Мой сантехник похож на Сэма Уортингтона.
У него русый с рыжиной ежик, веснушки и издевательский прищур. Позвонит такой в дверь, на подбородке какая-то грязюка, а руки ухоженные. Вот прям ухоженные, без заскорузлостей, многовековой черни под ногтями - это же совсем никуда не годится, сантехник же. Но он ведь еще скажет "Наконец-то!". Именно это скажет, именно так - "Наконец-то!" и спросит после:
- Вы же вечером дома будете?
Естественно буду! - это про себя, потому что вслух недовольное:
- А сколько времени вам нужно?
- Я постараюсь как можно быстрее. Через полтора часа, хорошо?
* * *
Коридор завален инструментами, из ванной комнаты, еле слышно, маты над стояком
- Можно попить?
- Пиво? Вино??
- А просто вода есть?
- Только из крана. Но может чай как компромисс пойдет?
- Пойдет.
- С лимоном? С сахаром?
- С лимоном и с сахаром.
* * *
- Все готово, хозяйка!
- Может кофе?
- Какой-то Винни-пух.
- Просто у меня еще что-то с душем и вот тут, кажется, протекает и... вы можете прибить полочку?
* * *
- Сможете запомнить?
- Конечно!
- Итак, купите гофру
- Чего?
- Гофру и еще сифон. И для полочки дюбеля на десяточку и саморезы к ним. Запомнили?
- Запомнила
- Тогда позвоните мне когда будете покупать. И шланг этот от душа сломанный возьмите, а то дадут не такой еще.
* * *
- Душ сами починили?
- На это мозгов хватило.
- И затянули даже нормально!
* * *
- Есть что-нибудь длинное?
- Отвертки пойдут?
- Отличный набор. Наверняка и молоток найдется?
- Увы. Но вот эти плоскогубцы прекрасно его заменяют.
* * *
- Какая дрель!
- Это не дрель. Это перфоратор. Он лучше. Мощнее.
* * *
- Зачем вы купили такое количество дюбелей и саморезов?
- Продавец сказал, что у него есть только в наборах.
- Вот жук!
- Ох.
- Ну ничего, может Вам понадобится еще что-нибудь повесить. Как-нибудь позже.
* * *
- Сколько я должна?
- Кофе. Просто кофе.

Если бы когда-то, в пору начального созревания, я не смотрела творения неизвестных немецких порнографов. Если бы, когда-то, в пору начального созревания, я не отдыхала от порно на раннем Висконти. Я бы не устраняла сегодня затор на кухне своими руками. Потому что либо пузатые щербатые анонимные псевдо Халки Хоганы в банданах и без нижнего белья, либо искусство. Но, если что, мне еще стиральную машинку надо приладить.

Надеюсь, мужчина, который станет ставить мне стеклопакеты, будет похож на Дженсена Эклза.

Купила крем от морщин.

Так, дорогие друзья.
Один интеллигентный мизантроп, по старости педант (особенно в финансовых вопросах), но склеротик, трудоголик, а так же умница и просто красавица, то есть Настасья Вартановна, с большим удовольствием к концу этого месяца снимет какую-нибудь скромную девичью обитель в славном городе Москва. Ударение на "скромную". Под скромной девичьей обителью я подразумеваю одно-двух-комнатную квартиру. так как наводить мосты любви и дружбы с кем-либо не готова и вообще люблю уединение. На длительный срок, естественно. Лучше в некоторой близости к лесопарковой какой-нибудь зоне. Некоторая удаленность от метро не критична.
Из начала сообщения ясно, что всякомму обществу я предпочитаю саму себя, а значит звонки возмущенных пьяными дебошами соседей в милицию и прочие неприятные всем жалобы - исключены. Впрочем, вы, дорогие друзья, и так про меня все знаете.

А то моему брелку-мишке крайне одиноко без ключей.

Пишем сюда: medvedig @ gmail.com
Звоним сюда: 8-926-880-39-99

Один единственный вопрос волнует меня последнее время: "Куда все девается?". Нет, не вокруг, а внутри. Куда испаряются эти привязки, зацепки, закорючки эти, которые привязывают, цепляют

Встаешь утром, брызгаешь на лицо холодной водой, чистишь зубы, бросаешь четыре чайные ложки кофе в турку, ставишь вариться, открываешь картинку. На картинке острая коленка, запястья и плоский живот. Смотришь на эту картинку, смотришь на турку - как бы не залило все вокруг. Но почему-то когда кофе оказывается в кружке, вместо картинки очередной документ. А ты даже не замечаешь в какой момент произошла эта замена: до того как пошла налить кофе или после того как села за стол.

Так же незаметно из жизни исчезают вещи, которые трогают. Не важно за что, но это всегда немного щенячье чувство.
Точнее, чувство, которые испытываешь к щенку или прочему животному детенышу. Сродни ситуации, когда возвращаешься поздно вечером домой и обнаруживаешь у двери в подъезд котенка. Невзрачного такого, худого, с огромной головой, косыми ушами и глазами навыкате. Котенок жалобно что-то попискивает. А у тебя в один момент слегка краснеют глаза и в носу странное чувство. Ты уже готов взять это блохастое глистастое существо к себе. Отмыть его, влить в его маленький рот антигельментиков. И молока в блюдце налить. И чтобы потом бранить его за шалости, гладить пузо в приливе нежности и тихо радоваться, когда он засыпает на пальцах твоей левой ноги, пока ты работаешь. Но максимум, что ты делаешь - это пускаешь котенка в подъезд и ставишь рядышком какое-нибудь старенькое, ненужное уже блюдце с этим чертовым молоком. Ты ведь уже зрелый и пусть глаза красные и в горле першит, понимаешь, что ну куда тебе еще этот, с большой головой. Похожее чувство ко мне испытывают некоторые мужчины.

А меня так трогают дети. Только без всяких сексуальных подтекстов. Дети от восьми до двенадцати. Те что младше - совсем еще детишки и ничего не понимают. Те, что старше, уже входят в штопор взрослой жизни. Первые еще не трогают, вторые уже. Трогают только те, что посерединке. Там еще столько всего. Предыхания этого глупого перед будущим. Без вселенских подростковых трагедий, но и без веры в деда мороза, зубную фею, карабаса барабаса и добрую крестную. Мечты глобальные. Попытки быть взрослее. Украденные тетрадки с выполненной контрольной, потому что тебе на прошлой неделе поставили за изложение пятерку, а той заводиле трояк. И любовь первая еще. Или вторая. Но настоящая. На неделю, но чтоб с разрывом аорты на целых два дня. И понимание какое-то, но оно зачаточное и потому слезы всегда сильные, но сменяются заливистым смехом через пятнадцать минут. И еще надежды, надежды, надежды. Сколько их? Какие они! Голова же кругом.
Вот на них, еще нескладных таких, наглых, застенчивых, пугливых, кокетливых... Не могу смотреть. Чтобы взглядом не остановиться, губу не закусить.

Мальчишка на кассе. С обгоревшими носом, прядями волос и руками по локоть тоже обгоревшими. В его ладошке совсем уже влажные три десятки. Кассир уже пробила нарезной батон, а он мнется перед витриной, где вперемешку презервативы, конфеты, анальные смазки и жевачки. И вдруг, резко забрав сдачу в восемь рублей, уходит. А я стою у банковского автомата и хочу догнать. Ведь там, в детстве, все желаемое такое простое и недостижимое одновременно. Тогда подрезаешь из кошелька мамы десятку ради пяти жевачек Турбо с вкладышами. Или не подрезаешь, а просто хочешь.
А что ты? Вот ты, который уже голову сломал, что бы такое придумать, чтобы хотя бы краткосрочная, но искренняя радость. Из чувства зависти, недостойного, унизительного, хочешь дать ему этих конфет или жвачки или что там ему сейчас так нужно. И просто увидеть его лицо.

Или идешь с утра за ряженкой и докторской колбасой. Ждешь, когда онная женщина на кассе отрежет тебе желаемые 200 грамм. А рядом мальчик и девочка. Девочка кокетливо, теребя косичкой, разглядывает стеллаж со сладким. Господи, когда ты последний раз понастоящему хотела сладкого? И когда ты стала предпочитать остроту, горечь и соль? Девочке лет восемь. На ней бежевая курточка и короткая юбочка в складку и колготки в складку на щиколотке и под коленками. Видно, она уже выбрала шоколадку. Но ждет, что решит ее спутник. Спутник пухленький такой - из тех, что довольствуются возможностью носить рюкзак, старается делать отстраненное лицо, но получается обиженное. У него в каждой руке по рюкзаку.
- Давай возьмем одинаковые? - говорит девчонка.
- Я не хочу. - говорит мальчик. А по лицу видно, что хочет. Очень хочет закинуть по рюкзаку на каждое плечо, проводить ее до подъезда, а по дороге обсуждать какие-нибудь школьные нелепицы и есть шоколадку.
- Тогда я тоже не хочу, - говорит девочка. И следом поддевает по поводу нехватки этих рублей, этих копеек и предлагает купить ему такую же шоколадку. Но мальчик отказывается. Его воспитывают настоящим джентльменом. Я стараюсь делать вид, что жду колбасу. Девочка пытается решить сложный вопрос: можно ли есть шоколадку одной, пока мальчик плетется с ее цветастым рюкзаком и только сонная продавщица ни на что не обращает внимания. Тогда я не сдерживаюсь и спрашиваю:
- Сколько не хватает?
Девчонка, видно, мама научила ее не разговаривать с незнакомцами и тем более не брать от них денег, минуту меня осматривает. Очень вдумчиво. Очень внимательно. Особенно глаза и, наконец, говорит "Десять рублей". К этому моменту я получаю свою ряженку, колбасу и сдачу. Вручаю бледно-зеленую бумажку и стараюсь не выбежать, но побыстрее уйти из магазина. Только чтобы задержаться на крыльце. Естественно из-за заедающей зажигалки, которая гаснет всякий раз когда прикасается к кончику сигареты, и увидеть как эти двое пойдут с тающими в руках шоколадками: он молчаливый и навьюченный и счастливый, и она болтающая. И хорошо. Так хорошо.

Господи, девчонка. Ну зачем? Зачем тебе это? Зачем у тебя болят руки? Откуда это все? Вот это все, что вокруг. Эти подписанные сумки, кипы вещей, библиотека в которой Петрарка, Венечка и Августин, и сумка от их величия неподъемная. А стол тебе зачем? Да, он такой большой, девчонка, на нем помещается три вазы с увядшими цветами. Учебники. словари, 10 записных книжек, томик Маяковского, Горин, Аллен, Буковски, стаканчик с карандашами и ручками, витамины, ноотропы, диктофоны, бумаги, ноты с любимой классикой, пепельница, лампа, улетевшие в мусорку три розы, масло апельсина и лимона и еще жуткая куча всего. Но жить ведь можно без него.
Или кровать. Она создает иллюзию мансарды. Первое время, просыпаясь, ты задевала макушкой потолок. Из крышки шкафа устроила книжную полку. В этой кровати ты любила лежать на трех подушках и смотреть кино. Ты ее зачем-то купила. Зачем? И зачем ты своими руками, которые на днях играли Баха и Курылевича, сонно перелистывали какую-то книжку, ее разбирала. Зачем ты роняла тяжелые детали на свое тело, зачем прилагала усилия. Нет, понятно, что надо вот именно так, самой, пытаясь выдрать искривленные временем ли шурупы из гнезд, потому что иначе ведь не пролезет, иначе ведь не выйдет. Не войдет.

А стиральная машинка? Хорошо. Вещи должны быть чистыми. И кнопочки у нее смешные и этот иллюминатор где все вертится. Но она такая большая. Ее же в руках не унесешь. Она же большая, тяжелая, белая. Но с ней еще можно смириться. Она сдача, но не белый флаг.

Но холодильник. Холодильник - это же почти мемориальный камень. "Здесь покоится... " Без имен и дат. Кому нужна эта лишняя информация? И тебе она не нужна. Как не нужны замороженные лисички, полкило клюквы, рулька и масло сливочное и сливочный сыр, которые полетели с мусорный пакет. И банка с мармеладом из горьких апельсинов, совсем на донышке. Так и не съеденные яйца, ты даже их уже не ешь. Все в помойку. И потом вымывать забившуюся в щели зелень. И все на автомате. И кружки эти с тарелками заворачивать в бумагу. И варенье клубничное в пленку. И все это как-то складывать. Куда-то. Не отдавая отчет, не задавая вопросов. И тащить это. Зачем-то.

Зачем? Это же не ты, ты же до сих пор мечтаешь оказаться в чужом городе и просто шарахаться по улицам и слышать незнакомую речь и снимать дешевые мотели. Ты любишь смесь мужского парфюма, коньяка и табака на своей коже. Мужские рубашки и платья. Ты любишь танцевать. И ты, ты ведь превратилась в букашку под этой кроватью, холодильником. стиральной машинкой, столами, стульями. В маленькую вонючку, которую потрешь пальцами и потом от них жутко воняет. Такие вонючки водились в твоем детстве, в загороди и еще на полудохлой розе. Но они были серые, а ты черная.

И ты ведь никогда не думала быть привязанной к одному месту, сегодня здесь - завтра там. Ты же любишь чтобы один рюкзак. И чтобы "Полетели?" и через два часа уже в небе. Ты трогаешь кончиками пальцев плечи, касаешься губами чьего-нибудь уха только чтобы через пять минут куда-нибудь убежать, конечно по делам, конечно важным. Ты прихватваешь сердца, но возвращаешь их обратно целыми и аккуратно пришитыми. В основном.
Но все же тащишь и этот стол и кровать эту разобранную, и холодильник. Ты грузишь их в машину, куда-то везешь, разгружаешь. Чего ты так испугалась, что пришлось баррикадироваться всем этим скарбом? Ты же ничего никогда не боялась, ты любишь игры открытую, ненавидишь трусих и предпочитаешь откровенность. Но тащишь? Тащишь. Что это? Возраст? Ну может быть. Двадцать восемь. Это как-то взросло. Но выглядишь моложе и не кажешься нелепой в коротких юбочках, майках с котами и белых носочках. Тебе все еще хочется чтобы тебя кружили и гладили по голове. Но чувствуешь себя старше. Тебя все меньше что-то удивляет, расстраивает, разочаровывает. Ттебе чаще скучно с другими людьми и интереснее с собой. Остаются только обиды. Да и их все меньше.
И ты сломана, девчонка. Из тебя вынули все внутренности. Медленно на каленвал наматывали кишки. Спускали кровь. Высасывали через трубочку мозг. Сжимали легкие, чтобы нельзя было дышать. Рвали сердце. И выдернули стержень. Осталась оболочка.
Из него можно сделать чучело. Набить его опилками из книг, кадров, воспоминаний и еще соломой из старых мечтаний, не воплощенных планов и разбитых надежд. И будет это чучело даже краше, потому что ненастоящее. Только вместо глянцевых пуговок будут живые глазки, но их же и спрятать можно. Точно также как пряталась за столами, кроватями, машинками и холодильниками. Как подменяла ими себя. Они свидетельства твоих нелепых компромиссов с собой. Твоей глупой гордыни, закопанных амбиций и торжествующего самообмана.
Они как шрамы на лице, которые ты не хочешь убирать потому что опыт.
Ну и мой сейчас окна тогда, дуреха. Все равно ни на что большее ты, девчонка, уже не способна.Господи, девчонка. Ну зачем? Зачем тебе это? Зачем у тебя болят руки? Откуда это все? Вот это все, что вокруг. Эти подписанные сумки, кипы вещей, библиотека в которой Петрарка, Венечка и Августин, и сумка от их величия неподъемная. А стол тебе зачем? Да, он такой большой, девчонка, на нем помещается три вазы с увядшими цветами. Учебники. словари, 10 записных книжек, томик Маяковского, Горин, Аллен, Буковски, стаканчик с карандашами и ручками, витамины, ноотропы, диктофоны, бумаги, ноты с любимой классикой, пепельница, лампа, улетевшие в мусорку три розы, масло апельсина и лимона и еще жуткая куча всего. Но жить ведь можно без него.
Или кровать. Она создает иллюзию мансарды. Первое время, просыпаясь, ты задевала макушкой потолок. Из крышки шкафа устроила книжную полку. В этой кровати ты любила лежать на трех подушках и смотреть кино. Ты ее зачем-то купила. Зачем? И зачем ты своими руками, которые на днях играли Баха и Курылевича, сонно перелистывали какую-то книжку, ее разбирала. Зачем ты роняла тяжелые детали на свое тело, зачем прилагала усилия. Нет, понятно, что надо вот именно так, самой, пытаясь выдрать искривленные временем ли шурупы из гнезд, потому что иначе ведь не пролезет, иначе ведь не выйдет. Не войдет.

А стиральная машинка? Хорошо. Вещи должны быть чистыми. И кнопочки у нее смешные и этот иллюминатор где все вертится. Но она такая большая. Ее же в руках не унесешь. Она же большая, тяжелая, белая. Но с ней еще можно смириться. Она сдача, но не белый флаг.

Но холодильник. Холодильник - это же почти мемориальный камень. "Здесь покоится... " Без имен и дат. Кому нужна эта лишняя информация? И тебе она не нужна. Как не нужны замороженные лисички, полкило клюквы, рулька и масло сливочное и сливочный сыр, которые полетели с мусорный пакет. И банка с мармеладом из горьких апельсинов, совсем на донышке. Так и не съеденные яйца, ты даже их уже не ешь. Все в помойку. И потом вымывать забившуюся в щели зелень. И все на автомате. И кружки эти с тарелками заворачивать в бумагу. И варенье клубничное в пленку. И все это как-то складывать. Куда-то. Не отдавая отчет, не задавая вопросов. И тащить это. Зачем-то.

Зачем? Это же не ты, ты же до сих пор мечтаешь оказаться в чужом городе и просто шарахаться по улицам и слышать незнакомую речь и снимать дешевые мотели. Ты любишь смесь мужского парфюма, коньяка и табака на своей коже. Мужские рубашки и платья. Ты любишь танцевать. И ты, ты ведь превратилась в букашку под этой кроватью, холодильником. стиральной машинкой, столами, стульями. В маленькую вонючку, которую потрешь пальцами и потом от них жутко воняет. Такие вонючки водились в твоем детстве, в загороди и еще на полудохлой розе. Но они были серые, а ты черная.

И ты ведь никогда не думала быть привязанной к одному месту, сегодня здесь - завтра там. Ты же любишь чтобы один рюкзак. И чтобы "Полетели?" и через два часа уже в небе. Ты трогаешь кончиками пальцев плечи, касаешься губами чьего-нибудь уха только чтобы через пять минут куда-нибудь убежать, конечно по делам, конечно важным. Ты прихватваешь сердца, но возвращаешь их обратно целыми и аккуратно пришитыми. В основном.
Но все же тащишь и этот стол и кровать эту разобранную, и холодильник. Ты грузишь их в машину, куда-то везешь, разгружаешь. Чего ты так испугалась, что пришлось баррикадироваться всем этим скарбом? Ты же ничего никогда не боялась, ты любишь игры открытую, ненавидишь трусих и предпочитаешь откровенность. Но тащишь? Тащишь. Что это? Возраст? Ну может быть. Двадцать восемь. Это как-то взросло. Но выглядишь моложе и не кажешься нелепой в коротких юбочках, майках с котами и белых носочках. Тебе все еще хочется чтобы тебя кружили и гладили по голове. Но чувствуешь себя старше. Тебя все меньше что-то удивляет, расстраивает, разочаровывает. Ттебе чаще скучно с другими людьми и интереснее с собой. Остаются только обиды. Да и их все меньше.
И ты сломана, девчонка. Из тебя вынули все внутренности. Медленно на каленвал наматывали кишки. Спускали кровь. Высасывали через трубочку мозг. Сжимали легкие, чтобы нельзя было дышать. Рвали сердце. И выдернули стержень. Осталась оболочка.
Из него можно сделать чучело. Набить его опилками из книг, кадров, воспоминаний и еще соломой из старых мечтаний, не воплощенных планов и разбитых надежд. И будет это чучело даже краше, потому что ненастоящее. Только вместо глянцевых пуговок будут живые глазки, но их же и спрятать можно. Точно также как пряталась за столами, кроватями, машинками и холодильниками. Как подменяла ими себя. Они свидетельства твоих нелепых компромиссов с собой. Твоей глупой гордыни, закопанных амбиций и торжествующего самообмана.
Они как шрамы на лице, которые ты не хочешь убирать потому что опыт.
Ну и мой сейчас окна тогда, дуреха. Все равно ни на что большее ты, девчонка, уже не способна.

Прихожу как-то в аптеку, с лица бледная такая, прошу Новопасситу микстурку. Тетенька фармацевт смотрит на меня сочувственно и достает самую большую бутылку.
Тут стали Настасье Вартановне сниться сны. Так себе, скажем, событие. Но они реалистичные такие. С лихо закрученным сюжетом. Без особых провисов в сценарии. Яркие такие. Ну что ваш Тони Скотт, который уже "Гнев", но еще не "Домино". Эротические реже. Всякий пиздец чаще.
На второй день приема божественной микстурки снился лепрозорий. Не сборище зарегистрированных на лепре, а самый настоящий приют прокаженных. Огромное такое здание. Мрачный такой ампир. С полуразрушенными сводами бесконечных балконных пролетов. Подвалами, переходами кунцкамерного толка, комнатами темными. Все в подтеках, запах гнилой плоти. Как полагается. Кругом обезображенные лица, у кого-то уже суставы к чертям полетели. И, значит, в этом месте я ищу дедушку. Во сне он болен проказой. Ищу я его, чтобы забрать из приюта скорби и определить в какое-нибудь более жизнерадостное заведение. Обычно в снах же как, главная интрига в том, что ищешь ищешь кого-то и ни в какую. Но дедушку-то я как раз нахожу. На лице явные следы его заболевания. Предлагаю ему проследовать со мной. А он смеется, разворачивается и уходит. Тут ко мне подбегают какие-то совсем уж странные личности, хватают под руки и ласково так объясняют, что деду тут и так заебись. Лепрозорий-то это конечно лепрозорий, но здесь такие деньги крутятся, - обычная такая бандитская тема, никому не интересно, что в трущобах творится, никакого излишнего внимания со стороны властей - а дед, значит, всем заправляет. Так что, спасибо деточка, за беспокойство, но не надо. Я, естественно, от одного только ахуя просыпаюсь.
Через день мне снился хоспис. Тоже не сказать чтобы веселое место. Зато без родственников и подробностей.
а сегодня вообще, ничего как говорится, не предвещало. Собираюсь в кругу своих добрых друзей в кинотеатре. Смотреть последнего Джармуша. Уже и реклама кончилась. В этот момент. подружка моя, в жизни молчаливое, можно даже сказать бессловесное скромное существо, начинает читать лекцию о тяжелом положении страны, и что ее муж из-за кризиса никак не может нести ответственность за семью, и значит, я должна взять на довольствие её и детей её. Тут еще и мама позвонила с примерно таким же спичем, кризис, жить не на что, давай, дщерь, окажи вспоможение. Причем все это с таким заходом, что я повинна в мировом финансовом кризисе. И Мертвое море тоже я, того, ага. Только бабла у меня нет, чувство вины достигает планетарных размеров и я просыпаюсь.

По трезвому размышлению во всем этом безобразии нет никакой работы для психоаналитика. Что, откуда и куда пошло я и так знаю. Интересно другое, с чего вдруг столько счастья с началом приема успокоительного.
Хотя и это не то чтобы вопрос века. С энергетиков я ложусь спать вообще без вариантов.


Я, в общем, решила, что лучше поболею ОРВИ каким. Благо знобит и в районе переносицы неприятные какие-то ощущения. Попью парацетамолу, чаю с медом и лимоном. А новопассит пить я больше не буду, пожалуй. С ним и до галоперидола недалеко.

В детстве ведь как было. Вот Ваня. У Вани глаза такие голубые и светлые кудри. И губы. Губы его цвета недозревшей малины. Обветренные. Он смотрит на тебя своими глазами наглыми, и тянется к твоим губам своими, которые в трещинку. А вокруг шесть ступеней, лампочка слепит через разбитый плафон, дверь светлая с номером 25 - моя, еще одна дверь, за дверью еще лестница. Она ведет во двор где айван, смородина и урюк. Но чувствуешь только шершавые губы, слюнявый язык и страх. Вдруг что-то не так делаешь. Но открывается железная дверь квартиры 26, за ней живет Тимур, вешающий кошек и доберман, который когда-то укусил тебя за руку и уже не страшно, а стыдно. Стыдно так, что забираешься с ногами на рояль Шредер и ждешь звонка.
Или Вартан. Чернявый такой, маслянистый, и кровать родительская и предательски истрепанный корешок "Лолиты" на стеллаже. И уж не страшно, что губы и чей-то язык. И шелковое покрывало как-то скомкано. И это хриплое "Я научу тебя любить". Но входит бабушка и спрашивает "Чем это вы тут занимаетесь".
А ты только и думаешь, что вот вырастешь и можно будет делать всё-всё-всё и с кем захочешь и когда захочешь. Хочется ведь почти со всеми и почти всегда.
И вроде даже получается сначала. Только потом.
Откуда вот это появляется? Ведь все же хорошо было. И мужчины были мужественные, умные, способные на безумства, но в меру, взрослые и совсем молоденькие, состоятельные, состоявшиеся, непризнанные гении, писавшие стихи и ввалившиеся 1 января на оливье, и такие ведь все желанные. Хорошие такие.
А сейчас. Ну вот ведь сидит, смотрит, подходит и ничего такой. Только зачем же он заговорил. Ясно конечно, что не беседы беседовать в ним, но лучше бы он просто молчал. "Спасибо я должна погулять собаку".
Или другой. Почему так беспокоит его запах? Он едва уловим, но уже сама мысль, что этот запах смешается с твоим почему-то неприятна. "Можно машину на ближайшее время".
А вот у этого мужчины из носа волос торчит. Ничего страшного. Только смешно. Очень смешно. А ему, кажется, обидно
Но есть ведь еще юноша. Нежный и свежий. Он говорит очень умные глупые вещи. Он боязливо касается твоей руки и зачем-то шепчет, что ему надо в час быть дома, потому что мама и экзамен послезавтра. "Порадуй маму, приди в полночь, тебе заказать машину?"
Мимо попадает и красавчик с идеальным, подчеркнутым маечкой и джинсиками, телом. И самоуверенный от текилы клерк. И тот нервный товарищ, переодевающий обручальное кольцо с правой на левую и обратно. И симпатичный бармен, успевающий вовремя подавать блюдце с лаймом. И тот, с проверенным набором анекдотов, ну тот, у которого пиджак пузыриться. И несчастный престарелый когда-то гроза всех девок в округе, умудрившийся рассказать за 20 минут обо всех своих печалях. И нервный юноша - он ударник, но хочет быть клавишником. И любитель литературы. И поклонник Вишеса и еще какие-то не идентифицируемые личности.
Все они как-то мимо. И хорошо, что в телефоне много разных служб такси.

Так становятся трудоголиками.

а что это вы тут делаете, а?

У меня замечательная мама. Вот уже 25 лет с неиссякаемым усердием она разъясняет очевидности: будь осторожна, одевайся тепло, не забывай кушать, побольше отдыхай. При том взглянуть шире хотя бы на последний пункт у неё нет никакого желания. Оно и к лучшему, ибо все попытки обязательно заканчивались обоюдными истериками.
В этом, собственно, все женщины: они буквально каждая - учительница в младших классах, для которой любое отклонение от программы повод вызвать родителей в школу и устроить скандал в кабинете директора. Со слезами, воем и непременно громко.

В последнем Эсквайре зачем-то Латынина, при том что номер почти гениальный - такое неприкрытое самолюбовние, собрались на природе, выпили вина, потрещали о погоде/искусстве/политике, да и написали. Но Латынина...
Она меня всегда вводит в ступор. Я когда её читаю, мне хочется как-то директивно запретить всем женщинам заниматься политикой, писать о политике и о политике думать. Ну не может всякая домохозяйка управлять государством. Я кстати, не отрицаю, что Юлия иногда попадает очень в тему. Это как из автомата стрелять очередью, шумно, но хоть один раз да в цель попадешь. Так вот есть у Латыниной элементы паззла, по задумке составителей этого паззла, в конечном итоге должен получиться готичный замок, красивый, мрачный и с башенками. Единственное, в этом паззле отсутствуют портреты жителей этого замка, поэтому вместо окон, пустые глазницы. Но замок складывается. А вот у Латыниной вместо замка получается бескрайняя степь, где известна каждая кочка. И никакой интриги, кроме недоумения - одно по одному, надо одеваться тепло, больше отдыхать и есть на завтрак кашу.

Впрочем, пусть бы и пишет, пусть одно и тоже, может быть она готовится к написанию чего-то гениального - банального, но стилестически безупречного. Пусть. Только она ж еще и реакции навязывает, где в ужасе кричать "Ох нихуя себе!", а где пускать слезу. А это позволительно только американскому кинематографу.

*по просьбам трудящихся

Бабу хочу. Нужна мне баба, сочная, молодая, смекалистая и чтоб языком в правильном направлении работала. Хочу прям на этой неделе.

Мне конечно больше всего нравится телка фронтовичка из pussycat dolls. Но она слишком далеко.

Впрочем, самая охуительная телка - Снуп Дог из хуй знает какого по счету ремикса 50Cent.

Хорошо, что среди борьбы с системой и поисков приятных на лицо олигархов есть место для простых человеческих радостей - засолки огурцов.

ЗЫ. Всем спасибо огромное за поздравления. Осознание четвертака дается с трудом.

прекратили глупостями заниматься и сделались серьезными, на чуть-чуть, надолго от вас серьезности потребовать мне не позволит совесть и альтруизм.

Вопрос президенту России: Уважаемый Владимир Владимирович, вопрос по поводу Указа об увековечении памяти погибших при защите Отечества. Дело в том, что отсутствие в Интернете Всероссийской Книги Памяти удлиняет сроки поиска в десятки тысяч раз (с минут - до месяцев). В Музее на Поклонной Горе есть база на 20 млн персоналий, но она не общедоступна. Сводная база http://ipc.antat.ru доступна в Интернет, но в ней информация только по 14 регионам. Появится ли полная Интернет-Книга Памяти России к 9 мая 2007 года?

6 июля 2006 года — интернет-конференция президента России на Яндексе: president.yandex.ru

Всё-таки научно-технический прогресс нас погубит. К гадалке не ходи.
Вот взять хотя бы "Спокойной ночи малыши". Я не буду говорить о роли "СНМ" в формировании полноценного советского ребенка. Я только расскажу, что когда проходили все эти нудные съезды с кучей римских циферок в названии и "Спокойной ночи малыши" переносили на неопределенный срок пока уважаемые товарищи не напиздятца, у деточки Наночки ломался режим, ибо без Хрюши, Степаши, Каркуши и Фили спать было категорически невозможно. Потому что там мультики, и тетя Таня и еще тетя Валя и песенка про "спят усталые игрушки..." с пластилиновыми игрушками, книжками. А потом, чуть позже, колыбельная Моцарта и нереальная тетка в духе "Ежика в тумане". Короче "Спокойной ночи малыши" это такой оплот бесконечного моего счастливого детства.

И что же я вижу включив сегодня телевизор? Куда делось небо из синего пластилина и пластилиновые же звезды? На хуя меня тыкают в этот ядовитый искусственный ультрамарин с линзовыми бликами и прочей поебенью из эпохи 486-х. А на фоне всего этого компьютерного великолепия прилепили же, гады, пластилиновые игрушки, книжки, колокольчики прям как тогда? типа платье гавно, но зато на жопе бантик.
Прилепляй-неприлепляй, а осадок всё равно остался.
Жестоко надругались над детством, педофилы проклятые, Устинова на них нет.*

И, кстати, что там за непонятный зверь с Филей сегодня был и что у Фили с голосом? И как бывшая метовка она же бывшая вселенская красавица оказалась в светоче дошкольного образования? И куда делась "В гостях у сказки?"


* Djamal тоже так думает.

Иран предложил России дружить против США и ЕС на гостпреимной земле Китайской народной республики. Кайф.

А Исламушка свет Каримов выглядит изможденным. Видать дружба с США против России плохо сказывается на цвете лица и общем самочувствии.

ЗЫ. Впрочем Уго Чавес как лицо Автомата Калашникова всё равно круче всех

Терпение моё небезгранично. С прискорбием сообщаю, что оно кончилось.
В связи с чем всем пизда.

Проснулси. Пию пиво. Оттягиваит.
А всё потому, что Наночка к утру напилася просто прям в хлам. Попутно устроил культпросвет со вставками "По волнам моей памяти". Но вёл сибя харашо. Был забавен, мил и вдохновенен. Устраивал экскурсии по лучшим художественным коллекциям, интересовался сотворением мира, делился Моцартом.

Какой охуительнейший биг-бадабум!!! Ух
Еще! Еще хочу!

"Испанцы смогут менять в паспорте графу "пол" в зависимости от психологического самоощущения"

А у меня сейчас психологическое самоощущение "кляча старая". Где мой паспортЪ? Щаз запишем.

В арсенале лялюсек-лялясек завелось еще одно, бесконечно нежное, рода неопределенного - пиздосия.

А в Китае, знаете ли, тоже пасмурно, облачно и поэтому моя мама никак не может долететь до Марса. По сравнению с этим, магнитные бури и давление сущая хуйня.

В приступе острой пересамореализации скатилась в глубокую депрессию.
Всё мы делаем не так, всё делаем зря и вообще не знаем как нас таких держат и за что, хуёвенький же журналистишко.

Берегите себя, люди.

Вчера в доме появился Беня. Беня молчалив, неприхотлив и интеллигентен. Носит строгий серый костюм. Рекомендован для решения вопросов так или иначе лежащих в плоскости гражданского права.
Жить, по-видимому, будет в кровати.

- Вы не могли бы заменить слово "легкомысленный". Оно несет негативную окраску...
- Конечно - беспечный. Никаконго негатива. Семантика слова "беспечный" - без печали.
- О! Это нам подходит.

А теперь кто-нибудь расскажет мне, какова семантика слова "беспечный". Аж самой теперь интересно, чего пизданула.

Недавно отдыхаю я на Бали в прекрасном тихом отеле. Там огромная гостинная, дивная спальня и безмолвные, всепонимающие на моем плохом русском служанки, в белых передничках и платочках. Классические такие служанки, из викторианской эпохи. Еще там изумительный белый песок и море и бездонное небо. А у меня долгожданный отпуск на море, аж десятидневный. И вот ведь подлость, лежу я на пляжу, и вижу Вагита Алексперова, в майке и длинных шортах песочного цвета. С трехдневной щетиной. И лучистым задорным взглядом, откровенно так флиртующим. И что делает дурында Наночка? Вместо того, чтобы поддержать ни к чему не обязывающий флирт, такой флирт-light, без последствий, обезжиренный. Она раскручивается такого же отдыхающего Вагитушку на и нтервью. и уже почти забыла врезку, мол, Вагита Алекперова хуй достанешь на грешной московской земле, зато с ним легко обсудить проблемы НГК, будучи на Бали... но потом я проснулась, так и не допив свежевыжатый грейпфрутовый сок.

На следующий день еще хуже. Моё нефтедобывающее предприятие из прибыльного превращается в благотворительное и из-за чего! Из-за производителей труб, который почитав о ценах на нефть, резко подняли цены, убив нахуй всю рентабельность моей м аленькой нефтяной конторки,
Проснулась в холодном поту.

Впрочем, мама говорит, что все мы дети космоса. И это как-то примиряет с суровым дедушкой Фрейдом и его теорией бессознательного.

Вот сегодня что-то случилось с телефоном. Хрен с ним, деньги закончились - они всё время заканчиваются... Но в середине дня он вдруг стал настоятельно требовать "вставить сим-ку". Вставь и вставь - похотливый такой. А симка уже давно в нем. Сика из него и невыходила ни разу. А вот ведь какой неугомонный. Ну, думаю, всё, пизда номеру.

Но ожил! Путем хитрых манипуляций - ожил. Правда за всеми этими переживаниями "Ах бедненький мой номерочек" все конечно забыли покормить тварь прожорливую, толка нимфоманистого, денежкой. Но это уже ладно, завтра как нибудь.

Хотя, на май я зря конечно грешу. Вот деревья все зеленыя, травушка опять же. Бабульки у метро продают нетривиальные садовые розочки мелкие, которые, конечно же, круче любых бревен "бордо" из Голландии. Или вот ландыши - тоже чудесно смотрятся на столе в бокале из под шампанского. А еще присмотрены были кусты сирени, пока только с едва заметными бутончиками - для будущего одаривания всяких прекрасных дам и себя в том числе.
И совсем скоро появятся полевые цвитуёчки... эх.

Нет, понедельники мы отменять пожалуй не будем. Понедельники хорошие. Я в понедельники обычно наифееричнейшим образом напиваюсь. Раньше, впрочем, роль понедельников выполняла среда. Но со средой-то всё понятно - ведь по четвергам у нас были заседания правительства, а сидеть на заседании правительства не будучи с жесточайшего похмелия совершенно невозможно. Правда, пока не ясно, почему таки понедельник... Ну да спишем это на невероятную радость от начала трудовой недели.
А вот май я бы отменила, да. У нас с маем какие-то странные отношения, даже с мужчинами такие странные отношения никогда не получались. Вот возьмем хотя бы прошлую неделю. Прям с понедельника и возьмем. Прям с утра понедельника.
Итак, просыпается Настасья Вартановна, вся такая в неге, готовая к новому праздничному дню выходному. А на радиаторе уже и курточка высохла. Курточка намокла накануне, после приятного во всех отношениях ужина и последовавшей за ним прогулки под легким весенним дождичком, бля. Ну к утру курточка высохла. А что это у нас в кармашке курточки такое, толстое пластмассовое? А в кармашке курточки у нас каааарточки, пластиковые, банковские, различной степени крутости, от очень-очень крутых до попроще, которые зачотнейшим образом в этом кармашке курточки на радиаторчике-то и зажарились. В ходе зажарки они слиплися и приобрели такой пиздатейший супер индивидуальный дизайн - гнутый. На одной из карточек, что магнитной лентой льнула к внут ренностям кармашка, так и вовсе вся структура курточковой ткани отпечаталась. Короче, карточки кончились. Наличку естественно никто не держит. Зачем наличка, когда есть такие прекрасные карточки? Так вместе с карточками кончилась в деревне сытая жизнь... С понедельником мы разобрались.
Переходим ко вторнику. Во вторник приказала очень долго жить прекрасная черная клавиатура от красного прекрасного (tm) моего макушки. Для страждующих остались пара цифр да буква "Ё" и немножко скобочек чтобы всем улыбаться, но так как "ШифтЪ" тоже не работал от улыбок осталось только 9 и 0. Очень загадочные короче улыбки получались.
В среду путем было отдано тыщу миллионов бабла, надыбанного и вовсе неверояными по хитровыебанности способами.
А уж в четверг... Нет я не могу рассказывать про четверг. Хватит с вас понедельника, вторника и среды.
Короче, в пятницу я решила и вовсе с постели не вставать, остаться жить прям там, обложившись подушками и подоткнув щели в которые дует одеялками.
Теперь вы понимаете почему я хочу отменить май?

Клаву, кстати, прикупили, да. Изменили брюнеткам, теперь Клава блондинка будет.

кому не безынтересны страсти кипящие между моими родственниками...
Бабушка и дедушка вновь сошлись под одной крышей и купаются вновь в счастии и взаимопонимании.
Это любовь, адназначна.

На Йандексе верхней строкой висит заголовок "Скорбящие поклонники Раджа Кумара закидали камнями офис Micro$oft".
Также в процессе обряда прощания дополнительно погибло 5 человек, спалили пару автобусов и разнесли вговнище ряд представительств западных компаний.

"Комментируя происходящее, власти штата объяснили беспорядки нехваткой полиции, так как значительные силы были переброшены в соседние штаты Керала и Тамилнаду, где идут избирательные кампании в местный парламент."

То есть индийцы весьма ответственно подходят к любым мероприятиям, ну. А то кругом суета, прах и тлен (=

"нашли чем удивить=пизданем...хахаха.а зато я могу на старости лет ехать на велике и говорить бранные слова вслух.зная что они меню не понимают.вот это швобода слова" - сказала наша китайская мама.

В телефонной трубке страдал пьяный баритон
- Вера!!! Вера!!! Только не бросай трубку-у-у
Но я не Вера же, я в только в очень крайнем случае за Любовь канаю. И можно было, конечно, сказать "Ну что тебе ещё, губитель!?", послушать, помычать. Ан нет, каждая Вера имеет право хоть раз побыть исповедальней для страдающего баритона.

А еще последние недели три я очень хочу увидеть соседей сверху. Они так скрипят... О, как они скрипят!! Вот позавчера аж в полввине шестого как давай наяривать. настасья Вартановна аж растеклась в улыбке старой перечницы.
Что ей, настасье Вартановне, еще делать - если у ней кровать не скрипучая?

хыса соня - занимают первое место среди поисковых фраз, через которые приходят в нашу скромную обитель. Даже Алёну Долецкую обскакали.

долецкая
изящные ноги упругая грудь
аида еспику
сауна викинги в рязани
скачать нино катамадзе
егаис оборудование
бутик-химчистка
щереметьево 2
что такое глумная

и егаис оборудование меня заинтриговало безмерно

В этой стране 60% бап, а умных/красивых/молодых - не найти. Все лица заезжены, затерты и малоинтересны. А мне баб надо, хотя бы чуть-чуть. Я с ними буду говорить по душам, о мужчинах и любви, и о ебле, естественно.

Где взять, чтоб за них потом стыдно не было?

Испугалась вчера на Боровицкой.
Вся станция в людях, и никто никуда не идет не едет, все прохаживаются туда-сюда, и говорят-говорят-говорят в телефон, шепотом почему-то, кто-то тревожно оглядывается по сторонам, кто колонну подпирает. Особенно когда по лестнице спускаешься, переходя с библиотеки им. Ленина. И всё такое темно-черное, головы головы головы.
А это страшно, когда толпа недвижимая. Как-будто ждет чего-то, обязательно нехорошего. Потому что нагнетенно-приглушенная такая. Публичной казни, например. Или конца света. И еще там поезд стоял. Двери закрыты, а внутри люди. Кунсткамера, только люди еще живые.
А потом поезд как начал фыркать, громко, визжать, вроде и трогается, а не может. И сразу мысли такие, вот и пришел тебе Настасья Вартановна полный и безвозвратный пиздец. Даром что под землей. Не будет больше милых шалостей, забавных игр, истерик и ужасающей уравновешенности и ничего не будет вообще.
А потом подумала, что не может быть так, чтобы столько людей разом и чтобы что-нибудь произошло. Не бывает такого.
А потом вспомнила про все упавшие самолеты разом.
И вышла на улицу.

http://www.gazeta.ru/2006/03/28/oa_193846.shtml

Одна волшебная блондинка предложила послать всех на хуй. Громко.
Один прекрасный юноша наказал быть хорошей девочкой.
И нет в этом никакого противоречия.

достаточно на пять минут выскочить на улицу - за сигаретами, чтобы всё опять заболело. Слабенькая я стала и хрупкая. Бесконечно болезненная - до полного безразличия. Когда любые игрушки кажутся глупыми и неинтересными, люди - достаточно предсказуемыми, чтобы чаще скучными, чем смешными или, что уж совсем роскошь, мерзкими.
Стайки. Из стаек - кучки. Течения и направления. Не хочу.
Я хочу пышных юбок до колен. Балеток непременно с бантиками. Улыбок застенчевых, весенних. Держаний за руки. И тепла - просто от солнца.

Мои бабушка и дедушка развелись спустя 40 лет совместной жизни. Вообще, если бы не морально-этические нормы, широко распространенные в Советском Союзе, развестись они могли бы и пораньше. Потому что если моя бабушка не познала в своей жизни иного мужчину кроме мужа (о чем она с сожалением рассказывала своей малолетней внучке сидя под звездным ташкентским небом, отвечая на невинный детский вопрос "бабуля, а у тебя были любовники?"), то мой дедушка наоборот познал всех возможных из доступных женщин включая олимпийскую сборную по художественной гимнастике. Короче, при такой разнице интересов и жизненных устремлений, странно что они друг друга не поубивали. Но совок рухнул, и они наконец расторгли свои союз. Последней каплей, кстати, стала съеденная дедушкой под покровом ночи банка абрикосового варенья с косточками из запасов бабушки (а не какая-нибудь мокрощелка). За что бабушка раскроила о голову дедушки настольную лампу (а мне так нравился её мутный стеклянный абажур), а дедушка в свою очередь ударил бабушку кулаком в лоб, отчего на лбу у бабушки выскочила такая большая шишка.
Собственно на этой оптимистичной ноте они и разъехались. То есть дедушка покинул наш сумасшедший дом и перебрался к молодой любовнице, своей бывшей студенточке, тренеру по художественной гимнастике 50-летней Азочке (та еще сучка, должна я вам сказать. То есть я конечно понимаю, что она тренер, но я зато внучка декана и потому буду заниматься только упражнениями с лентой - она так красиво развивается, и никакого насилия над личностью типа шпагата!) Но потом дедушка ушел от Азочки, история умалчивает что там между ними произошло, толи у Азочки варенье кончилось, толи Азочка устала стирать дедушкины грязные трусы (именно на трусы очень настаивала моя бабушка - как главный раздражающий фактор, а не на беспорядочные связи, как многие могут подумать). Вернулся дедушка короче к бабушке. Они ловко поделили квартиру: бабушке их спальня и гостинная, дедушке детская с роялем и лоджия, понавесили себе щеколд и замков, поделили полки в холодильнике и зажили можно сказать припеваючи. Но потом опять что-то произошло, толи бабушка зашла на дедушкину территорию (что строжайше было запрещенно пактом о невмешательстве в личную жизнь суверенных граждан), толи дедушка сослепу перешел границу - разошлись они. Дедушка переехал в мою квартиру (или в мамину квартиру, мы так много переоформляли всякие наследства и дарения что уже совершенно запутались, так что квартира эта скорее всего и вовсе никитина, но не суть) и наступила опять у них тихая жизнь. бабушка распихала внуков кого в Китай кого в Москву, зажила в соответствии с собственными представлениями: с утра медитация, йога, бег трусцой, дыхательная гимнастика и каша "Геркулес". Дедушка тоже ничего себе жил, блядовал потихонечку. Потом правда блядовать перестал, по состоянию здоровья так сказать, и даже наступил них на почве дедушкиного инсульта мир (бабушка ему всячески помогала и ухаживала, дистанционно) и хорошо ведь всё у стариков.
И тут выясняется (причем выясняется совершенно случайно - бабушка вдруг перестала у мамы моей просить деньги, а потом вдруг взяла и опять попросила), что накануне 2006 года мои бабушка и дедушка вновь съехались и даже зажили счастливо, как никогда за 55 лет их бурных отношений, но у них что-то в очередной раз разладилось (не иначе дедушка в честь 80-летия бабушки любовницу завел) и сейчас они вновь в разводе и на разной жилплощади, и по этой причине бабушка опять стеснена в средствах.

Вот так 80-летние зажигают. А мы с вами какой-то хуйней занимаемся, ей Богу.

Всю неделю с интересом наблюдала за драмой "Похороны Слободана Милошевича". Ну что там, действительно, студенты в Париже взбунтовались, то ли дело обсуждение в Госдуме, поедет ли кто-нибудь на похороны, и если поедет то кто? А родственники что? Не едут? И не закрыть ли на к поминкам Гаагский трибунал?
Я, честно говоря, всё никак не привыкну к такому - вот умер человек, ну пусть этот человек тиран и изувер, но он ведь умер, такая штука с кем только не бывает, да со всеми бывает. Зачем из в целом интимной по сути вещи творить политическую акцию и балаган?

Жизнь без интернета и телевизора кроет в себе кучу разнокаллиберных приятностей и прекрасностей, Их можно считать в сначасах, прочитанных томах, просмотренных кинах, прогулках и прочих милых забавах.
Ах, если бы не надо было при этом работать...

На главной странице газеты.ру заголовки чиста песня
"Кадыров пошел в гору"
"Козак спустит деньги с гор"
именно в такой очередности.

Ну прелесть же. Тему ситуации на Кавказе считаю раскрытой.