Джим возобновил контакт с Патришией Кеннели, редактором ежемесячного музыкального журнала «Jazz & Pop». Он уже встречал ее в отеле «Plaza» двумя годами ранее. Ей было двадцать четыре года, милая, очень умная, с рыжими волосами. После смерти Джима Патришия Кеннели начала делать поразительные заявления. Пока ясным остается только то, что у нее и Джима Моррисона была некая связь в 1970-ом (Их сфотографируют вместе в офисе журнала, и «Jazz & Pop» в сентябре 1970-го опубликует новую поэму Джима «Anatomy of Rock»), остальная часть того, что описывала Кеннели как страстную мелодраму, закончившуюся оккультной свадьбой и клятвами на крови, не подтверждено достоверными, независимыми источниками.

Она говорит, что стала женой Джима во время брачной церемонии, проведенной при свечах жрицами черной магии – религии древних богинь. Этот обряд включал обмен кровью, заклинания и магические круги. Она опубликовала документ свадебной мессы с перечнем имен вступивших в брак людей, засвидетельствованный 24 июня 1970, в комплекте с подписью, похожей на Моррисоновскую.

"Мистика – вера в существование сверхъестественных сил, с которыми встречается человек.

Во все времена человек верил в существование мистических явлений. Все народы, так или иначе, стараются приблизиться к сверхъестественному. Вызов духов, воскрешение мертвых, поиски тайных знаков, сделки с потусторонним миром – сколько древних записей насчитывает история?

Сейчас, ты открываешь не просто книгу – ты открываешь портал в потусторонний мир, который создавали десятки писателей, для того, чтобы заставить тебя поверить – тайное существует.

Писатель-мистик переносит тайный мир в нашу реальность. Читая эту книгу ты не просто окунешься в атмосферу нереальности, ты станешь частью ее. Возможно даже, каждый рассказ поможет тебе сделать важные выводы, которые тебе нужны именно сейчас. Ты научишься видеть знаки судьбы и делать правильные решения. Ты поймешь, что эта книга тебе попала в руки не просто так, она должна быть прочитана в этот отрезок времени.

За базу взято далекое будущее. Вымышленные события, города, правители. Правящая элита разделена на касты. Творческий процесс регулируется правительством: людям выдаются «шарманки» – сложные машины, которые считывают чувства людей и применяют их к утвержденным шаблонам. Шарманки создают книги, картины, скульптуры, музыку. Талантливые люди больше не рождаются, не появляются из ниоткуда. Они либо получают свои шарманки по наследству, либо избираются голосованием правящей элиты.

К удивлению всех, кто знал, что происходит, Джим Моррисон активизировался и спас карьеру Doors песней «HWY 9», подлинное название которой было «Roadhouse Blues» - блистательный байкерский гимн, который Doors начали записывать тем месяцем в «Sunset Sound». Он говорил людям, что взял управление Doors в свои руки, и, оставаясь верным своим словам, начал писать девяносто процентов следующего альбома.

«Roadhouse Blues» стал фривольной поездкой в оживленную полночь по бульвару Каньона Топанга с Джимом Моррисоном. Дорога каньона была узкой и извилистой. Нужно было следить за дорогой и крепко держаться за баранку. «Roadhouse Blues» стал новой разновидностью шедевра Doors.

Обращаюсь ко всем читателям - интересует стороннее мнение!

В связи с возрастающей популярностью аудиокниг, появилось желание перевести и свои книги в аудио-формат.

Сделал несколько пробных записей. В дальнейшем естественно с соответствующей аппаратурой качество записи будет лучше. На данном этапе интересует мнение по поводу самого чтеца ;)

Открыт для любой критики (по делу) и советов.

На суд представляю Вашему вниманию несколько рассказов из сборника "Желание верить"

Второе шоу оказалось еще длиннее и небрежнее. «Вечер наш, - объявил Джим. – Мы можем оставаться здесь так долго, как захотим». В добавление к переформированию Doors, Джим репозиционировал и самого себя. Во время «Back Door Man» (в обоих выступлениях) он пел: «Я старый блюзмен». Такую личину он будет разыгрывать в следующие годы, как если бы подобрал роль блюзмена, которую неловко примерял Брайан Джонс. Кто-то должен был нести этот огонь. Но роль «старого блюзмена» была для Джима Моррисона так же бесполезна в качестве поддержки, как губительно для Брайана Джонса.

В настоящее время третья книга научно-фантастической серии"КвазаРазмерность" находится на стадии написании и одновременно участвует в конкурсе романов ЛитРПГ, проводимым Эксмо.

На время конкурса каждая новая глава будет выкладываться на Фан-буке, там же можно поделиться своими мнениями и пожеланиями. Текст пока публикуется в черновом варианте, т.к. выкладываю сразу после написания каждой главы, так что если наткнетесь на опечатку - пишите, буду очень признателен.

Продолжение постараюсь выкладывать каждые 2-3 дня.

Уже готовы первые две главы (ЧИТАТЬ/СКАЧАТЬ), сегодня-завтра буду выкладывать третью - почти закончена.

Игра в Размерности затягивает двух братьев, заставляя их увлеченно готовиться к финальной схватке с бунтующими игроками. Подруга братьев, застрявшая в игровом проекте Квазара, тщетно пытается выбраться из мира энергии Подпространства в материальную реальность, где осталась ее дочь-нейропат, над которой хочет получить опеку отец – хранитель Всемирной иерархии. Девочка вынуждена скрываться сначала у престарелого друга семьи, а затем на исследовательской мобильной станции среди ученых, отправляющихся к центру Великого ледника с целью изучения возможности локализации тысячелетнего катаклизма. На перевалочной базе, построенной удаленно механическими универсальными сборщиками, ученые активируют вирус, адаптированный к новым нейронным сетям. Подчинив сознания членов экспедиции, этот вирус пытается добраться до жилых комплексов…

История – это басня, в которую договорились поверить.

Наполеон

- А зачем вам моя старая заправка? – подозрительно спросил старик, прищуривая свои голубые глаза. – Надеетесь снова начать торговлю? Зря. После того, как проложили новое шоссе, никто не заезжает на эту заправку…

- Я не хочу начинать торговлю, - поспешил успокоить старика Фрэнк Девлин.

- Тогда в чем дело?

- Истории…

- Истории? – старик прищурился еще сильнее. – Те самые истории?

- Те самые истории…

- Вот как… - старик огляделся, словно боялся стать персонажем розыгрыша. – Вот уж не думал, что смерть смотрителя поможет мне сдать в аренду эту груду железа!

- Так смотритель умер? Кажется, тело его не нашли.

- А кровь? – всплеснул руками старик. – Ни один человек не сможет выжить, если потеряет столько крови!

Пауза в разговоре. Девлин закурил.

- Кстати после того случая там так и не навели порядок, - напомнил старик.

- Так даже лучше.

- Вот как… - старик снова огляделся и поспешил подписать необходимые бумаги, решив, что если этого не сделает, то Девлин либо проспится и сбежит, либо окончательно свихнется и попадет в сумасшедший дом.

Несколько дней спустя Джим и Фрэнк Лисиандро вылетели в Атланту. Лисиандро уже включил «Feast of Friends» в конкурс международного фестиваля фильмов в Атланте, где, к всеобщему удивлению участников Doors, получил награду. Во время полета Джим говорил онемевшему Лисиандро, который боялся летать, что ему стоит бояться авиакатастрофы. Он не собирается умирать в постели или от передоза. Они высидели весь «Feast of Friends», и Лисиандро отметил, что во время четырнадцатиминутной, записанной для «Hollywood Bowl» версии «The End», заканчивающей фильм, никто не двигался.

…Затем Джим настоял на поездке в Новый Орлеан.

Во французском квартале Нового Орлеана, в баре под названием «Roach», Джим спросил у группы, похожей на Canned Heat, может ли он спеть. Разборчивой фотографии Джима из того бара до сих пор не появилось. Джим заказал «Crawlin’ King Snake» и стоял молчаливо у микрофона полминуты, концентрируясь, топая ногой, пока группа импровизировала с детройтовским буги. В нужный момент Джим Моррисон начал петь и все вокруг просто замерло. Группа тут же узнала голос Джима. Люди зароптали. Затем он начал импровизировать с «Little Red Rooster» - волнительное, крайне личное представление для тридцати человек в кабаке. Он исполнил еще одну блюзовую песню, затем, игнорируя просьбы продолжить, вернулся за стол. Гитарист объявил, что для них было честью работать с мистером Джимом Моррисоном.

Заключительная часть трилогии. Древняя тьма оживает и рвется на свободу. Тьма в сердцах вендари, древних слуг, охотников, простых людей. И выхода нет. И кажется, что это конец… Лишь где-то далеко надрывно плачет младенец, появившись на свет, – девочка, самка вендари, родившаяся спустя долгие тысячелетия, после того, как самцы вендари истребили женских особей своего вида. И только младенец способен вернуть свихнувшийся мир ночи к природному равновесию сил.

Жизнь была светлой, словно ожидаемое будущее замешкалось и его удалось догнать. Догнать Майклу и Гвен Харпер. Им обоим было чуть за тридцать. У обоих была своя жизнь и своя успешная работа, которая позволяла думать, что дальше жизнь будет только лучше. И дом… Особенно дом. Они выбрали его вместе. Белый, просторный, изящный, словно пришел из снов. И мебель… мебель в светлых тонах. Повсюду. Не хватало лишь детей, чтобы нарушить созданную стерильность, но Харперы не думали торопиться. По крайней мере, в ближайшие годы.

Письма. Пустые белые конверты для светлой жизни. Они начали приходить внезапно. Затем в них стали появляться странные, бессмысленные вырезки из газет. Фотографии… Фотографии Харперов. Майкла и Гвен. Вместе. Ночью. В постели. Лица расслаблены. Им снятся сны. Сны, в то время, когда рядом с ними стоит незнакомец и делает снимки. Один за другим. Ночь за ночью.

Июнь 1969. В то время как другие Doors разбирались с финансовыми вопросами, Джим работал над предполагаемым фильмом.

«Я пишу сценарий вместе с Майклом Макклюром, - говорил Джим Джерри Хопкинсу. – Он назывался «Adept» и базировался на одной из неопубликованных новелл Макклюра. Мы сидели на улице с новеллой и просто придумывали. Это была современная американская история, напоминавшая мне «Сокровища Сьерра-Мадре». Три парня в поисках эмоциональных сокровищ. Парень из Нью-Йорка по имени Николас. Его друг, Рурк, революционер и неокапиталист (кокаиновый дилер), и у них обоих длинные волосы… Они летят в Мексику и пересекаются с черным парнем по имени Дернер. Рискованное дельце приводит их в пустыню, где они встречают пограничника-полукровку, чтобы совершить сделку. Я не буду выдавать весь набросок. Сейчас мы ищем продюсера».

"Вендари. Книга вторая".

Сверхлюди держат древнего в подвале и выкачивают из него кровь, чтобы продлевать свою жизнь. Дети Наследия борются с дикой порослью, расплодившейся по всему миру. Слуги древних подвергаются нападкам со стороны охотников. Молодая власть мира тьмы уничтожает вампирские клубы… Новые персонажи и судьбы тесно переплетаются с жизнями героев первой книги, продолжая сюжет, затрагивая истории древних слуг, их жизнь в далеком прошлом: первые встречи с вендари и столетия скитаний под покровом ночи, храня тайну своего бессмертия и пытаясь не сойти с ума, утратив остатки человечности.

"Вендари. Книга первая".

Они жили здесь от начала времен – дикие и кровожадные. Они убивали друг друга ради пищи. Но потом появились люди. Люди стали их пищей. Они – богами людей. Но когда людей стало много, им пришлось прятаться и скрываться, искать себе рабов, чтобы люди продолжали добывать им пищу, а они взамен дарили своим рабам бессмертие. Но бессмертие утомляет и сводит с ума. Бессмертие приносит одиночество. К тому же рано или поздно слуги начинают меняться, походить на хозяев. Это дает им новые способности, но забирает остатки человечности. Им остается либо умирать, поднимаясь на крыши домов, встречая рассвет, либо собираться в группы и питаться людьми, как это делают их хозяева. Есть еще третий путь – найти себе замену. Но очень сложно объяснить обычному человеку, что ты хочешь обменять бессмертие и неуязвимость на пару лет жизни, как простой человек.

Июнь 1969. Джим дал важное интервью Джерри Хопкинсу из журнала «Rolling Stone», показавшее его изменившимся человеком. Бумажная обложка изображала бородатого, задумчивого, в одежде из ткани деним поэта, а не фетешистского эгоистичного ангела.

…Хопкинс выглядел удивленным, но Джим на полном серьезе гордился своим поколением. «Вот, посмотри на нас, - продолжал Джим, отстаивая свою точку зрения. – Мы удивительны, друг. В смысле, я имею в виду людей, которые гоняют на мотоциклах и имеют быстрые машины, достойную внимания одежду, которые не боятся говорить о себе правду, выражать себя. Молодежь. Так что, да, это кажется мне очень романтичным. Я рад жить в это время. Это потрясающе. Я думаю, мы будем хорошо выглядеть в глазах людей будущего, потому что происходит много перемен, с которыми мы справляемся в своем собственном стиле».

Джим неуверенно рассказал о многих своих интересах:

«Мне нравится писать песни или кусочки музыки – это просто подлинное выражение… радости. Полное – как торжество жизни, понимаешь? Как начало весны или восход солнца – что-то вроде этого. Просто подлинная, бесконечная радость. Я не думаю, что мы закончили. Такое чувство, что я в основном получил из этого (из музыки Doors) некий вид тяжелого, отчасти мрачного восприятия, понимаете? Как будто кто-то чувствует себя не в своей тарелке, нет покоя: встревожен многим, но ни в чем не уверен. Я бы хотел свалить туда, где чувствуешь себя, как дома».

Позднее Джим говорил, что восхищался поэтами, способными подняться и начать читать вслух. «Музыка дает мне чувство защиты, благодаря которому я могу выразить себя, а не быть блеклым».

Джим так же обоснованно говорил об истоках рок-н-ролла, как о смеси музыки чернокожих и блюза с пришедшей из Европы фолк-музыкой, которую он называл «заподно-вирджинские пьяные звуки». Когда его спросили о будущем, Джим в 1969 году интригующе предсказал появление техно-музыки, которое случится двадцать пять лет спустя: «Я представляю одного человека, окруженного множеством автоматической техники – записи, электронные установки, - поющего и говорящего, используя множество технологий».

Старый «Мустанг» остановился, подняв облако пыли. Блэр вышла из машины. Если верить карте, то она находилась где-то в Нью-Мексико, хотя ей было, если честно, плевать, где она сейчас.

- Нужен бензин? – спросил ее старый индеец.

Он сидел на пороге магазина. В раках у него была старая винтовка. Один глаз прищурен, другой смотрит сквозь Блэр.

- Бензин и выпить, - сказала Блэр, закуривая.

Ее окружали старые двух этажные дома и унылая пустыня. Бесконечная пустыня.

- Бежите от кого-то? – спросил ее старый индеец.

Блэр не ответила, вспомнила хозяина «Мустанга», которого бросила день назад, поджала губы.