
Когда-то, в давние времена, все цветы были белыми.
Но в один прекрасный день в сад пришел художник
с большим ящиком красок и целой связкой кистей.
- Подходите все ко мне и говорите, кто какого хочет быть цвета, -
крикнул он цветам и кустам, и те быстренько встали в очередь,
потому что каждому хотелось, чтобы ему досталась краска поярче.
Ближе всех к художнику оказался Жасмин.
Он сказал, что ему хотелось бы, чтобы его цветы
были золотисто-желтыми, как цвет волос его любимого Солнца.

- Как ты посмел пролезть раньше королевы Розы? – оттолкнул его художник.
- Я вовсе не пролез. Я стою тут уже много лет, - обиженно ответил Жасмин.
- Но ты должен понимать, кому по праву положено
быть повсюду первой, - наставлял его художник.
– В наказание останешься последним,
но и тогда, еще как следует, попросишь меня.
- Вы ошибаетесь, сударь, никого я просить не стану,
- ответил Жасмин и остался на своем месте.

Художник долго возился с розами. Каких только красок не выбирали себе гордые королевы!
И алую,

и желтую,

и розовую,


и оранжевую.

Только синюю никто из них не захотел –
уж очень она простая, деревенская.
Синей краской, чтобы она не пропала, художник покрасил Незабудки

и Васильки, хотя им хотелось стать алыми.
Но художник решил, что для этакой деревенщины сойдет и синий.

Маки улыбнулись художнику, и он
не скупился на краску и густо накладывал ее.
Он проработал несколько дней, наделив их всевозможными оттенками.

Очень скромным оказался лиственный репей.
Когда его спросили, какую краску он хочет, он ответил:
- За любую, сударь, спасибо вам скажу.
Художник выкрасил цветы репея в серый цвет и спросил, доволен ли он.

Колючий репей был настойчивее и получил красные цветы.

Маленькие Анютины глазки обступили художника и,
вежливо здороваясь, приседали.
Это выглядело так мило, что они показались художнику
маленькими девочками, и он раскрасил цветочки Анютиных глазок,
как личики – веселые, грустные и серьезные.

Яблоня пообещала художнику подарить осенью
целую корзину яблок, если он выкрасит ее цветы в нежно-розовый цвет.
Художник, не жалея сил, лазил по сучьям яблони до самой вершины.

Сирень придумала по-другому отблагодарить художника,
если он не пожалеет красок.
- Весною ты сможешь ломать наши ветви и дарить их
своим невестам, извини – невесте, - сказала сирень.
– И чем больше ты будешь ломать нас, тем пышнее мы будем цвести.
- За бестактность ты останешься белой, - отстранил ее обиженный художник,

но сестер ее одарил великолепными красками.

Одуванчики поднесли художнику кружку сметаны,
и Жасмин только смотрел, как много художник переводит
на одуванчики золотисто-желтой краски,
облюбованной Жасмином для себя.

Работая желтой краской, художник вспомнил о Жасмине,
который первым выбрал ее.
- Ну, брат, так как же? – насмешливо обратился он к Жасмину.
– Этой краски осталось немного,
но если хорошенько попросишь, я всю ее отдам тебе.
- Не буду я просить, - ответил Жасмин.
- Как это так? – художника начало злить упрямство Жасмина.
– Ну, ладно, если тебе трудно произнести свою просьбу,
то поклонись хотя бы, согни спину.
- Я предпочитаю сломаться, но не согнуться, - гордо ответил Жасмин.
Художник, разозлившись,
брызнул желтой краской Жасмину в лицо и закричал:
- Кто ты такой, что не хочешь просить и кланяться!
Ну и оставайся на веки вечные белым!

Таким он и остался – белый хрупкий Жасмин.
А попробуй согнуть его – сломается…
Текст

|
|
|
|