Буквочки, буквочки... Они хороши отсутствием системы,
анархией иерархии, разнузданностью грамматики.
Не надо упорядочивать в масти, ранги, чины, страты;
"Каждый сверчок да познает свой шесток" — не надо.

Когда ГУВХа втискивают в систему координат,
ГУВХ начинает подозрительно коситься на соседние клеточки
и терзаться когнитивным диссонансом с помноженной на число "пи" силой.
Уж лучше корень из минус единицы и деление на ноль.

Долой Декарта! Да здравствует двусмысленность, размытость, нечётность,
потому что в двусмысленности — выбор; в размытости — надежда;
в нечётности — вызов.

Нет ничего тоскливее предопределенности.

Странное состояние, это мутное отвращение к жизни.
Улыбчив на работе; вежлив с продавцом в магазине;
терпелив с непонятливым прохожим; благодарен менту за помощь;
безразличен к потере 500 рублей; искренен по телефону;
добросовестен в переводе; уступчив на эскалаторе; похотлив
в случайном взгляде на пару выпуклостей в синем дениме.

Однако всё это — от мути, от тяжести, от илистого призрака бессилия.
Радость ускользает; смайлики — сквозь хмурость.

* * *

Please do not comment.

Два литра ледяного апельсинового сока и дышать.
Скрипучий кожаный диван и вид на ясень из окна.
Пыльное такси по часовой стрелке на МКАД.
Водить пальцем по обоям.
Курить.

МИД Белоруссии шлет вербальные ноты, одну за одной —
про то, как в едином порыве народ проголосовал за Лукашенко,
а теперь злонамеренные европейские страны злокозненно готовят
какаю-то злопыхательскую резолюцию для какой-то ПАСЕ;
"но вы не верьте им", — убеждает негритят белорусский МИД, —
"они все врут, буржуины проклятые".

А я эти ноты исправно перекладываю в низ стопочки текущих документов.
Лукашенковские писульки в руки-то гадко брать, не то что переводить.

Примечательно, что мой предшественник поступал еще более радикально —
он просто швырял белорусские ноты в самый нижний ящик стола,
где они до сих пор и покоятся. Залежи — аж с 2002 г.

Этакая свалка истории местного значения.

Так, всё! Пора подвести черту под политическими дрязгами,
пронзительными завываниями и прочими истериками в дневнике.
Ничего хорошего от этого ждать не приходится.

На самом деле вчера было потрясающее настроение,
но я сам его растоптал в пылу политической грызни.

Вот, подвожу черту:

_________________________________________________

А повышенная полит-агрессивность с моей стороны объясняется просто.
Последние три дня я провёл на квартире друзей, которую сторожил на праздники.

Там был телевизор.

Позавчера смотрел "Всадник по имени смерть" по ОРТ, урывками,
потому что целиком смотреть не мог — пальцы так и рвались придушить
всю ту выродившуюся мразь, которая в начале века повылезала из щелей,
чтобы рвать на куски Российскую империю, метать бомбы,
палить из револьверов в князей и министров, прикрывая свою
озверевшую ущербность выспренными словами о свободе.

Впрочем, революция и их пожрала. Революция и зверя Ульянова пожрала —
до сих пор на виду у всех валятся, неприкрытый; позорище.

Когда они за его трупом ухаживают — они же ему и член моют,
и в задницу залезают. И крайнюю плоть, наверное, оттягивают —
чтобы плесень не завелась, формалином протирают,
потом обратно нежно натягивают. Этакий трупный онанизм.

Или во время бальзамирования член отрезали? Чтобы не болтался?
А анус, наверное, зашили насовсем.

А то вдруг что-нибудь вывалится ненароком.

Белый хлеб — 1 шт.
Белый Мартини — 1 л.
Шоколад — 200 гр.
Сигареты — неогр.
Кино — "Богиня" в МДМ;
"Достучаться до небес" — на видео.

И было мне счастье.

* * *

Ржавая шестёрка со зловещей ухмылкой взялась довезти
от Тёплого Станадо Новослободской за 200 руб.
Что ж, получите — на красный свет по Профсоюзной
поперёк Нахимовского проспекта, на скорости 150 км/ч.

Я пристегнул ремень безопасности.
Кажется, первый раз в жизни.

Эх, а что было на Третьем транспортном.
Не уверен, что это было счастье, хотя... весьма увлекательно.

Редактирую свой безнадёжный текст про Дж. Лоу.

Рядом в сети сидят два натурала — узкие попы, широкие плечи,
жилистые руки, ясные пивные глаза, китайские пуховики.
Ах ну да — ещё луженые глотки, куда же без них —
они теперь к 20-летним парням прилагаются в комплекте поставки.

Уже битый час натуралы гогочут, пьют пиво и матерятся.
Они не смотрят порнуху, не сидят в лиру и не рубятся в RPG.

Они играют в шахматы по интернету.

— Ах ты сука, ты мою ладью ладью сожрать хотел...
— А вот тебе шах с потерей коня!
— А куда у меня пешка делась? А-а?

Страсти бушуют нешуточные. Один-ноль в пользу натуралов.

Трык-трык-тырырык — трык, трык-трык, трык. Tрещат клавиши.
Осипшей совой ухает ася. Жмём кнопки, тянемся друг к другу —
так герои триллеров тянутся за спасительными ключами от машины —
ещё вот-вот, еще чуть-чуть, дрожат пальцы, наливаются жилы;
а зомби-хищник-джейсон-кто-там-ещё уже замахивается топором,
выпускает когти, щерится.

Клик-клик — и строчка послушно окрашивается в синее.
Нажми на кнопку — получишь результат. Жизнь на кончиках глаз.

Несколько раз замечал, наблюдая за 40-летними алкоголиками,
что иногда у них морда — как сгоревшая подошва от ботинка,
а тело — гладкое и здоровое, как у 25-летнего парня.

У нас дворник такой. Посмотришь со спины —
крепкая подвижная попа в синих джинсах,
приличный расход плеч, юношеский размах рук.
В майке-трусах тоже очень завлекательно выглядит.
А повернётся лицом — ой, спрячьте меня куда подальше.

Правда, глаза красивые, пока не залитые.
Вот бы на него посмотреть, когда ему 20 было.

* * *

Я в принципе повернут на прошлом, на связи прошлого с будущим;
я иногда люблю рассматривать людей на улицах, на эскалаторах,
в магазине, в подземных переходах. Это так увлекательно — смотреть,
когда видишь, что из-за этой старушки лет 50 назад любовники лазали
по пожарным лестницам и били морду мужу, а вот из этого пацанчика
вырастет здоровый мускулистый лось; вот такой же, вроде бы, пацанёнок —
но из него вырастет щуплый жердь с забитым взглядом; вот девушка —
наш человек, кандидат в ночные жители, а эта хохотушка в блестящих лосинах —
будущая домохозяйка с задом, позаимствованным у бензовоза, которым она
на редкость эффективно пользуется и как тараном, и как дамбой одновременно;
иногда хочется заключить пари на предмет того, когда она впервые рявкнет:
"Чё прёшь? Куда лезешь? Не нравится? В такси езди!" — в 32 года или в 39, или в 45;
кто сядет, кто ляжет, кто прогнётся, кто сопьётся,
всё это видно здесь, сейчас. Надо просто посмотреть.

Ведь всё взаимосвязано, и рыхлая туша с крашеным хной веником на голове
тоже когда-то дарила хризантемы своей первой учительнице, а шаткий бомж,
с жалкой надеждой смотрящий на твою руку, лезущую в карман — а вдруг чирик? —
когда-то рисовал открытки маме на 8 марта, напрягал горошечный бицепс
перед зеркалом и гордился новыми скрипучими ботинками.

Отчего это? От рассматривания фотографий в семейном альбоме, наверное.
Там — молодые, светящиеся, улыбающиеся.
Здесь — согнувшиеся, загнанные, (полу)мёртвые.

Распечатал чудную повесть Жана Кокто "Белая Книга";
читал в метро на грани оргазма, нежась в изящных образах
и изысканных выражениях; столь знакомые терзания!
На выходе из метро — что с ней делать? — швырнул в урну,
к бутылкам и окуркам.

А сейчас покусывает совесть.
Листы так безразлично провалились в заплёванную, заскорузлую мерзость.

Dido — Thank You.

Долгое время в кабинете что-то шуршало.
Оказалось, постер с парусником.
За выходные он отклеился от стены,
а сейчас сквозняк вазюкает его по полу.

Засунул его на шкаф, но сквозняк стащил его и оттуда.
Шуршит, сволочь, перекатывается.

Щас я ему покажу.

Зарплату я еще не прое... ещё не потерял, хотя в пятницу вечером,
в гостях, чуть не сунул её вместе с рубашкой в стиральную машинку.
Она (плата, зар) случайно выпала на пол, где её потом и обнаружили.

Ну да, я так всегда. Едва я попадаю в гости, сразу сую трусы-рубашки-майки
в стиральную машину. Хорошо, что хоть пальто в машинку не засунул.
Мне только дай чё-нить куда-нить засунуть. Хм. Впрочем, речь вовсе не о том.

Полуслепой таксист ("Слышь, парень, чё там на указателе написано?
Я очки дома забыл") со скрежетом, лязгом, постоянными стычками с ДПС
и объездом через МКАД довез меня и одну ПЧ до квартиры другого ПЧ.
Стратегическая задача: дозвониться до владелицы квартиры
на Третьяковке (не ПЧ) и снять две комнаты по 200 баксов с носа.

После двух суток звонков, после прочтения "Время жить и время умирать"
by Э.-М. Ремарк, после распития чая, кофе, пива и водки с апельсиновым соком,
после сражений со скребущимися в окно демонами и поглощения никотина,
аспирина, парацетамола и валидола в неограниченных количествах
я в итоге попадаю в квартиру на Третьяковке.

Мои демоны скулят, поджимают свои кургузые хвосты и жмутся по углам;
они боятся этого места. Квартира дышит на меня скрипучим паркетом
и резьбой старинных буфетов, смотрит искоса поблёкшими глубинами зеркал,
насмехается ажурным литьем люстр. Из окон смутно виднеются голые ветви
на фоне чернильного замоскворечного неба. Совсем как в 1996 году,
когда в посленовогоднюю ночь я со Стасом сидел на могилах
Даниловского кладбища в три часа ночи на жутком морозе,
не хватает только журчания кислотной незамерзающей речки;
сейчас на месте речки эстакада Третьего транспортного.

Однако вместо двух комнат оказывается одна,
а долларов — четыреста. Надо. Чтобы там жить.
А у меня их нет. Есть зарплата — плюнуть и растереть.

Зато там не будет моих демонов, будут только призраки. Чужие.
Чужие призраки лучше. С ними можно говорить на "Вы".

Глазами хлоп-хлоп.
И где я нахожусь?
В Новогиреево.

Surprise, surprise...

Я знаю, что у меня отвратительный характер и язвительные манеры, а также
склонность к педантизму, эстетизму и воинствующему монархизму;
однако всё это пропадает, стоит мне от души объесться.
Случается это (к счастью) достаточно редко, но если случается —
можно подумать, что меня подменили.

Сытый ГУВХ вперевалочку идёт по улице, улыбается своим мыслям
и запавшим в память постам с лиру; мысленно прощает всех врагов
и беседует с друзьями, искренне веря, что people are basically good.

Если в такой момент ухватить ГУВХа за лацкан и настойчиво поинтересоваться,
кто написал "Му-Му" и "Месяц в деревне", ГУВХ остановится, посмотрит
на собеседника долгим испытующим взглядом, наморщит лоб, склонит голову набок,
прислушается к сытому бульканью в желудке и застенчиво предположит:
— Фёдор Михайлович Достоевский?

Если оппонент начнёт высмеивать это мнение, а также спорить,
доказывать свою точку зрения, и вообще вовлекать ГУВХа в дискуссию,
ГУВХ закурит сигарету Ява, посмотрит сквозь собеседника в ясную даль
и с извиняющейся улыбкой спросит: "А вам-то какое дело до этого?".

На самом деле к еде у меня отношение более чем двойственное.
В глубине души жратву я презираю, и лично мой предел желаний в гастро-сфере —
много-много бутербродов с грудинкой в/к или, на худой конец, скумбрией х/к.
К людям, делающим из еды культ и спорящим о достоинствах камамбера
сравнительно со стилтоном, я отношусь с глубоким презрением.
В конце концов, еда — это всего лишь топливо, то есть средство, а не цель.
Именно поэтому я терпеть не могу всякого рода праздники и застолья —
неужели без пожирания салатов и жюльенов праздник — не праздник?

Почему, приглашая девушку на свидание, её обязательно надо тащить
в общественную обжираловку под гордым названием "кафэ" или хуже того —
"рэсторан" (произносить пафосно, на французский манер, при этом
желательно сделать многозначительный вид) и жевать, жевать, жевать?
Почему еда стала синонимом счастья, праздника, веселья?

Именно таким мыслям предается ГУВХ, когда он, голодный, невыспавшийся,
с седьмой по счету сигаретой в зубах, остервенело шагает
по подземному переходу по дороге на работу.

"Stay hungry", любил говорить мой первый любимый парень, Стас.
Впрочем, он имел в виду не столько еду.

Первым делом вечноголодный ГУВХ
отправится в Му-Му и наестся так,
что Жевастик зачахнет от зависти,
а Винни-Пух в гостях у братца Кролика
покажется скромнягой на диете. Гр-р.

У меня есть привычка — читать в постели. Книги и журналы.
А потом я их просто бросаю рядом и засыпаю.
Читаю я много, а кровать широкая, так что за неделю
успевает образоваться средних размеров курганчик.

А теперь я сплю ещё и с дневниками своих любимых ПЧ.
Распечатываю на работе, дома читаю, а потом сплю.
Вот такое вот неслыханное извращение.
Сегодня я обнаружил у себя в постели дневники Сюнневе и Мудрая_Nancy.

А в посольстве Египта на Украине
Чрезвычайный и полномочный посол — женщина.
Её превосходительство госпожа Мона Али Хашаба.
Кажется, это единственный случай.

(это я занимаюсь высокоинтеллектуальным трудом — набиваю в шаблон
адреса посольств и имена послов. Пока дошёл только до буквы Е.

Вот где настоящий фильм ужасов — на работе).

В субботу ГУВХ подвергся жестокому обращению.
Приехав в пятницу вечером к одной из ПЧ в гости,
ГУВХ даже не подозревал, какие испытания его там ожидают.

Вечер (что-то около 5 утра) прошёл прекрасно —
курили, разговаривали, кушали торт.

Жестокое обращение началось утром (около 2 для),
и продолжалось довольно долго:
— меня тормошили и требовали вставать.
— над ухом включили Оазис (ненавижу Оазис).
— когда я замотал голову одеялом, сделали Оазис ещё громче.
— стаскивали одеяло.
— щекотали за пятки.
— пытались вместе с матрасом стащить на пол.
— заставили выпить кофе.
— заставили съесть две сосиски с кетчупом.

После описанных ужасов Освенцима я немного проснулся и понял,
что если я не посплю, моя голова отвалится от туловища
просто под действием силы притяжения Земли.

Я привёл несколько убедительных контраргументов, как то — "м-м-м",
"ы-ы-ы", "ну-у поче-е-м-у-у", "а может, я тебе сто рублей дам",
"хочешь, я тебе симпатию выражу" и "хочешь эксклюзивный CD из Англии?".

Удивительным образом, последний аргумент возымел должный эффект,
и мне было позволено выспаться, чем я незамедлительно и занялся.

Выспавшись, я задал ПЧ вопрос: "Ну почему ты меня так безжалостно будила?".
Ответ был лаконичен: "Знаешь, самодисциплина — великая вещь".

Вспоминаю с содроганием.

Я обожаю докапываться до буквочек и поправлять собеседника
в самый неподходящий момент, однако в мутных глубинах моего
подсознания таятся куда более извращенные наклонности.

Например, я влюблен в точку с запятой — этот знак препиная привлекает меня
своей двусмысленностью, несимметричностью; точка с запятой позволяет
избегать заглавных букв; с ее помощью гораздо легче выдавать всю ту чушь,
что иногда прорывается из мрачных недр моего подсознания, за некое
откровение мятущейся души. Впрочем, если писк, визг и метания моей души
вполне подлинные — точка с запятой еще более уместна, прелестна и оправдана.
Образ: изящная дюймовочка
Плюс: ее нельзя не любить.
Минус: к ней легко привыкнуть и трудно отвыкнуть.
Антипример: см. выше и ниже.

У точки с запятой есть заклятая соперница, и это — гермафродит многоточие.
Там, где точка с запятой мило щебечет — многоточие бубнит, мычит и пускает слюни.
Одно многоточие — глубокомысленная пауза; многоточие в конце каждой второй фразы —
либо попытка сказать что-то, не говоря ничего (иногда оправданно),
либо потуги замаскировать свое тугоумие напускной многозначительностью.
Образ: мерзкая склизкая медуза.
Плюс: если употреблять в меру, выглядит весьма поэтично.
Минус: злоупотребление ведет к хронической дислексии и общему распаду личности.
Отвыкнуть от многоточия труднее, чем бросить курить или перестать заниматься онанизмом.
Антипример:
Улететь внезапно в бесконечность,которая где-то там...
Это свобода умереть, исчезнуть навсегда.
Быть подобно пламени свечи, которая остаеться неугасимой в мире...
озаряемом светом великолепных звезд,остаеться неугасимой,
потому,что никогда не считает себя
чем то большим,чем есть на самом деле,всего лишь свечой....
Нахема
(опустим завесу жалости над этим языковым кошмаром).

Есть ещё один знак препинания, который я люблю всей душой — это тире.
Внимание! Не дефис, а именно тире — поэтому оно у меня всегда — вот такое.
Знак весь из себя воздушный, к поцелуям зовущий, и одновременно динамичный,
как игла швейной машинки. Тире — субъект крайне прилипчивый, его
постоянно приходится обуздывать в его стремлении заменить собой
все остальные знаки препинания. Пару раз я поймал себя на том,
что сочетал тире и многоточие — ... что вызвало у меня сомнения
в собственном душевном здоровье.
Образ: пронырливый мальчик с нахальной ухмылкой.
Плюс: добавляет тексту динамизма и свежести;
щипает точку с запятой за попу, а у многоточия отбирает карманные деньги.
Минус: может сделать текст похожим на драку беспризорников.
Антипример:
— Комодор? — воскликнул незнакомец, вскакивая с места. — Моя карета —
место заказано — наружное — можете заплатить за грог —
нужно менять пять фунтов — серебро фальшивое — брамеджемские пуговицы
— не таковский — не пройдёт. (Диккенс)

Отдельная песня — это точка. Казалось бы, самый простой,
самый естественный знак препинания. Но без него — никуда.
Точка, как деньги, становится заметна своим отсутствием.
Точка — это как подпись под твоим мнением, как печать нотариуса,
"написанному — верить". Предложение без точки — как секс без оргазма,
как лошадь без хребта. Сипит, хрипит, хватает ртом воздух:
— я что-то написал
— потом я что-то ещё написал
— и всё, что я написал, летит в пространство с забавным свистом
— можете считать, что я ничего не писал
Именно потому я попираю правила пунктуации, и всегда ставлю точку в заголовке записи.
Я не терплю незаконченности, недосказанности, аморфности.
Образ: суровый каменщик.
Плюс: незаменима.
Минус: у нерешительных особ имеет свойство превращаться в многоточие.
Антипример: см. выше.

Есть один знак, который вызывает у меня несварение желудка
и ненависть к человечеству... Восклицательный знак!!!
Как же так!?!? — воскликнете вы. Что вы орёте мне на ухо!? — заору я.
В своей эмоциональной одномерности этот знак — рассупоненный горлопан,
которому место в кутузке. Конечно, иногда так хочется привлечь внимание
читателя к какому-то обстоятельству, к какой-то детали, или просто
к собственным переживаниям, и восклицательный знак тут как тут —
подпрыгивает на месте от возбуждения, дёргает за рукав, как попрошайка:
"Поставь меня! Ну, поставь меня, чего тебе стоит? Меня все заметят!"
Образ: настырный бомж с лужёной глоткой.
Плюс: уместен в рекламных слоганах.
Минус: делает текст похожим на рекламный слоган.
Антипример:
Да! Я борец за свою идею и я этим горжусь! Я шум и не собираюсь поднимать! (с) Павел_Глобальный

И напоследок — я не читаю сплошные тексты, не разбитые на абзацы.
Из уважения, я не удаляю авторов из списка друзей,
и иногда просматриваю по диагонали.
Часто с большим интересом.

Но читать 30 строчек в монолитном блоке — увольте.

ЗЫ: во время написания данного текста пострадало
большое количество тире, многоточий и точек с запятыми.

ЗЗЫ на мои огрешности можете не указывать...
Я и так знаю, что пунктуация — мое слабое место — ...

Мне снился мавзолей Октавиана Августа посреди
заросшего травой луга, который был когда-то Римом.

Сидя в закопченной "четвёрке", несущей тебя по колдобинам
Бульварного кольца, думать — "Вот сейчас в этот Камаз... Нет...
Значит, в этот Лексус... Чёрт, что такое? О, Рождественский бульвар!
Щас на склоне откажут тормоза, и на Трубной в столб... Опять нет.
Интересно, на что похожи мозги, расплёсканные из смятой черепной коробки?
Наверное, на пролетарскую блевотину на платформе метро в день Победы".

Чернота.

Смех, ирония — стандартная броня против зверства этого мира. А сейчас...
Сижу и чувствую себя беззащитным, нежно-розовым тельцем, наполовину
раздавленным чьим-то беспощадным ботинком.

Ещё миллиметр — хрустнет хребет, и нет меня.

Где моя броня, где мои латы...

Не попал я на работу — ночевал у Машхен,
позвонил с утра и сказал, что температура, жар.
Это лучше, чем припереться на работу небритым и в лохматом свитере.
Закажем печати поликлиники, нарисуем справку. Дай Бог, прорвёмся.

Интересно другое — я не помню себя настолько взбешённым...
Маленькая гаденькая бессмысленная железячка поставила под угрозу
всё то, чем я дорожу — недавно найденное счастье, хорошую работу,
обретённое душевное спокойствие. Ей-богу, вчера я был способен на убийство.

Бессилие — это оружие массового поражения, способное взорвать тебя
изнутри. От бессилия просыпается такая ярость, что темнеет в глазах и
сжимаются кулаки. От бессилия перед ничтожной нелепой железкой —
ярость вдвойне, втройне; ярость слепая и бессмысленная — настолько
бессмысленная, насколько нелепа случайность, пускающая под откос
твою жизнь. Фашисты пришли власти на фоне бессилия Германии после
поражения в Первой Мировой. Потом Геббельс от бессилия убил себя и своих
детей. Наверное, всякое терпение имеет свой предел.

О развитии событий напишу. Пока что я не в состоянии
адекватно оценивать реальность. Я все ещё в диком, бесчеловечном
бешенстве. Пока ещё в плену бессилия. Но пытаюсь вырваться.

Смешно. Я прокатался до дома и обратно.
Тыкаю пальчиками в домофон, а вместо "пик-пик-пик" — тишина.
Я сначала глазам своим не поверил. Набрал ещё раз, ещё раз, ещё раз.
Для проформы побил домофон кулаком, попинал железную дверь и покурил.

Не помогло.

Следующим логическим шагом было позвонить с мобильного. Хуй.
Телефон слабо пискнул, сказал "low battery" и умер.

Следующим логическим шагом было разбудить маму,
благо квартира — на втором этаже. Мама спит в комнате с балконом.
Нервная инспекция карманов на предмет "чем можно кинуть в окно" дала
неутешительные результаты: соус карри из МакФака, ключ от квартиры, зажигалка.

Зажигалка слабо стукнула в стекло. Ноль реакции.
Соус карри улетел в открытую форточку соседей на первом этаже.
Ключ звякнул о балкон и упал в траву. Поиски результатов не дали.

Начал думать... "Ага! Поеду к Машхен". Опять же, хуй.
Потому что на работе мне надо быть в пиджачке и галстучке.
На мне сейчас — лохматая кожаная куртка и не менее лохматый свитер.
Пиджачки и галстучки у Машхен не живут, не говоря уже о бритве (я небрит).

Вот так вот можно потерять работу... Оттого, что в кузнице не было гвоздя.

А еще ГУВХ задумался над расшифровкой самого себя.

Городское Увеселительно-Выставочное Хозяйство?
Гродненский Универсальный Венерологический Хоспис?
Государственный Университет Высокоточной Химиотерапии?
Главное Управление Всероссийской Хронологии?
Государственное Унитарное Ведомство Художеств?

Я заметил, что многие яркие личности часто говорят о себе в третьем лице,
употребляя уменьшительно-ласкательные ники: "Сонча", "Волча", "Мудрость" и т.д.

А ГУВХ привык — "я, мне, моё, меня, мяу".
ГУВХ постарается перевоспитаться. Итак, потренируемся —

ГУВХ с тоской посмотрел вслед удалющемуся ПЧ.
По утрам ГУВХ любил размышлять об агонии Третьего Рейха.
Вчера ГУВХ снова обчихал свой любимый галстук.
"А я ещё ничего!" — подумал ГУВХ, осторожно выдавливая последний прыщ.
ГУВХ любил мучиться когнитивным диссонансом и мучить им других.
От изжоги у ГУВХа начался приступ великомосковского шовинизма.
С похмелья ГУВХ путался в знаках препинания, а прилагательные
употреблял исключительно в мужском роде.
"Чехов был прав. Так жить нельзя, лучше застрелиться", подумал ГУВХ,
перечитывая свой дневник.

Если вы уже оделись и идете к выходу из офиса — не отвечайте на телефон.
Я этого правила не знал. Результат — 21 час на ногах, не считая получаса сна
на заднем сиденье микроавтобуса.

Хорошо: завтра не надо на работу.
Плохо: завтра надо в кучу других мест.

Есть ещё масса других мыслей и впечатлений,
но их, пожалуй, лучше притопить до лучших времён.

Интересно... Почему до революции имя-отчество всегда шло перед фамилией,
а в СССР — почти всегда наоборот? Почему у нас — Ф.И.О., а не И.О.Ф.?

Должен же в этом быть какой-то скрытый смысл.

Фотографии обычных, ничем не выдающихся людей.
Офицеры — выпускники Михайловской Артиллерийской Академии, 1887 г.





До гибели Российской империи оставалось ровно 30 лет. view