В детстве ведь как было. Вот Ваня. У Вани глаза такие голубые и светлые кудри. И губы. Губы его цвета недозревшей малины. Обветренные. Он смотрит на тебя своими глазами наглыми, и тянется к твоим губам своими, которые в трещинку. А вокруг шесть ступеней, лампочка слепит через разбитый плафон, дверь светлая с номером 25 - моя, еще одна дверь, за дверью еще лестница. Она ведет во двор где айван, смородина и урюк. Но чувствуешь только шершавые губы, слюнявый язык и страх. Вдруг что-то не так делаешь. Но открывается железная дверь квартиры 26, за ней живет Тимур, вешающий кошек и доберман, который когда-то укусил тебя за руку и уже не страшно, а стыдно. Стыдно так, что забираешься с ногами на рояль Шредер и ждешь звонка.
Или Вартан. Чернявый такой, маслянистый, и кровать родительская и предательски истрепанный корешок "Лолиты" на стеллаже. И уж не страшно, что губы и чей-то язык. И шелковое покрывало как-то скомкано. И это хриплое "Я научу тебя любить". Но входит бабушка и спрашивает "Чем это вы тут занимаетесь".
А ты только и думаешь, что вот вырастешь и можно будет делать всё-всё-всё и с кем захочешь и когда захочешь. Хочется ведь почти со всеми и почти всегда.
И вроде даже получается сначала. Только потом.
Откуда вот это появляется? Ведь все же хорошо было. И мужчины были мужественные, умные, способные на безумства, но в меру, взрослые и совсем молоденькие, состоятельные, состоявшиеся, непризнанные гении, писавшие стихи и ввалившиеся 1 января на оливье, и такие ведь все желанные. Хорошие такие.
А сейчас. Ну вот ведь сидит, смотрит, подходит и ничего такой. Только зачем же он заговорил. Ясно конечно, что не беседы беседовать в ним, но лучше бы он просто молчал. "Спасибо я должна погулять собаку".
Или другой. Почему так беспокоит его запах? Он едва уловим, но уже сама мысль, что этот запах смешается с твоим почему-то неприятна. "Можно машину на ближайшее время".
А вот у этого мужчины из носа волос торчит. Ничего страшного. Только смешно. Очень смешно. А ему, кажется, обидно
Но есть ведь еще юноша. Нежный и свежий. Он говорит очень умные глупые вещи. Он боязливо касается твоей руки и зачем-то шепчет, что ему надо в час быть дома, потому что мама и экзамен послезавтра. "Порадуй маму, приди в полночь, тебе заказать машину?"
Мимо попадает и красавчик с идеальным, подчеркнутым маечкой и джинсиками, телом. И самоуверенный от текилы клерк. И тот нервный товарищ, переодевающий обручальное кольцо с правой на левую и обратно. И симпатичный бармен, успевающий вовремя подавать блюдце с лаймом. И тот, с проверенным набором анекдотов, ну тот, у которого пиджак пузыриться. И несчастный престарелый когда-то гроза всех девок в округе, умудрившийся рассказать за 20 минут обо всех своих печалях. И нервный юноша - он ударник, но хочет быть клавишником. И любитель литературы. И поклонник Вишеса и еще какие-то не идентифицируемые личности.
Все они как-то мимо. И хорошо, что в телефоне много разных служб такси.

Так становятся трудоголиками.