Научилась читать я довольно рано. А в пять лет папа погрузил на санки все книги, что я прочитала, и мы поехали с ним записывать меня в библиотеку. До сих пор не могу ему простить, что он мои детские книги отдал. 

Есть совершенно новое предложение вам: зафиксируйте здесь температуру своей окружающей среды (важное - уточните, квартирная она или за бортом), а завтра в 12 после полудня я подведу итоги. Вам отписаться ничего не стоит, а мне забавная статистика. Тем более, что Оля Суанта акцентировала на ней внимание. Говорила, что не работает, вот и проверим. 

Старшенький: "Туся, иди сюда! Я тебе тебя покажу."

Нетрудно догадаться, что теперь он меня кличет "Горностай". 

(окончание)

Про мое добровольное обязательство показать в картинках, как мы на Хэллоуин с дружочками-собачниками в зоопарке кормили обещанного бегемота носорога (нет, никаких чудес превращения "слона в муху", это я порой своим мозгом вербальное считываю странно; если верить Герр Фройду, всего лишь происки подсознания, темные воды бытия), вы, наверное, уже и позабыли, но не я! Ведь кормить, вкусно кормить - мое хобби, а, может быть, даже и призвание, это раз. Во-вторых, мне очень интересно наблюдать за тем, как  окружающий мир ест.

Хочешь узнать человека получше - не спеши спрашивать, кто он, чем живет, чем дышит, чем наполнена или пресыщена его жизнь, для начала возьми его и накорми, а там уже будет видно, стоит ли заводить разговор, а, если заводить, то с чего начать, а, если начать, то быть готовым его правильным десертом закончить со словами "Прощайте!" или "До свидания!". Но тему человека-едока, надеюсь, раскрою в следующий раз, а вот животинок в трапезе сегодня таки покажу, они невероятно естественны, поэтому и не безобразны. 

Год назад на первой пробежке года (3 января) было так. За нос и щёки щипал мороз под двадцать.

А в этот раз (2 января) так. Радостный плюс один, яркое солнце,

На календаре второе число месяца, а значит, традиционный День котиков. Знакомьтесь, это - кот Игнат.  В народе говорят: "Каков Игнат, таков и август месяц".

Убегаю в театр. Завтра всем отвечу. С наступающим Новым годом!

У меня солнце и новая чашка для утреннего кофе. А что у вас, уже готовы к встрече Нового года?

Сегодня отмечали "праздник к нам приходит" в раб.коллективе, в серпентарии друзей, как говаривал мой любимый главный (увы, теперь уже бывший, отчего еще более любимый) после самого главного начальника. Ну, что могу сказать, кроме очевидного: взрослые люди не меняются, особенно в праздник, а рыба, да, имеет свойство портиться с головы. Короче, буду краткой. Из "ящика Пандоры" правильные люди на год грядущий вытащили такие же правильные предсказания, а я в хвосте вытянула "Танцуй, пока молодой".

Ай, кому-кому горевать-печалиться, но точно не мне! Тем более, что день-то световой прибывает. Прибывает стремительно, накрывает с головой волшебной живительной волной, сегодня в плюсе уже три, целых три минуты. По такому случаю предлагаю и вам отпустить голову и дать волю ногам для танго под голос-цунами Дайян. Если кто еще не в курсе, то фамилия у нее Ривз. 

Вот и еще один год сбежал за горизонт, превратившись в пелену, дымку. И в этой дымке растворилась детская непосредственность января и длинные тени февраля, и запахи мартовского снега - тяжелого, изношенного, как шуба старого ямщика с почтового тракта, - апрельской набухшей почки, сырой, оттаявшей на прибывающем солнце, земли, и майской кутерьмы цветения; и первые ягоды, июньские, пылающие на ветках девичьем румянцем, растворились, как растворилось лето, как растворился длинный день, пронзительно-высокое небо, жаркое солнце, сарафаны, голые плечи, извивающаяся змеей стремительная река, звонкий смех, бусы из ласточек на проводах, приносящая ночную прохладу гроза, окрошка на обед на домашнем задиристом квасе, августовский звездопад; и астры растворились, и наливные яблоки, и первые заморозки, и клин журавлей, и чай на осенних верандах под вальс кленовых листьев, и пылающие октябрьские закаты... и даже черно-белая графика ноября без остатка растворилась.

Вот и еще один наш год сбежал за горизонт, оставив по себе стигмы, белый шум - предновогоднюю суету сует, и мы, как глупцы-слепцы, куда-то бежим, мчимся, мечемся, пытаясь найти выход. Выход из себя. Но выход, на самом-то деле, там, где и вход - в пелене, в дымке. 

А если ты хочешь знать больше про вздохи снежинок в нарождающемся новогодье - читай hazzy.

На пересадочной станции метро по лестнице поднимается пара, одетая в пандан: красные курточки, веселые шапочки с двумя помпончиками-ушками. Мальчуган, лет четырех, весь в мать - глазаст, румян и говорлив.

На днях с подружками имела интеллектуальный разговор о салате "Сельдь под шубой". Как по мне, то наш ГГ  - новогодний советский салат - будет всегда иметь успех при двух качественных составляющих, это - сельдь и свёкла. А барышни настаивают, что и майонез нельзя оставлять без внимания, как и саму селёдку, её нужно пропускать через мясорубку. Лично я против мясорубки категорически протестую.

Азарт, охвативший в конце года все слои общества, не щадит никого. Никаких возрастов! Декабрь догорает, а я без нового платья - куда бежать?  В новогоднюю ночь хочу быть "красной бомбой", как моя землячка - киноактриса Клара Лучко на Каннском фестивале 1960 года, но где, где мне срочно найти пятнадцать метров органди на кринолин?

Как начали с подружками к ёлке готовиться еще в начале декабря с Рождественской посольской ярмарки, так и продолжаем задорно. Скука уж точно сквозь наши тесные ряды не пройдет. 

И пусть 2 декабря на дворе было так, 

а сегодня, 24 декабря, так,

и все наши призывы и просьбы "Не трогайте снег, это - на Новый год!" проигнорированы напрочь, мы не грустим. Нам банально в этом декабре некогда.

Сегодня  душеньке моей для успокоения рукодельных снежинок украшением на окне оказалось мало, затребовала она салат "Мимоза", да-да, тот, что в детстве сказочном моем. Купила кусок горбуши, уже отварила, шкуру сняла, кости выбрала, яйца, картофель и морковь тоже уже отварены и очищены, лук, сливочное масло и плавленный сырок наготове, майонез домашний взбит. И что? А то, дело худо - я боюсь, не салат, себя боюсь. Лет двадцать эту "Мимозу" слоями не укладывала, а тут нате, творите! Страшно, ага. А вдруг эта "Мимоза" окажется на выходе тусклым цветком, а я ведь ее когда-то шибко любила, не один год своими воспоминаниями нежно тетешкала...

Короче, вдохнула глубоко и пошла, пошла нырять в пучину воспоминаний. Пока руки делают, голова не болит. Ай, чему быть, тому не миновать, даже если это сюжет развенчания мифа "Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя!" 

... решила в этот раз побыть сорокой и в новогоднем декорировании себя не сдерживать. Сегодня начала с кабинета: нарядила ёлку, навырезала снежинок. Пусть те, кто в окнах жёлтых, не только

Вчера, накануне ночи Йольского кота, приманивала сны канонически - селёдкой. А приснились Суанта и Эзоп. И не просто так, а весело - пила с ними коньяк, пардон, вприкуску с шоколадными конфетами.

Йольский кот, похоже, не ко всем был милостив. Половина баб коллектива сегодня в полном неадеквате и жуть как токсичны не только для себя, но и для окружения. Сказала им, что с превентивной целью на час ухожу в полную изоляцию, и в этот час обеденный меня ни под каким предлогом не трогать. И чтоб наверняка, начертила вокруг себя защитный акустический круг - включила Оулёф Арнальдс, пусть воет. Говорят, это о ней, своей подруге, Бьорк сказала, что голос у Оулёфочки средний между старушечьим и деточкиным.

... пролетают с такой космической скоростью, что я потерялась в календаре и организмом предательски сбою (давеча тут на выходе зачем-то грохнулась в обморок, не иначе как от избытка впечатлений, но своих девчонок напугала таки не по-детски). И опять, как повелось в канун НГ, ничего не успеваю, хоть старшенький и говорит, что я - ракета. Еще и день стал таким коротким, что сегодня только и успела что выспаться всласть, устроить по светлому генеральскую помывку кухни и заготовить цукатов из лимонов, а планов-то было ой! Но не грущу и не унываю, тем более, что печь все эти праздничные пряники, печеньки, штоллены и кексы лучше в ночи, волшебство требует темноты и тишины, кто кто, а я про это не понаслышке знаю.

Голые лимоны - декабрьские стигмы.

Лавра и полнолунная. Omnis comparatio claudicat.

P. S. Вернулась поздним вечером домой наполненная, готовая, уж наконец-то, расплескать впечатления двух последних дней, а тут моя лента не просто говорит, а кричит, что в Лиру очередной сбой - ни слов, ни картинок не кажут. Поэтому, пока будет только так. Очередная бесхитростная проба зафиксировать миг своей реальной жизни в виртуальной безвременности.

По субботам, когда я на дежурстве, базарчик делает старшенький. Сегодня со своим обычным творогом неожиданно притащил кусок молозива мне (зимнее молозиво - это парадокс, реально исключение их всех исключений правил). Теперь думу думаю: то ли он меня так любит, то ли молочница Лариса не забывает. Спрашивать не стану, желудок все рассудит. Но молозиво реально офигенное!

Шестнадцатый, выйдя на коду, неожиданно взял темп "allegro udirata", как будто он настоящий жулик, неистовый злодей-прохиндей. Листы календаря грохочут опадая, мелькают калейдоскопом события, люди, а день так измельчал, что как бы ты не пыжился, никак не удается из его игрушечного кофейного блюдца напиться света, по зенице течет, а на сетчатку не попадает.

Еще и братца Декабря штормит и клинит, клинит и штормит. Не иначе последняя гормональная буря у перестарка-парниши. Седина в бороду, бес в ребро, станьте, девки, встаньте в круг, встаньте в круг, встаньте в круг! жил на свете декабрьский жук, старый добрый друг. Просто "фу!" какой невозможный! За ночь с вечерних нежных плюс трех падает в утренние жесткие минус одиннадцать, щиплет за щеки и трется по живому морозной небритостью, то колотит крупкой-снегом, то целует снежинкой-пушинкой. Заманивает спозаранку умытым светилом, стучится в окно солнцеликими строфами: "Пора, красавица, проснись: открой сомкнуты негой взоры...", обещает и клянется, что профилактику рахита мозгов берет на себя, но только клянется, только обещает...

(продолжение)

Собака думает: "Хозяин меня кормит, поит, выгуливает. Значит, он - бог".
Кошка думает: "Хозяин меня кормит, поит, убирает лоток, ухаживает за мной. Значит, я - бог".

Перед поездкой в зоопарк клятвенно обещала Суанта не только волков покормить, но и кошек на удачу.  Пацан сказал - пацан сделал! - таково мое кредо. Конечно, погладить, как и предполагала, больших кошек нельзя, рукой никак к богам не дотянуться, а вот покормить совершить жертвоприношение иногда в отведенные часы можно. Для этого ритуально нужно приехать с утреца, купить на входе мясо, а дальше уж как срастется. Кошки - это вам не собаки, у них еще тот норовливый характерец, внезапно "во весь кошачий рот как зевнёт!", только и поминай, как тебя звали.

Серия сообщений "Зоопарк "12 месяцев"":
Часть 1 - В зоопарке каждому юннату обещают по одному зверю - какой приглянется
Часть 2 - 2 ноября. Мир невозможен без любви.
...
Часть 4 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 1)
Часть 5 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 2)
Часть 6 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 3)

(продолжение)

У меня скоро дело делается, а вот сказ про счастливых зверят, как оказалось, долго сказывается. Пусть и не Шахерезада я, но попытаюсь на ночь глядя на счет раз-два-три продолжить свой рассказ с того места, где остановилась.

Вальс - это ведь не только имя самца антилопы Канны, но и парный танец, его в одиночку не закружишь. Да что уж тут говорить, не только для вальса, но и Вальсу пара нужна. 

Вот она - парнокопытная красотка. Грациозна, стройна, волоока...

Вальс начинается, дайте ж, сударыня, руку ногу! И раз-два-три, раз-два-три, 

Серия сообщений "Зоопарк "12 месяцев"":
Часть 1 - В зоопарке каждому юннату обещают по одному зверю - какой приглянется
Часть 2 - 2 ноября. Мир невозможен без любви.
Часть 3 - Как я кормила волков
Часть 4 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 1)
Часть 5 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 2)
Часть 6 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 3)

В этот день в 1804 году Наполеон I Бонапарт провозгласил себя императором Франции, а позже он сказал: "Отведите императрице отдельную спальню. Я хочу сохранить свою свободу, хотя бы ночью. Если муж спит в одной комнате с женой, он ничего не может скрыть от нее!"

Бедный-бедный Боня, заблудший в русских снегах 1812 года, именно это его и погубило.

Мои земные ходики опять, как водится в конце годового круга, расшатались, шалят. Не только дни пролетают со свистом, но и недели пулей, пулей со смещенным центром тяжести. Не успела как следует - широко и щедро - встретить рождение своего личного года вчера, а уже сегодня, говорят, нужно готовиться к его проводам. Готовиться к проводам заблаговременно! шить новый саван-новогодний наряд, приводить в порядок дела, вычищать горизонтали для новых вертикалей, примерять посмертную маску... 

Пошла вчера с утреца лицом фотографироваться на пропускной документ (у нас тут строго - каждый год будь добр покажи свой бобр). Вам что надо? - спрашивают. - Лицо! - отвечаю. - А размер? - Реальный! - На паспорт или в пенсионный фонд? - А можете? - Что? - Всё! - В смысле 4 на 6? - Ага, как есть. - Так запросто!

Ну да, год на исходе, зима в завязи, пенсионный фонд предложениями, люди как люди, а как ты хотела-то, когда и  крыши уже покрылись белым, и хмель уже не хмель, а всего лишь декорации -

А давайте в этот темный ноябрьский вечер-ночь попробуем поиграть в музыкальные ассоциации! Правила просты: вы комментарием к этому посту вставляете музыкальную композицию, которая у вас ассоциируется со мной - виртуальным персонажем Циничкой (да-да, именно композицию, как принято было говорить в мои пубертатные, сверкающие люрексом и фиолетовыми тенями, диско-годы), а я вам в ответ выдам свою музыкальную ассоциацию. Для начала, конечно, неплохо было бы быть знакомыми больше, чем одним комментарием, но, если, кто гостем залетит на этот "Голубой огонек", его тоже без семи нот не оставлю. 

Уже почти месяц с поездки в зоопарк прошел, а меня приятные воспоминания не отпускают. Видать, Дж. Дарелл, который в детстве был одним из любимых писателей, не просто так, не сквозной линией, прошел. Говорят, что хозяин зоопарка тоже им в детские годы зачитывался, поэтому и чувствуется, что в зоопарке "12 месяцев" животных любят, а животные любят нас, посетителей.

Например, меня сильно полюбила ослиха Алёна. Мы с ней, как оказалось, очень схожи. Обе упрямые брУнеточки и любим сырую морковку.

Серия сообщений "Зоопарк "12 месяцев"":
Часть 1 - В зоопарке каждому юннату обещают по одному зверю - какой приглянется
Часть 2 - 2 ноября. Мир невозможен без любви.
Часть 3 - Как я кормила волков
Часть 4 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 1)
Часть 5 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 2)
Часть 6 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 3)

Даже северный странник, сумасшедший старик, безжалостный оруженосец смертушки - Ноябрь под конец своих гастролей в этом городе семи холмов, вотчине чернобровых и горластых барышень, нравом смягчился, как умел прихорошился - нацепил на гудроновый плащ яркие сверкающие броши, пусть и неумело, но честным порывом, седые брови причесал, рот в Борисфене от привкуса холодных гадюк прополоскал. 

Бегу сегодня вечером, смотрю - а он таки может! Может быть, когда захочет, хорошеньким, задористым, с южным привкусом карамелек.

Зелененькая - это перечная мята, красненькая - гранат, оранжевая - хурма, желтая - груша "Дюшес"... хорошо-то как, маменька!

Но лучшая колбаса среди безвременья - это все-таки рыба. Поймала сегодня в лабазе сибас, порционно три штуки. Легким и быстро-умелым движением руки под Серёжкиного "Волка в пальто" их почистила, выпотрошила, потом слегонца посолила-поперчила, внутрь, в брюхо, засунула по дольке лимона и малой веточке свежей ёлки-розмарина, куколками запеленала в пергамент, а потом в фольгу, в жар духовки бац! Пока рыбка томилась, в керамическую миску капусту квашеную плюх, огурец соленый чик, поверх плачущий лук салатный белее снега белого и маслице нерафинированное домашнее; вспушить, правой рукой рыбу из пергаментно-фольговых пеленок освободить, жару добавить грилем - пусть золотится, а в это время левой рукой кинуть в салат клюквы, ведь красненькое - это так всегда жизнеутверждающе-красиво! Ну а петрушка, укроп, руккола и салатный лист, фигурно накромсанный, и большой зеленой горой в тарелку отдельную выложенные, - это мой мастхэв. Вот тебе на ужин рыба и салат, чем богаты, тем и рады, хочешь - ешь, а не хочешь - не ешь, а вот зелень, даже при отстутствии аппетита, ты нанизать, как гусь, на себя обязан, потому, что зелень - это витамин жизни, это драйв и ножкой эть, кто в наших -брь ножкой не может это эть, тому самое место там, где на других стонут. А я это не терплю, я на них волком в пальто вою. 

Для тех, кто "Волка в пальто" ухом в комментариях к предыдущему посту упустил, повторяю, очень уж здорово они воют, совсем по-ноябрьски с карамелькой за щекой.

Карамельки, клюква и клюка - вот такой сегодня мой ноябрь.

23 ноября 2003 года, пребывая в не совсем здравом уме и не лучшем расположении духа, но при памяти, я под воздействием неукротимых факторов в лице товарищей, зашедших к нам на огонек, была вовлечена в авантюру под названием "Лиру". Тебе это будет интересно! - сказали они, и резким движением двух пар рук дернули нитку моей судьбы. Запутавшаяся нитка поддалась, потянулась и завязалась в небольшой узелок. Вразрез нормам русского языка узелок тут же был наречен мной "Циничка", потому что тот, кто в детстве видел не только Олимпийского мишку, но и работу аптеки изнутри (мама-провизор может!), твердо, на зубок, знает про море синее, в котором, как и в аптеке, все имеет суть и вес, и про имя, что кораблю, как и человеку (пусть и виртуальному), нужно позарез.  Было бы имя существительное "Циник" общего рода, и минуточку бы не думала, но оно было мужского, а во мне мужского разве что любовь к галстукам и штиблетам, а энергии -Инь так много, что она взяла верх. 

Так и родилась она - дама в зеленой спецодежде с зонтиком, растущим из головы, и двумя склянками в руках. В правой - бутылка, в левой - стакан. Мужчины налево, женщины направо, делу время, а потехе час.

Тринадцать лет ей сегодня. Тринадцать! Тринадцать Цине и мне где-то как-то. Много было разного. И даже два раза за эти годы в чужие платья переодевалась, но маскарадом.

Тринадцать лет! Посчитать и обомлеть. Упасть, отжаться, вспомнить и припомнить, сосчитать, пересчитать, забыть, и снова вспомнить.

Пересчитала сегодня. За тринадцать лет оказалось ровно тринадцать развиртуализаций, это если считать глаза в глаза, а так-то больше, гораздо больше, и гораздо значимее.

Первая запись, сохранившаеся с 23 ноября 2003 года, гласит: "Кому это надо?" Так вот, сегодня я знаю ответ, он у меня есть: Мне это надо!

Пы. Сы. *как тогда, 13 лет назад писали*

В этот раз, в очередное новогодье, мои внутренние псевдоциничные котики решительно настроены нажелать исполнений счастья всем и каждому, кто со мной сейчас, но открытое письмо перешлют первым числом 13, кто маякнет к комментариях.

То, что было в воскресенье щедрым жестом единоутробной сестры Кощея Мары - сброшенной порывисто и страстно пушистой белее белого шубы под ноги смертным, нынче выглядит серой, скомканной, нестиранной ряднинкой, в некоторых местах еще и молью, дворниками с лопатами, побитой до подклада - черных асфальтовых дыр. То тут, то там ходим утопая в каше, под кашей буграми лёд, зазеваешься - хлоп! здравствуй, травмпункт! Я-то по погодам обулась в сапоги-скороходы, все-таки сорок лет было не вчера в обед, может, ума и нет, но опыт на фасон не разменяешь, а вот некоторые дамочки, что огнем страсти полны, передвигаются на высоченных острейших каблуках. Удивительное зрелище. Туда, в цирк, не ходи, сюда ходи!

Бегу сегодня вечером, такую же цирковую догоняю. Шубка под леопард, модель "курдупель", из шубки головка в кудельках торчит на тонкой шейке и ножки-две шейки в ботильоны с анималистическим принтом обутые, каблучками вострыми в темноте лёд колотят. Рядом прыгает наследный принц, сорванец лет семи, по рюкзаку угадывается школьник. 

-Ма, ма-аа! - кричит ей громко, так громко, что голуби, примостившиеся на ночлег, от такого крика врассыпную пугаются. - Правда, что  это - дорога смерти?

А в метро тепло и хорошо и льда совсем нет, и зима только по одежде пассажиров угадывается. Едут рядом две чудесные, видать, студенточки-первокурсницы. Разговоры ведут ладные, стройные про грядущие зачеты и экзамены страшные. 

*Сумка маленькая, уютная, типа клатча - помаду, телефон, билет в театр положить и все! Ну, может, еще очечник. Ни тебе увесистых конспектов, ни учебников к экзаменам, не сумка, а свобода! И вся усеяна стразиками. И ручка у нее из цепи лукоморьевской. Вах!

- Это мамина сумка. Она себе ее купила, но потом, почему-то, ей она не пригодилась, долго лежала без дела, а я взяла и поменялась с ней  на рюкзак и свои две толстовки. 

А Поля моя вчера поменяла больничные стены на дом. По такому случаю подарила ей ведерце красных гербер, ведь красный не только значит красивый, но и цвет победы, а себе - вечером пробежку "Трех мостов", я реально ее за эти две недели заслужила. Дышала Городом, любовалась Городом, оставляла свои следы, которые тут же таяли. 

Сегодня уже ближе к полночи оказалась в лифте с почти новым соседом. Он разнеженный, довольный, импозантный в добротном пальто шерстяном и усах седых от любовницы вышел, а я - мусор вынести. Так и ехали мы двое молча. Не грустите! - напоследок сказал он мне. - Все будет хорошо! - Обязательно будет! И хорошо тоже будет. 

А Мара Петровна (Бабища Зима) оказалась дамой продвинутой, он какие ногти нарастила! 

А может это зубы?

Нет, мы, конечно, были предупреждены, но до последнего её не ждали, а она таки сегодня прилетела со своих ледовитых островов.

С утреца ввалилась в сонный Город Бабища Зима - огроменная и неповоротливая, как слон из Страны Великании, но нрава нордического - холодная и колючая. Устроила нервическую драму: секла ледяной крупкой, крутила хвостом-ветром и разъяренно иерихонской трубой выла: "У-ууу! Я вам, теплолюбцам, разнеженным цветастым, сочным климатом, покажу Кузькину мать, устрою снежный Армагеддон, накрою это ваше псевдоюжное логово покрывалом белым!"

Но там, где у северных драма, у нас, южан, комедия. Комедия положений: вышел в тёплый октябрь - попал в студёный декабрь. Легким движением руки шейный платок превращается в чурбан, пару мазков красного - и губы лишают лицо анемичной бледности, мотнуться по-быстрому в больницу к Поле, впрыснуть друг другу в вены коктейль из радости общения, туда-сюда и две чашки горячего чёрного-пречёрного кофе, одну себе, вторую - Зиме, слово за слово, а борщик уже в кастрюле булькает, курИчка с овощами и зеленью в духовке томится, салат из цветной капусты, брокколи и трёх цветов перца с семенами тыквы и кунжутом под лёгким дрессингом млеет. 

Долго сказка сказывается, да быстро дело делается. Разомлелась и Зима, упарилась в нашем климате борща, цвета и света, шубу сбросила. Поглядела - а не такая уж и бабища она, девка она, только сильно от климата ледникового страдающая. Подхватили мы со старшеньким её под руки, да и пошли гуляти. В театр сводили, плюшками накормили, но вот сколько не пытались на неё шубу обратно одеть, не вышло. "Не надену!" - говорит. - "Даже не просите, это вам от царицы ледовитых островов и снежных горизонтов подарок!" - А взгляд при этом такой хитрый-хитрый, ну, совсем не хочется верить, что не врёт. 

Лохматые тучи
Нахмурили лоб,
А ветер колючий
Сгребает сугроб -
Бросает снежками…

            (Саша Черный)

Погоды который день застыли на отметке малого плюса - ни осень, ни зима, тускло, туманно и сизо, солнце не кажется, листья под ноги все падают и падают, превращая деревья в угольную графику, какие-то снулые люди вокруг роботами передвигаются из пункта А в пункт Б, а я с утреца надев колготки цвета винного, накинув на плечи любимое пальтецо цвета маджента с воротником, закручивающемуся по типу раковины наутилуса, весь день собачкой бегала. К Поле, от Поли, обратно к Поле, потом к МихМиху...

Ох, золотое сечение оно такое! Вышла от генерала уже за полдень, вышла переполненная рассказами, до сбивчивого пульса переполненная, пропитанная очередной порцией очарования человеком, который реально эпоха. Эпоха страны, доставшаяся тем, кто после нас, только аббревиатурой в четыре заглавные буквы в учебниках. Новые отрицают, старики не принимают, а мы, мое поколение, реально демаркационная линия, как бы не было это тяжело осознавать. По сему осознанию купила селедки, да и замутила большой салат "Сельдь под шубой". Уже пропитался и я его ем. В одной руке вилка, во второй - телефон, на котором открыт Слоним "Три любви Достоевского". 

Народ пишет, что Лиру опять не фурычит. Жаль, конечно, если окончательно сдохнет, вряд ли я куда-то перебегу писать о своем животрепещущем, сбивчивом, тесном и раздольном. Очень будет жаль. Привыкла, консервативна. 

Что-то как-то умоталась моя внутренняя бешеная собачка, которой семь вёрст не крюк. Сегодня вечером по дороге домой задремала в метро, да так крепко, что проехала свою остановку. Первый раз такое. Поняла, что дальше без допинга нельзя, срочно пошла за новыми туфлями. Душа намекала, что целебно полечиться цветом, ясное дело, по-летнему питательным - вспышкой цвета и света среди нынешней темени безвременья, и чтоб у туфлей был тонкий высокий каблук, да, но несмертельный, чтобы на нём мочь ходить не спеша, а не стоя без поддержки падать. 

Ну и что? Пришла домой с сапогами и хурмой. Сапоги напрыгнули на меня чёрные, пусть и с высокими голенищами, но на низком ходу, а хурма, зараза такая, оказалась терпкая, раз - и рот мне завязала. Решила в этой сказке про царевну Несмеяну идти до конца: нанесла на лицо маску из грязи Мёртвого моря. Явились домой старшенький с младшеньким, а я - истукан, деревянная девица, дуб морёный: ни тебе эмоцию бровью изобразить, ни конфетку предложенную съесть, зато в ридикюле у меня маленький секрет - билеты в театр на вечер воскресенья. Мама таки может! 

Странная эта осень, очень странная. И не принимает меня, но и не отталкивает. Порой такое ощущение, что она - зеркало, зеркальная витрина, омытая вековыми дождями-слезами моего рода, в которой я мимоходом причудливо отражаюсь...

Снег с самого утра идет, на горячую голову метет, но на земле уходит в студеную водицу.

Белый снег на не облетевший зеленый лист. Что-то есть в этом от трагедии - козлиной песни, такие себе страдательные проводы бога растительности Диониса в зимнюю спячку. 

Вечером купить инжира и голубого сыра. Страдать так страдать, до пищевого экстаза! 

Традиционно второе число месяца объявляю Днём котиков.

Серия сообщений "Зоопарк "12 месяцев"":
Часть 1 - В зоопарке каждому юннату обещают по одному зверю - какой приглянется
Часть 2 - 2 ноября. Мир невозможен без любви.
Часть 3 - Как я кормила волков
Часть 4 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 1)
Часть 5 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 2)
Часть 6 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 3)

Как в подобных случаях любил говорить мой бывший шеф: "Нам так не жить!"

"Отец графа Левашова, тоже самодур по характеру, был киевским генерал-губернатором и, находясь в дурных личных отношениях с проживавшим в Киеве корпусным командиром графом Остен-Сакеном и зная, что любимым местом прогулки его по утрам была Липкинская аллея, приказал в ночь пожарным изрубить эту аллею, на что Сакен жаловался государю. И император Николай I, сделав выговор графу Левашову, уволил затем его от должности генерал-губернатора. Липкинская аллея деревьев в Киеве, бывшая украшением города, так и погибла".

Это была цитата из мемуар-муаров. Говорят: "Врет как очевидец",  и абсолютно правы. Но не в этот раз! Исторических подробностей с киевским уклоном хотите? Их есть у меня, только маякните, даже про могилу Фабиана Вильгельмовича фон дер Остен-Сакена на погосте Дальних пещер Киево-Печерской Лавры расскажу. 

Сейчас, пока не забыла, напишу. 

Прекрасный возраст нынче у него, прекрасный и чудно жизнью опьяняющий. Все хочу и все могу зовется. Гляжусь в него как в зеркало. 

Говорит вчера:

Звонила дружочек Аня, дабы договориться конкретно по поводу нашего завтрашнего выезда в зоопарк большой честной компанией. Говорит, надо ехать пораньше, а то мяса может не хватить. 

Серия сообщений "Зоопарк "12 месяцев"":
Часть 1 - В зоопарке каждому юннату обещают по одному зверю - какой приглянется
Часть 2 - 2 ноября. Мир невозможен без любви.
Часть 3 - Как я кормила волков
Часть 4 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 1)
Часть 5 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 2)
Часть 6 - Моя семья и другие звери. Прогулочное. (ч. 3)

Но "не гадают цыганочки кралям", а "северные скальды грубы, не знают радостей игры".

Так вот и живу, приловчившись, в этом и том безвременье. Не девка, но и ни баба, не лето, но и ни зима, какие-то взъерошенные, взлохмаченные слова, просто  эхо, просто отзвук безвременья. Плету, ропщу, стенаю, припадаю, глажу, отрицаю, восклицаю, хохочу и плачу, но чаще хохочу сквозь плач, ем шоколадные конфеты, бегаю километры, стучу каблуками, но не доносы, пишу разборчивым почерком, включая врачебные диагнозы, назначения и рецепты, целую редко, но метко, обнимаю только своих, но крепко, крашу одно - или губы, или ресницы, предпочитаю направление "прямо без экивоков", за что плачу дорого, но карман, слава богу, пуст и просторен, можно в нем, конечно, при случае скрутить дулю, но я предпочитаю крутить не дулю, а вертуту, штрудель, рулет и на фигурных коньках тулуп. Тулуп у меня, кстати, гораздо хуже получается, чем штрудель, но не теряю вдохновения озарения - для этих катков наши годы пустяк, все еще будет. И лето, и зима.

На днях прибегала белобрысая дека Зима. Опять ворвалась без приглашения, без оповещения, даже без звонка в дверь. Вскочила, закружила, засыпала снегом, но, как оказалось, всего лишь наследила талой водой, и знай, кто такая, а мне к ней опять вновь привыкай: надевай сапоги, запахивай грудь, приучай волосы к шапке, голос к тишине, вари своим мужикам ведром нажористую солянку, кроши тазиком винегрет, ведь пришло его время...

Утешаюсь азбукой танца "Летка йенка", оттачиваю прыг-скок, как в свое время, в раннем детстве, мама научила. Сейчас-то вряд ли, а тогда еще могла, жила, дышала и пела.

К слову, до НГ осталось всего-ничего - кельтский через ночь, петровский  - через шестьдесят две ночи плюс этой половина. Не знаю, как вы, а я уже в стойке и новое платье с туфлями мечтами окрыляю. В этот раз решили встречать невитиевато: с утра шампань, потом в шубу прыг и, ямщик, гони лошадей в оперу!.. а дальше уж куда Сусанин выведет. 

В воскресенье, кстати, собачники-дружочки почти Сусаниным через старшенького решили вывезти меня в загородный зоопарк, говорят, надо срочно покормить бегемота. Бегемота, конечно, я покормлю, но где же ты бродишь, мой новый собака-спаниель, а? Скорее давай приходи, заждалась!

Человек - это не только мешок костей, полведра крови, но еще и моток нЭрвочков. НЭрвочки мои, похоже, нынче кудрявятся, как шерсть у нестриженной овцы в дождливую погоду. На ровном месте обиделась на Дашку. Сама себе всё напридумывала, сама обиделась... короче, сама, всё сама. Ну а чё, баба дура не потому, что она баба, а потому, что у неё дурь в голове. В общем, мой внутренний Штирлиц в этот раз дал маху, "стратил", как говорят некоторые тут у нас на районе. 

Публично у Дарьи прошу извинения за подозрения. В общем, всё это сбивчиво пишу в опровержение "Тьмы низких истин и возвышающий обман". Не знаю, надо это ей или не надо, но ведь не для неё пишу, а для себя.  

Диспут о женщине

Сегодня в погорелом театре имени Сухово-Кобылина состоится диспут на тему: «Женщина сегодняшнего и завтрашнего дня». В основу диспута положены пьесы последних сезонов, затрагивающие вопрос о женщине: «Хищница», «Маленькая женщина», «Работница», «Ревность», «Закон дикаря», «Гибель Луизы Симон-Деманш», «Завтра» и др.

Император Александр ІІ, по словам Трепова, очень ценил его службу и относился к нему всегда при личных докладах милостиво и внимательно. Но вдруг, беспричинно, стал к нему сух и выражал недовольство. Понятное дело, что Федор Федорович при очередном докладе решил выяснить, в чем причина.

«Государь выразил, что он был передатчиком императрице сношений и свиданий его с княжною Долгорукою.

- Неужели вы, государь, изволите думать, что вы, выходя из Зимнего дворца по вечерам с приподнятым воротником шинели и следуя по Дворцовой набережной в Мошков переулок в дом Алексеева, при входе в квартиру, освещаемую красным, овальной фигуры темным стеклом, остаетесь, незамечен и неузнаваем встречающими вас лицами?

Далее Трепов высказал государю, что он по своей должности обязан охранять его жизнь на улицах и знать, где государь находится в столице в каждый момент, а потому государя сопровождают каждый раз его, Трепова, агенты-охранники, которым вручается всецело жизнь государя».

Но вот про своего агента-стукача Комаровского ничего не сказал. Обанкротившийся граф Комаровский пребывал у охранки на окладе в 20 тысяч рублей в год, а рабочим местом у него числился будуар мадам Шебеко. У последней и квартировала Катенька Долгорукая со своей сестрой Машенькой.

В одном доме с мадам Шебеко проживал и Михаил Иванович Чертков. Однажды его камердинер Трубецкой пришел с новостью: мол, имел разговор с дворником про визиты императора на квартиру Шебеко, на что тот ему ответил: «А если знаете, то можно только знать, но нужно молчать, о чем знаете».