"...Поговаривали, что у капрала Шноббса тоже была некая двадцатипятилетняя особа, но совершенно непонятно, откуда он достал это тело и где его хранит..."

Хорошо быть живым: можно находиться везде (кроме тех мест, где это прямо запрещено), никого не интересует с кем ты занимаешься любовью, и ты можешь появиться на свет любым способом, кроме криминального. Хорошо ли?

Лучший способ привлечь к себе внимание - это умереть. Как ни странно, очень легко игнорировать живого человека и очень сложно игнорировать труп. Здесь, конечно, можно вспомнить про многократные вздохи "ах, почему художника/поэта/прадедушку начинают ценить только после его смерти?" и привести не менее банальные объяснения, дескать при жизни поэт был грязен, хамоват и патологически врал, а в гробу он выглядит как-то поприличней... Но это не имеет ни малейшего отношения к делу.

Тело, которое еще вчера ходило и разговаривало, то есть помимо внешности имело еще и содержание, сегодня, потеряв оное, вдруг стало чем-то иным, необыкновенным, выходящим из ряда вон. Парадоксальность человеческого мышления: сам факт опустошения сосуда становится тем, что с лихвой перекрывает значимость его былого содержимого.


Есть только миг между прошлым и будущим - именно он называется "смерть"...

...Мне, товарищи, ужасно смешно
Наблюдать в окошко мир...

Интересно, почему тебя так тянет за горизонт? Может, именно там (независимо от того, с какой стороны восходит солнце) и сидит Неизведанное, моргая лукавым глазом и обещая все прелести мира?

Эта корявая ива... Да, она почти такая же, как и та, что растет рядом с домом, но отлична от нее на сто двадцать километров. В ее ветвях живут, несомненно, гораздо более симпатичные феи - хотя бы потому, что свои уже изучены до ломоты в зевающих челюстях - а в маленьком кособоком домишке рядом живет на редкость милая семья, поскольку в окне автобуса она занята выпасом пасторальных козочек, а не склоками кому мыть посуду.

И именно в этом очарование дальних дорог, а не в морфическом различии ковыля и ягеля - в твоем умении видеть различие сути. Детский анимизм просыпается, и достает из-под кровати свои игрушки - колдовской полог мимолетного ельника, дух великой реки и росомаху во-о-он в том распадке. Он видит волшебство алых маков и удивляется чуду нежно-лиловых бессмертников. Ему равно милы пушистый хвощ на болотах и россыпи полевой клубники в холмах. Путник возвращается в детство, где мир был полон миражей, мыльные пузыри которых переливались перламутровым многоцветьем. В детстве твоя Дорога имела тысячу направлений, и вдали от родного дома так легко их увидеть, но счастлив тот, кто видит их, стоя на пороге.

И вот уже росомаха прячется под кроватью, а на иве под окном поселились новые неугомонные духи...

Оказывается...
...я не умею чувствовать стили!

Оказывается...
...я - несостоявшийся человек(sic!) с медицинским(!!!) образованием!

Оказывается...
...я - несостоявшаяся ведьма!

Шепотом: дзинннь... стеклянное настроение.

Возьмите лягушку и убейте ее. Нет-нет, откладываем в сторону ботинки и автомобили. Лягушку нужно убить правильно - так, как надо для науки. Итак, возьмите лягушку в левую руку, в правую - стальную спицу; воткните спицу в треугольную ямку на голове и как следует поводите ею внутри черепа, чтобы разрушить головной мозг. Говорят, это безболезненная смерть.
Вот это я с собой и сделала.

Толстое стекло витрины. Между. Кто снаружи? Кто внутри? Не знаю. Я бьюсь, ломая крылья, я выставляю напоказ свое умение прятаться.

Каждую ночь среди осколков мне снится, что я падаю на вытоптанный мрамор ступеней и мне все равно, что ты увидишь. Главное - это будет твое, теплое и живое.

Каждый день я возвращаюсь в свою Кунсткамеру. Экспонат, эшафот, гильотина, то есть нет, то есть да, то есть "да"...

Я задыхаюсь в стекле. Я понимаю, что это - моя вина. Я понимаю, что не в силах разбить... расколоться... Я хочу, мне проще умереть. И ведь все правильно. Я права, ты прав, но мы по разные стороны стекла, толстого небьющегося стекла, будь оно проклято! Дзинннь...

Самое смешное, я знаю, что нужно сделать - упасть на вытоптанный мрамор. И тогда ты поймешь, простишь, вернешься. Поймешь какая я дура, простишь мне свою вину и вернешься к тому, с чего мы начали - с моего отражения, мельком прильнувшего к тебе на карманном зеркальце в витрине. Было? Не было? Я не знаю, а ты уже не помнишь...

И так - по кругу. Вижу, ты тоже бьешься в наше отражение. Но тебе не хватает сил - я сделала его слишком толстым, слишком прочным, слишком тяжелым, слишком хорошо защищающим от тебя...

(...)
Удивляюсь и злюсь вместе,
Тихо радуясь всем встречам -
Моя смерть не стоит на месте,
Обнимая меня за плечи -

Навевая шальные мысли,
Тихо дышит теплом в затылок,
Провода над душой повисли,
Ветер, словно влюблённый, пылок.

И, отдаться ему не смея
На глазах у соседа слева,
Я себе не сказать умею,
Что я - Снежная Королева.

Мне мой мир показался адом:
Посреди вековой аллеи
Только я убиваю взглядом,
Только я умирать умею...


Это - осень прошлого века. Конец.

Хороший вопрос - кто я?

С одной стороны, образование принуждает написать "Homo sapiens", а на том... нет, не успокоиться - предаться размышлениям. Ибо систематика - от лукавого, и нет призрачней категории, чем систематическая единица - таксон.

С другой стороны, не могу признать свое родство с теми тушками, что переполняют мир. Тушки в лени и несовершенстве своем придумали хорошее слово "гордыня", наделив его плохим смыслом. Бяки какие!

При взгляде на ребро этой медали видно, что попытка приписать себя к нечеловеческой расе (имея при этом вполне человеческих предков) граничит с шизофренией. Впрочем, может шизофреники не так уж неправы? А уж если взять "результаты" разнообразных "тестов", написанных вроде бы вполне "здравомыслящими" людьми, то шизофрения кажется спокойной гаванью в море Безумия.

Интереснее всего смотреть изнутри, притаившись между молекул - тогда ровным счетом ничего не понятно.

Это было -
И шелковый шепот в ночи,
И нефритовых глаз глубина обаянья,
И луна, распластавшая в небе лучи,
И стандартный коричневый ящик с геранью.

Это было -
Попытка любовных стихов,
Пьяной рифмы подбор - временами удачный,
Связка странно и глупо нанизанных слов,
Для эстета сравнимых с бумагой наждачной.

Это было -
В конверте сплошной deja vu,
Штамп за штампом, клише и мольба на коленях,
А в конце - неизменное "я Вас люблю" -
Гвоздь последний в гробу новизны выражений.

Все неново,
Никто не получит призов
За прожитую жизнь в номинации "Первый..." -
Все слова уже сказаны сотнями ртов,
Наши чувства испытаны сотнями нервов.

Все неново.
Повторы на каждом витке,
Те же буквы на каждой беленой странице,
Те же способы слышать жужжанье в цветке,
Те же способы видеть знакомые лица.

Все неново...

Мне нравится смотреть на морскую пену - она рождается в скорости и вбирает в себя всю чистоту темной морской воды. Иногда жизнь подхватывает людей и с бешеной скоростью тащит, разбивая о подводные камни и кидая в лапы прожорливым чайкам. Тогда, как пена, всплывает человеческая сущность, и, также подобно морской пене, она вбирает в себя основное качество личности, вынося на поверхность ту грязь или тот свет, которые лежат на дне под толстым слоем ракушек. Бывает, пена краснеет. Для этого не надо окунать руки в чужую кровь; достаточно убить в себе способность видеть солнце над головой: соленый пот ярости, страсти или страха заставляет щуриться, стоя на вершине горы. Мы часто забываем открыть глаза и увидеть то огромное пространство, которое принадлежит нам - со всеми своими опасностями и счастьем. Мы не можем дотронуться до холодного глянца травы или упасть в огромный ворох опавшей листвы, окунувшись в волну когда-то знакомого, но забытого запаха, несущую пенистые обрывки воспоминаний...

Убийства сладкая цена
Проникнет в кровь прохладным ядом,
И чтобы сесть со мною рядом,
Ты будешь вынужден до дна

Испить моря моих сомнений,
Мой страх, безумие и боль,
Попытки справиться с собой
И душных закоулков тени.

И все же, досконально зная,
Что окровавлена рука,
Твоя не дернется щека
В тот миг, что я тебя ласкаю...

Боюсь, ты будешь равно рад
Принять и поцелуй, и яд.

Как говорится, "подъезжая к городу, с него слетела шляпа"...
Кстати, есть тест на характер на основе того, какая рука или какой палец оказывается сверху при переплетении, перекрестьи конечностей, какой глаз закрываешь при прицеливании и т.п. Результатец:
Для вас характерны решительность, чувство юмора, артистизм, кокетство, энергичность, темпераментность. У вас очень контактный тип характера. При общении с вами необходим юмор и решительность, слабых людей вы не воспринимаете, потому что сами - очень сильная личность.


...и БУМЦ!

КТО ТЫ???
Имя / Username	.
ты:	Черная вдова
Проверенных: 10920

©gollanka WhiteStork's Quiz

Еда - три буквы в этом слове
Изысканных, как три свечи
На канделябр, что наготове
Держу я - кушай и молчи!

Напрасно, уши затыкая,
Не хочешь слышать "бланманже" -
Омлет, в тарелке зависая,
На стол пикирует уже.

Сквозь дебри пикулей с петрушкой
Халвы виднеется гранит,
Но мордой, заткнутой ватрушкой,
Ты притворяешься, что сыт...

Сказка...
Сказка удалась. Загадочная, нежная, романтическая и немного грустная, как и положено северной сказке. Знаете ли вы, что Ганс Христиан Андерсен был единственным сказочником, писавшим сказки с хорошим концом? Что Север глубже и теплее, чем солнечный Юг? И что Снежной Королевы вовсе не было?..

А это так.

Никто не спит, пока горят огни,
Сплетает вьюга кружева средь ночи,
И смотрятся в заоблачные очи
Сверкающие изморозью дни.

Два раза в сутки хочется тепла,
И дважды в жизни - облачной порою -
Дракон, что называется зарею,
Раскидывает яркие крыла.

За перезвоном снежистых окон
Вам колыбельные поют стальные ели...
На смятой, разворошенной постели
Небесной стынет умерший дракон.

Если вы не видели ночного леса, освещенного огоньками свечей, стоящих вдоль тропинок; если вы не видели ледяной статуи мага, бросившего вызов Снежной Королеве; если вы не заглядывали в первый попавшийся дворик, и там вас не приглашали согреться у очага, то вы не были в Скандии. Жаль...

Посмотрите на эту девушку - на ее коже лежит иней, она холодна как лед и ей недоступны ни радость, ни боль, ни сострадание. Не вздумайте обнять ее, не пытайтесь отогреть ее теплом своего сердца - возможно, на площади нашей столицы появится еще одна ледяная статуя. Кто знает, может она, кто называет себя ИзоЛьда, и есть Снежная Королева, которая затеяла весь этот спектакль - для собственного развлечения, а все мы - куклы в ее театре?..

Буди, ножом пластая руки,
Свой дух из тела,
А от любви или от скуки -
Какое дело?
Какое дело праздным взорам
До крыльев хрупких,
Души невышитых узоров,
До смеха в муках?
Лети, тепла завидев свет, -
Там те же тени
Плывут на призрачный совет
Из сновидений.
Родные души изучи,
Чьи тушки - пылью...
У основания свечи -
Две пары крыльев.

Это вызов? Тогда умываю руки.
Обнажаю клинок не со зла - со скуки.
А любовь? Эта песня осталась в прошлом.
Жребий выпал, и он был не нами брошен.
Хочешь крови? Могу дать пустые вены,
Честь и душу... Но мы отвлеклись от темы.
Пара фраз - пара крыльев подбитой птицы,
И скажи, на кого мне теперь молиться?
Снова ночь, наливаю вино в бокалы...
этот бой нам с тобой не прибавит славы.
Непонятен вопрос? Не жду ответа.
А как же любовь? Доживем до лета...

Это вызов - как скажешь, так станет вскоре.
Буду раненой кошкой шипеть на заборе.
Будет волку снизу смешно до колик -
Ноль без палочки! Вот так опасный нолик!
Только волку знакомы борьбы ритуалы:
Хвост поджат - "я щенок, ты боец бывалый",
А кошка шипит, знает - будет битва,
Она убьет или будет убита.
И, прыгнув в костер, выбирает второе,
А волк почему-то не ходит в героях...

Есть предел, который не переступишь,
Есть закон, над которым не станешь выше.
Я сегодня с тобою, и как поступишь?
Говори - в этой комнате нас не услышать.
Ангел смерти, исполни мое желанье!
Я хочу проиграть, но поддаться не смею.
Ты права - убивать не мое призванье,
Почему это все, что я делать умею?
Победителей судят их страх и совесть...
Кошку волк перехватит - ведь это просто.
Беззаботный финал не закончит повесть,
И в зеленых глазах не погаснут звезды.
Пламя жертву получит - закон решает,
Только я поломаю кинок о колено.
Кошка будет живой - ей ведь не помешает
Волка мертвый оскал... И закончим тему.

Недавно (или уже давно?) обсуждали с одним молодым человеком, отношу ли я себя к Темным или к Светлым. Получился примерно такой диалог:
- Я НЕ Темная, и НЕ Светлая, но и к серым не могу себя отнести. Я оставляю за собой право выбора в каждой конкретной ситуации.
- То есть нейтральная?
- Ну, в общем да. Такое неустойчивое равновесие - в частностях либо так, либо так, но в целом нейтральна.
- Наверно, похоже на атом: в частностях электроны заряжены отрицательно, а ядро положительно, но в целом атом нейтрален.
- Очень похоже, но я наверно состою из антиматерии - у меня электроны заряжены положительно, а ядро отрицательно - чем ближе мне человек, тем менее я терпима к недостаткам, тем обиднее обиды и я меньше сдерживаю свои эмоции, меньше скрываюсь за вежливостью и снисходительной справедливостью...

Самое шаманское явление в мегаполисе - окно вагона метро. Три мира: бегущие по стене за окном кабели, надписи "места для..." на самом стекле и отражение внутренней части вагона. Система мироздания, которую куцее человеческое сознание делит на три части, три составляющие.


И шаман - где-то вне...

И как роза в снегу -
Кровь на белых руках,
И как взгляд на бегу -
Две звезды в облаках,
Ты зовешь к себе и манишь, я боюсь, но я к тебе иду...

По осколкам стекла,
По обломкам лучей,
Без добра или зла,
Вне бессонных ночей,
Но потеряна дорога мной в твоем лиловом бреду...

Странно. Задумывалось как пародия на готические песенные тексты, но нашлись те, кому понравилось

Черный свет постучался в окно,
Черный свет за стеклом помаячил,
Но сегодня я знаю одно -
В этот час не могло быть иначе.

Не полет, не прыжок, не упадок,
Не карминная камедь греха...
Этот миг удивительно сладок,
Эта память безумно горька...

Лети, крыша, лети, лети высоко, лети глубоко, лети за темной звездой, за мной и тобой, лети... Три дня как в тумане.

Но в каждом сне и в каждом звуке ветра
Нам грезится рассвет,
И тихий шорох лет
Проносится над крышей незаметно,
И по болотам бродит синий свет.

P.S. И, как роза в снегу, кровь на белых руках...

В мутные окна глазниц кто-то плюнул, да так и забыл протереть. Пыльные закоулки сознания полны осенних листьев, по которым шуршат, стачивая хитин, жуки-навозники, раскрашенные в геральдические цвета плоской шутки. Пожар - вот все, что я могу тебе подарить, и обгоревшие балки крыши будут мне благодарностью...

Бездушный ангел в долг берет крупою
И, попирая облако стопою,
Подманивает гречкой голубей.

Твоя душа подшита к карточке в больнице,
Главврач пестует кактусы в теплице
(Род Lophophora, автор - Карл Линней).

Твоя душа лежит диковинной зверушкой,
А долг врача - набить соломой тушку,
Пронафталинить и в сервант - стоять.

Ты на коленях умоляешь о возврате,
А в дверь твоим соседям по палате
Стучится ангел - гречку отдавать...

Все они когда-то знали, как оно всегда бывает: теплым ветром, спелой вишней постучится прямо в пальцы; зарисует, заиграет, закружит в эльфийском танце.
Все они когда-то знали, все они когда-то спали, все они когда-то жили... Это было правдой сказки, это было правдой жизни, это было слишком просто, и они не дорожили, и сменяли на похлебку это право первородства.
Все они когда-то знали...

Полдень и полночь – самое бесчеловечное время. По улицам шастают только благовоспитанные големы, которых артистично-атеистическое сознание представляет нам в качестве бабулек в бесформенных коричневатых пальто.

…Верхосолнце и верхолуна – самые безлюдные часы. По ходильням фланируют только благовоспитанные големы, которых наше артистически-атеистичное головно представляет нам в качестве мамомам в бесформенных коричневатых салопах…

Расползаясь по подворотням, они шепчут под нос радиопомехи и окидывают безвредными, в общем-то, взглядами дворы. Зато каждый голем оставляет след. В безлюдном дворе – лужа грязи на чистом вчера асфальте, на детской площадке – ядовитое сюсюканье и восторженный щипок за щеку, а в автобусе… в автобусе раздолье – можно испачкать «до пятнадцати особей за сеанс». И они уносят этот грязный след с собой в дом – на полосатом нашейнике или модной складушке.

…Растянувшись сетью, они шепчут под нос радиопомехи и окидывают бессильными, в общем-то, взглядами, город. Зато каждый голем оставляет след. Знак неудачи – лужа грязи на когда-то давно чистом асфальте, удовольствие – уничтожить пусть еще неокрепшую, но все же личность… и не в пример сложнее, чем воспользоваться приглашением. Зато там раздолье – зацепиться за каждый полосатый галстук, за каждую модную сумочку…

Моя паутина крепнет.

Мысль из правой извилины:
Жрать - это глубоко интимное занятие.

Мысль из левой извилины:
Жизнь приносит нам массу радостей, взять их у нее - наша задача!