Я семьянин прекрасный, муж примерный
Лет до пятидесяти был, наверно.
А в пятьдесят один, без малости,
Бес стал нашёптывать такие сальности!

Вот, например, вхожу в вагон метро,
А он копытами лягает мне в ребро:
«Вон к той, что с пышным бюстом, чуть левее,
А ну давай, прижмись-ка поплотнее!»

Или ещё. Заходит в лифт соседка Рая,
А он мне на ухо: «Ух ты! Смотри какая!
Как облегает шёлк её округлости!..»
И дальше шепчет всякие там глупости.

И тут очки мои предательские потеют,
А щёки вместе с лысиной краснеют.
А я ведь не один! Со мною рядом
Моя жена. Меня таким ласкает взглядом!

Уставила в меня свои глазищи
И говорит: «Смотри в глаза, козлище!
Ишь, как горит твоё бесстыжье рыло!
А ну-ка говори, что у тебя с ней было?!»

Да как тряхнёт! Аж, выпали коронки!
А бес хихикает себе в сторонке.
И тоже, как толкнёт под левую бочину:
«Я сделаю, мол, из тебя мужчину!

От этой жизни через три недели
Я стал значительно стройнее в теле.
Наверно сбросил килограммов пять!
Аж брюки стали с живота спадать!

А тут компьютер, привезённый из починки,
Стал выдавать вдруг непристойные картинки.
Пока я думал, что с ним происходит,
Тут, как нарочно, в кабинет жена заходит.

Прикрыв ладошкой рот, застыла в изумленье,
Потом мой лоб потрогала в сомненье
И, выпив подвернувшийся коньяк,
Поставила диагноз мне: «Маньяк!»

Я ей: «Любаша, я не виноват!
Мне бес включает этот порносайт!»
А бес, хихикая, грозит мне пальцем:
Не хорошо, мол, обо мне трепаться!

Но, не поверив в беса, Люба
Под зад коленом меня вытолкнула грубо.
Сел на качелики. Куда теперь деваться?
Что б в дом пустили, надо постараться!

И думаю: «Схожу пока за хлебом!»
Пошёл. Смотрю, иду за Раей следом.
А бес опять меня в ребро толкает:
«Ты посмотри, как бёдрами играет!»
А Рая: «Что за чертовщина?
Зачем Вы это сделали, мужчина?»
А сам опять, как помидор краснею.
Тут что-то странное случилось с нею.
Она вдруг улыбнулась мне в ответ:
«А я Вас знаю! Вы ведь мой сосед!

Она в ответ: «Мне, право же, неловко,
Но, так как муж сейчас в командировке,
Могу ли я Вас попросить
Мне в спальне лампочку вкрутить?»

Но я решительно сказал: «Простите, Рая!
Как я могу, вопрос не изучая,
Возиться в этом самом… в электричестве,
Пусть даже в маленьком таком количестве?!»

И говорил, в душе страдая:
«Не обижайтесь только, Рая!
Замена ламп и фонарей
Не в компетенции моей.

Поскольку лампочки у нас
Жена меняет всякий раз.
Чтобы решить проблему Вашу,
Нам надо пригласить Любашу».

Вздохнула Рая грустно: «Ах!
Неужто ночевать впотьмах?!»
Тут бес с досады просто взвился
И, топнув, гад, в меня вселился.

И я сказал вдруг, сплюнув смачно,
«Не дрейфь, Раёчек, однозначно,
Чего захочешь – всё вкручу!»
А Рая: «Лампочку хочу!..»

По спальне разливался вечер,
На тумбочках горели свечи…
Не думайте, не для интима,
А просто люстра не светила,

Поскольку вылетели пробки
Из-за замкнувшейся проводки,
Когда я стал винтом винтить,
Пытаясь в лампочку вкрутить.

Потрескивали на затылке
Три дыбом вставших волосинки.
А Рая, протянув отвёртку
И хлопая глазами кротко,
Просила, гладя свой висок:
«Попробуйте ещё разок!»

Вот так стою, задравши руки,
И чувствую - сползают брюки!
Я даже весь похолодел,
Вдруг вспомнив: Я же похудел!

А убегая от Любашки
Совсем забыл надеть подтяжки!
И в это чудное мгновенье
Заходит муж! Вот невезенье!

Горой накаченные мышцы:
И грудь, и брови, и ресницы!
Тут даже бес поджал свой хвост
И задал ртом моим вопрос:

«Откуда взялся этот кент
В такой ответственный момент?!»
А «кент» в дверях остановился,
Ну, видно – о-о-очень удивился!

Что в нашей спальне без подштаник
Вот этот делает ботаник,
Это не то, что я подумал?!»
И на паркет сквозь зубы сплюнул.

А Рая, приоткрыв свой ротик:
«Ой! Ты приехал?! Здравствуй, Котик!
А это Паша. Наш сосед».
Я помахал ему: «Привет!» -

Пытаясь судоржно рукою
Нашарить брюки под собою,
Меняя позы в стиле «румбы».
А «Котик», взяв подсвечник с тумбы,

И, обойдя меня, как ёлку,
Спросил, почёсывая холку:
«Мне что-то как-то невдомёк,
Что ты тут делаешь, Раёк,

На тэт-а-тэте с этим «принцем»?»
И ткнул накаченным мизинцем
Туда, где должен быть мой пресс,
И где сидел притихший бес.

И из меня вдруг стала течь
Фальцетом пламенная речь:

«Вы извините, что я «ню»,
Но я сейчас всё объясню.
Я не ботаник. Я зоолог.
Точнее лепидоптиролог.
Узнав, что Вас сегодня нет,
Я, как порядочный сосед
По лестничной над Вами клетке,
Пришёл помочь своей соседке,
Но так как дома у меня
Всё это делает жена,
Я, хоть старался, но не смог…»
Прервав мой жаркий монолог
Тут «Котик» обратился к Рае:
«Прости, Раёк, всё понимаю,

И, щёлкнув дверью за собой…
Нос к носу встретился с женой.
Она, как грозный часовой,
С ведром стояла предо мной!

И я, от стресса вскинув брови,
Запел на украинской мове:
«Чому мэни, Боже, тай крылець нэ дав…»
Но тут Любаша, как удав,

Прослушав лишь один запев,
Мне сжала горло, прошипев:
«Что ты тут делаешь, кобель?!»
Прервав тем самым мою трель.

Прижавшись поплотней к стене,
Я начал объяснять жене,
Что не виновен я! Что бес меня заставил!
Он даже, видишь, синяки оставил!

А дальше помню, разъярённая жена
Кричала: «Признавайся! Кто она?!»
На шум из двери выскочил сосед,
Он был уже в одни трусы одет,

Спросил: «Чего вы здесь орёте?!»
Я ей его представил: «Это «Котик»!»
Жена присела на ведро от изумленья:
«Что?! С этим?!» - поперхнувшись от волненья.

О, как отчаянно боролась эта пара!..
…Потом меня несли два санитара.
Я неудачно с лестницы спустился,
Сломав ребро, бедро и две ключицы.

И думал я, держась, что было сил:
«Вот это я за хлебушком сходил!..»

…Теперь былой задор исчез,
И гладко вьётся жизни лента.
Меня давно покинул бес,
Как безнадёжного клиента.

Что жизнь теперь проходит мимо
Без риска и адреналина.
И хоть я жив, здоров и весел,
И вешу столько, сколько весил,

Меня не тянет больше в небо.
Я, как троллейбус на парковке.
И, если я иду за хлебом,
Всегда жена на подстраховке.

Но иногда, как наважденье,
Когда моя жена в отъезде,
С маниакальным наслажденьем
Меняю лампочки в подъезде!

И всё-таки, какое счастье,
Что существуют в мире страсти!

Алёна Лещенко