Был я бесьей породы,

Баламут родниковой струи,

И терпела природа

Несуразные песни мои.

 

Был судьей всем, кто ползал

И летал средь прибрежной травы,

И взимал в свою пользу

Я налоги с беспечной плотвы.

 

Ведал дремой болотной,

На мели головастиков пас...

Но без жалости отнял

Все судьбою назначенный час.

 

Грянул гром небывалый,

В поднебесье послышался стон,

Лебедь белая пала,

Обагряя притихший затон.

 

Я дела забываю,

Я к ослепшей от боли лечу,

Песнь любви запеваю, —

Ту, которой от горя лечу.

 

Дал я ране закрыться...

Но, очнувшись от тяжких обид,

Видишь ты, что не рыцарь —

Пень чудной на болоте стоит.

 

Поднялась молодая, —

Только крыл пролилось серебро...

И, навек улетая,

Обронила в болото перо.

 

И не знала, что нищий,

Навсегда обездоленный черт

В тине знак тот разыщет

И к душе деревянной прижмет.

 

Владимир Дудинцев