я воду очень любила, плавать умела хорошо и как-то не особо прислушивалась к тому, что рассказывали про реку - была уверена, что в этой тиши утонуть просто невозможно. а еще меня к ней влекло неимоверно, как впрочем и всю ребятню. и главной причиной этого влечения были кувшинки-лотосы - они были очень красивы!!!

но росли далеко от берега... срывать их смысла не было потому что... потому что сорванными эти гордо-нежные цветы жить не могли и не хотели... поэтому оставалось одно - доплыть до них, налюбоваться и обратно... и я этот путь проделывала не раз...

но однажды доплыла не просто до края, где они начинали расти, а чуть в глубь…  было очень солнечно и лилий распустилось столько, что.... дух захватывало!... и в какой-то момент стала понимать, что все тело опутано подводной частью растений, все по мне струится и затягивает, затягивает, затягивает.... я уже почти ничего не котролирую... в следующий миг мне стало страшно! я наконец-то поняла почему многие не вернулись на берег!!!... стало еще страшнее!!! не помню как, но выбраться мне удалось. чтоб не пугать домашних, рассказывать не стала. на речку ходила по-прежнему, до водяных линий продолжала плавать, только.... стала довольствоваться самыми близкими цветами... а через несколько дней поселок потерял очередного ребенка... на какое-то время нам на речку запретили ходить, да и  лето уже подходило к концу, мы поехали домой...  и уже дома я узнала, что пока мы были в дороге, не стало еще одного моего маленького дружка...

несмотря на все пережитые волнения и боль, трепет и восторг перед этими водяными красавицами у меня остались до сих пор…

Виктор Васильков

Ушедшему поколению.
В память о моей бабушке пишу я эти строки.


Солнце устало склонилось к закату,
Зорькою вечер стучится в окно.
Бабушка в печку рогатым ухватом
В сумерках ставит томить молоко.

В белой косыночке, фартуке новом
Тихо хлопочет весь день у печи.
Не с кем обмолвиться вечером словом
Стряпает молча к утру калачи.

Завтра приедут гости любимые
Первым автобусом надо встречать.
В ночи холодные, зимние, длинные
Будет с улыбкой о них вспоминать.

Солнце уставшее клонит к закату,
В окна прокрались тихонько лучи.
Жаль не успела вот выбелить хату
И под окошком сложить кирпичи.

Годы ушедшие врезались линией
В пряди седые под белым платком.
Искорки с зорьки в глаза её синие
Пали с небес озорным огоньком.

Руки уставшие, добрые, милые
Гладили нас по вихрастым чубам.
 

Рембрандт Харменс ван Рейн

Вот бы вернуться в те годы счастливые,
Чтобы прижаться вихрами к рукам.

© Copyright: Виктор Васильков, 2011
Свидетельство о публикации №111080407796

Ольга Хворост

Срочно!!! У меня украли мужа!
Ночью отлучилась в туалет,
А вернулась...это просто ужас,
Всё на месте, только мужа нет!
На постели смято одеяло,
Вся одежда там же, где была,
Прямо в майке и трусах украла,
Спящего взяла и унесла!
Кто?! Да мымра из седьмой квартиры!
Кто б ещё такое сотоворил,
Или из восьмой, там тоже мымра,
Или из квартиры тридцать три!
В общем, привозите пистолеты,
И идём обыскивать квартал,
Срочно сообщите президенту,
То, что муж мой без вести пропал.
И пускай быстрее приезжает,
Раз теперь он тутошний гарант…
Ой, простите, тут он, мой красавец,
Просто завалился за диван.

© Copyright: Ольга Хворост, 2011
Свидетельство о публикации №11102130979

Сергей Антипов 3

Замерзает осеннее влажное небо,
Отдавая земле свою снежную проседь,
Я иду, как давно повзрослевший Онегин,
Согревая стихами продрогшую совесть…

А она под ногами бездомным котёнком,
То играет наивно, то просит чего-то,
Может, хочет заставить глазами ребёнка
Разглядеть этот мир, позабыв о заботах?!

Дай поглажу скорее, возьми, вот, колбаски!
Было время, и я умирал с голодухи…
Побеждают кощеев не только, брат, в сказке,
В этой жизни чудовища есть и покруче!

И победы тут стоят, увы, чуть дороже,
Но ты кушай, не буду я больше о грустном…
 

Henriette Ronner-Knip

Много дел ещё нужно нам сделать хороших,
Ведь Любовь – это самое главное чувство!

© Copyright: Сергей Антипов 3, 2011
Свидетельство о публикации №111112606984

  – Еще тысячи лет назад ламы открыли, что внутри себя человек может отыскать разгадки всех самых непостижимых тайн бытия. Причем единственным верным способом является практика, потому что, начиная с некоторого уровня сложности организации материи мира, интеллект становится бессильным – его средств не хватает для постижения всей сложности и одновременно всей простоты даже астрального мира, не говоря уже о многих мирах более высоких порядков.
   

Кузнецов В. И. Сам в себе

 – Все, чем создан мир, в котором мы живем, имеет своим истоком внутреннюю сущность нас самих, и потому наша жизнь всегда есть творение наших собственных рук. Только наш выбор определяет то, как складываются ее обстоятельства, только нашими желаниями и принятыми или не принятыми нами решениями формируются те ситуации, в которых мы оказываемся. Для большинства людей Запада, склонных полагать, что все зависит от неподконтрольных нашей личной воле сил внешнего мира, эта концепция кажется непонятной и неприемлемой. Однако ламы считают, что, наоборот, личная воля человека поистине всемогуща. Все зависит от степени “практического знания”, которым человек обладает. А практическое знание есть не просто информация, а точное знание того, как осознанно управлять личной волей в ее проявлениях не только в этом мире, но и в других, более “тонких” мирах. Сейчас в человечестве очень широко распространено заблуждение, согласно которому принято путать знание с информацией или информированностью. Можно владеть грандиозными массивами интеллектуальной информации и при этом ничего не знать, то есть не уметь. Можно знать, не занимаясь накоплением гор информации, то есть уметь практически манипулировать личной волей на всех уровнях проявленного бытия.
   – Яркий тому пример – состояние физического тела. Большинство людей Запада, в том числе – профессиональные физиологи, ученые и высокообразованные интеллектуалы, – твердо уверены в необратимости процессов старения и в невозможности процесса реставрации тела. Однако практика лам, в которой реставрация является лишь начальным этапом развития человеческого существа, доказывает обратное: убежденность интеллектуалов – не более чем иллюзия, все дело – в умении пользоваться механизмами, обеспечивающими человеку доступ к осознанному управлению личной волей.

Питер Кэлдер. Око возрождения – древний секрет тибетских лам

Джим Рон

Фотограф Осауленко Владимир. Потерянное время

Чему быть, того не миновать. Пусть будет, так как будет.
Зря…. Конечно же зря, она ведь хороший человек, а я … Зря.
Зачем я вообще ищу оправдания? Кто она мне? Да ни кто…
 

Фотограф Осауленко Владимир. Вот дурак....

… но ведь как хорошо мне с ней было! Время летело дуновением ветерка, мне казалось, что звезды специально освещают нам алею старого парка, чтобы мы шли и шли, не останавливаясь, они ведь точно знали, что нам хорошо вместе, по крайней мере, мне…. А ей? Я дурак, так и не спросил… Как много я хотел ей сказать… даже слова нужные нашел, но так и не смог, не сумел…. Как мальчишка, комок под горло, и молчу как дурак…
Зачем я на часы посмотрел? Что она подумала? Проклятые часы…
и эти еще тикают как куранты…
Тих… кто то в дверь скребется… вот незадача, у меня ж дверной звонок не работает, а вдруг она? Пойду спрошу.



Да, она!!!

Осауленко Владимир

«Алексей Федорович, — писала она, — пишу вам от всех секретно, и от мамаши, и знаю, как это не хорошо.

Фотограф Юлия Медведева. Утро весны

Но я не могу больше жить, если не скажу вам того, что родилось в моем сердце, а этого никто кроме нас двоих не должен до времени знать. Но как я вам скажу то, что я так хочу вам сказать? Бумага, говорят, не краснеет, уверяю вас, что это неправда и что краснеет она так же точно, как и я теперь вся. Милый Алеша, я вас люблю, люблю еще с детства, с Москвы, когда вы были совсем не такой, как теперь, и люблю на всю жизнь. Я вас избрала сердцем моим, чтобы с вами соединиться, а в старости кончить вместе нашу жизнь. Конечно с тем условием, что вы выйдете из монастыря. Насчет же лет наших мы подождем, сколько приказано законом. К тому времени, я непременно выздоровлю, буду ходить и танцевать. Об этом не может быть слова.

«Видите, как я все обдумала, одного только не могу придумать: что подумаете вы обо мне, когда прочтете? Я все смеюсь и шалю, я давеча вас рассердила, но уверяю вас, что сейчас пред тем как взяла перо. я помолилась на образ богородицы, да и теперь молюсь, и чуть не плачу.

«Мой секрет у вас в руках, завтра как придете не знаю, как и взгляну на вас. Ах, Алексей Федорович, что если я опять не удержусь, как дура, и засмеюсь как давеча, на вас глядя? Ведь вы меня примите за скверную насмешницу и письму моему не поверите. А потому умоляю вас, милый, если у вас есть сострадание ко мне, когда вы войдете завтра, то не глядите мне слишком прямо в глаза, потому что я, встретясь с вашими, может быть непременно вдруг рассмеюсь, а к тому же вы будете в этом длинном платье… Даже теперь я вся холодею, когда об этом подумаю, а потому как войдете, не смотрите на меня некоторое время совсем, а смотрите на маменьку или на окошко…

«Вот я написала вам любовное письмо, боже мой, что я сделала! Алеша, не презирайте меня, и если я что сделала очень дурное и вас огорчила, то извините меня. Теперь тайна моей, погибшей навеки может быть, репутации, в ваших руках.

«Я сегодня непременно буду плакать. До свиданья, до ужасного свиданья. Lise.

«Р. S. Алеша, только вы непременно, непременно, непременно придите! Lise».

Алеша прочел с удивлением, прочел два раза, подумал и вдруг тихо, сладко засмеялся. Он было вздрогнул, смех этот показался ему греховным. Но мгновение спустя он опять рассмеялся так же тихо и так же счастливо. Медленно вложил он письмо в конвертик, перекрестился и лег. Смятение души его вдруг прошло. «Господи, помилуй их всех, давешних, сохрани их несчастных и бурных, и направь. У тебя пути: ими же веси путями спаси их. Ты любовь, ты всем пошлешь и радость!» бормотал крестясь, засыпая безмятежным сном, Алеша.

Груданов Евгений

   
Осень долго от нас уходила...
Всё казалось чего-то ждала...
Будто что-то случайно забыла
И припомнить никак не могла...
Часто тяжко и глухо вздыхала -
Ярких красок тускнели огни,
С каждым вздохом листва опадала,
И мрачнели короткие дни...
Лес туманом густым спеленала
И, шурша бесконечным дождём,
Что-то сонным берёзам шептала
Угасающим пасмурным днём...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но ушла вдруг - и не попрощалась:
Мы проснулись - её уже нет...
 

Фотограф Георгий Машковцев. Морозный фонарь

Всё с собой унесла, и осталась
Только в памяти прожитых лет...

© Copyright: Груданов Евгений, 2012
Свидетельство о публикации №11204213799

А утром опять пришел в храм, и весь народ шел к Нему. Он сел и учил их.

Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди,

сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии;

а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?

Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания.

Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень.

И опять, наклонившись низко, писал на земле.

Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди.

Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя?

Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши.

(Иоан.8:1-11)

Владимир Екимов. Гвоздика

Виктор Васильков

Мне письмо прислала осень
Ветром северным в окно.
Жёлтый лист принёс и бросил
Дождь на белое сукно.

Незнакомый женский почерк
И любви забытый слог.
Вместо адреса лишь прочерк
Мне оставить кто же мог?

Листик маленькой рябины
Грустью руки холодит
И, как красные рубины,
Чьё-то сердце в нём горит.

Фотограф Юлия Медведева

Что-то светлое, родное
В этом маленьком письме.
Чьё-то прошлое большое
Прикоснулось, вдруг, ко мне.

Образ чей дождями смыло,
Когда ветер листик нёс
И чьей болью защемило
Меня прошлое до слёз?...

© Copyright: Виктор Васильков, 2012
Свидетельство о публикации №112102409192

Два лика Осени

Анатолий Гришин

Осень колдуньей по свету носилась,
Жадно воруя погожие дни,
Но притомилась и сделала милость,
Выпустив солнышко из западни.

Словно ненастья и не было вовсе:
Вновь голубеет небес океан.
Будь так любезна, проказница осень,
Дольше продли свой волшебный обман.

Дай только досыта налюбоваться
На золотые чертоги твои,
Дай ароматом  листвы надышаться,
 

Ну, а потом - что угодно твори!

© Copyright: Анатолий Гришин, 2009
Свидетельство о публикации №109100101914

Виктор Васильков

Как много слов мы держим на потом,
При встречах не целуем мамам руки,
И говорим мы с ними не о том,
О чём сказать хотели в дни разлуки.

Мы забываем им дарить цветы,
Рассказывать как в детстве им секреты
И говорить:"Спасибо,что есть ты,
Мне так порой нужны твои советы".

Фотограф Юлия Медведева. День рождения хозяйки утюга

Как много слов не высказано вновь.
Как быстро улетает наше время.
Спасибо Вам, родные, за любовь
И за покой, развеявший сомненья.

Как много слов нам хочется сказать
И о любви, и целовать Вам руки.
Вот только время не умеет ждать
И не прощает часто за разлуки...

© Copyright: Виктор Васильков, 2011
Свидетельство о публикации №111022503309

Натали Самоний

Вы мамины цветочки! –
Сказала мама дочкам,
В любви им так призналась, 
И крепко обняла.

Фотограф Осауленко Владимир. Милой Маме

А ты нам – как водичка! –
Ответили сестрички.
И мама улыбнулась,
Ведь мама поняла:

Что нет её дороже,
Что нет её пригожей,
Она – наш самый главный
На свете человек.

Ведь жизнь нам подарила,
Под сердцем нас носила;
Всегда любила, любит,
И будет – весь свой век!

Натали САМОНИЙ, 14.11.08 г.

© Copyright: Натали Самоний, 2009
Свидетельство о публикации №109082500578