этажах.⠀
Унижение обедневших и беззащитных бывших господ, образованных и воспитанных, и хамство и цинизм представителя "простого народа" — вот смысл картины.⠀
Как актуален и близок был великому Перову этот сюжет, свидетельствует то, что картина была Перовым повторена им в 1878 году.

В.Г. Перов - "Дворник, отдающий квартиру барыне", 1878 год

«Погас последний луч заката…» –  

Что может сердцу быть милей?

Старинный вальс звучал когда-то

В тени заброшенных аллей.

 

Века прошли под этой сенью,

Но всё запомнил старый сад.

И тихо гаснет день осенний,

И листья жёлтые летят.

 

То взмах ресниц, то рокот бала,

Звучат-звучат со всех сторон –

То звук разбитого бокала,

То вдалеке гитары звон.

 

И пусть сегодня всё иначе,

Мне близок отзвук жизни той.

Всё так же мы порою плачем,

Всё так же кружит шар земной.

 

Когда под старою луною

Кремнистый путь опять блестит…

Гитара нежною струною

Всё так же душу бередит.

 

Вокруг бушует мир жестокий,

Но так же плещется вода.

«Белеет парус одинокий…»

«Гори, гори, моя звезда…»

 

Н. Аристова-Кривцова

Ю. Топчий