Юбка типа "Буль" от Milo

Источник - http://club.season.ru/index.php?showtopic=33853&am...&p=797524&#entry797524

Автор юбки - Milo

Эта юбка – овальный (буль), подходит для фигур любого роста и полноты

 

 

детали

Бохо и Минимализм? Легко!

Часто стала замечать статьи и публикации, где стиль бохо противопоставляют плотно вошедшему в моду минимализму. Удивляет некоторая доля уверенности того, кто делает подобные замечания. Может потому, что для самой себя этот вопрос считаю давно закрытым, решилась высказаться на этот счет, ибо подозреваю, что данные высказывания часто сбивают с толку тех, кому близки оба эти понятия. 

Читать далее...

БОГЕМНЫЙ ШИК ИЛИ СТИЛЬ БОХО.

Читать далее...

Розовый жакетик для девочки. Спицы



Далее

Лавандовые саше

Саше для лаванды нашла здесь

Читать далее...

Супер клей.

Клей, который склеит всё.

Вы слышали о таком клее, который можно сделать из линолиума? Я слышу об этом в первый раз и решила с Вами поделиться своей находкой. А что, попробуем. В хозяйстве всё пригодится. Итак, знакомьтесь:

Такой клей склеит практически всё: металл, дерево и фарфор.

Возьмите обрезки от старого линолеума (без основы).

Мелко раскрошите, пересыпьте в банку и залейте ацетоном, так чтобы кусочки погрузились полностью в растворителе.

Плотно закройте крышкой. Через сутки Ваш клей готов и можно его применять по назначению!

А вот в сочетании с порошковым мелом этот клей можно использовать как шпаклевку ( 1 часть клея - 2 части мела).

Если Вы смешаете клей и мел в равных пропорциях, то получится раствор для укладки кафельной плитки. 

Манты

Сегодня будем готовить манты. Манты — это блюдо народов Азии. Название происходит от китайского и означает «начиненная голова». Существует бесконечное множество начинок: с тыквой и картофелем, птицей, бараниной с добавлением курдючного сала… Я научу вас как приготовить манты с мясом.

Мы очень любим манты. Готовлю,  традиционно с мясом. Для приготовления мантов нужно терпение, старание и немного времени. Я некоторое время жила  в Узбекистане, поэтому рецепт, как говорится, аутентичный и форма манта должна быть именно такая.

Манты — это целый ряд правил, только соблюдая которые можно получить желаемый результат. Их ни в коем случае нельзя варить в воде, только на пару, в фарш добавлять в два раза больше лука чем мяса (только таким образом можно получить ожидаемую сочность), мясо должно быть жирным.

По поводу мяса: конечно, в оригинале должна быть  баранина, но не все любят это мясо, поэтому можно использовать то, которое предпочитаете. Я делаю из свинины. Манты варят в мантоварке. Сейчас практически у каждой хозяйки есть пароварка, поэтому это блюдо стало доступнее,чем раньше.

В Узбекистане  у всех были мантышницы(так мы  называем мантоварки), потому что без мантов там никак. Когда приехала в Россию  — было чем удивить гостей. Сейчас уже ничем не удивишь, но хороший рецепт также сложно достать. Надеюсь это блюдо и для вас будет вашим секретным оружием и гордостью от того,что умеете его приготовить так как его готовят на родине мантов.

Читать далее...

Шитье. Сумка




1.


2.

Брелок- сумка для наушников

 

 

Летняя сумка. МК.

 

далее

Шитье. Сумка

Шитье. Сумка



1.


2.

50 японских поговорок, которые будут близки каждому из нас

 

Сделай все, что можешь, а в остальном положись на судьбу.

Причину и пластырь можно приклеить где угодно.

Пировать приходят чужие, горевать — свои.

Лишняя вещь — лишняя забота.

Когда легко на сердце — и походка легка.

Без обыкновенных людей не бывает великих.

Благодарность помни так же долго, как и обиду.

Не было случая, чтобы голый что-нибудь потерял.

Где права сила, там бессильно право.

Нечестно нажитое впрок не идет.

Муж с женой должны быть подобны руке и глазам: когда руке больно — глаза плачут, а когда глаза плачут — руки вытирают слезы.

Читать далее...

Снова не мы

 

Снова не мы

Душевно, трепетно, проникновенно - о других и о себе. О простых и вроде понятных ценностях, мимо которых часто проходим. И даже не считаем ценностями. Просто потому, что есть такое в этом мире, что не оценивается материально. Но ощущается. О простом счастье - быть рядом. Есть дыню. Смотреть на море. Говорить ни о чём.

Читает Вера Полозкова.  

Поэтесса, которую слушают люди. Представитель современной литературы. Свои стихи читает сама. И как! 

слушать, чтобы услышать>>>

Вера Полозкова - она гениальна...

"или даже не бог, а какой-нибудь его зам 
поднесет тебя к близоруким своим глазам 
обнаженным камушком, мертвым шершнем 
и прольет на тебя дыхание, как бальзам, 
настоящий рижский густой бальзам, 
и поздравит тебя с прошедшим 
- с чем прошедшим? 
- со всем прошедшим. 

покатает в горсти, поскоблит тебя с уголка – 
кудри слабого чаю 
лоб сладкого молока 
беззащитные выступающие ключицы 
скосишь книзу зрачки – плывут себе облака, 
далеко под тобой, покачиваясь слегка 
больше ничего с тобой 
не случится 

- ну привет, вот бог, а я его генерал, 
я тебя придирчиво выбирал 
и прибрал со всем твоим 
барахлишком 
человеческий, весь в прожилочках, минерал, 
что-то ты глядишь изумленно слишком 
будто бы ни разу с
не умирал" 

Вера Полозкова

Бернард пишет Эстер... Ответ Эстер Бернарду...





Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.
Я веду, и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Но когда я вижу тебя - я даже дышу с трудом».

Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,
Дети ходят туда купаться, но чаще врут,
Что купаться; я видел все - Сингапур, Бейрут,
От исландских фьордов до сомалийских руд,
Но умру, если у меня тебя отберут».

Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,
Джип с водителем, из колонок поет Эдит,
Скидка тридцать процентов в любимом баре,
Но наливают всегда в кредит,
А ты смотришь - и словно Бог мне в глаза глядит».

Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,
Ядерный могильник, водой затопленный котлован,
Подчиненных, как кегли, считаю по головам -
Но вот если слова - это тоже деньги,
То ты мне не по словам».

«Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души»...

© Copyright: Вера Полозкова




Эстер пишет Бернарду: «У тебя есть семья и дом.
Жена, ребятишки, собака, ямайский ром.
И тебе просто нравится, как я делаю это ртом
Где-то между ланчем и аэропортом»

Эстер пишет Бернарду: «Помню, где ты живешь.
Они были в отпуске, мы приезжали. И пруд хорош.
На фотографиях младший особенно на тебя похож.
А ты без меня, конечно же, не умрешь.
Это ложь, Бернард, это тоже ложь».

Эстер пишет: «Прости, но меня не повесишь в шкаф,
Не поставишь в гараж и никак не внесешь в устав.
Я могу любить, но по-честному, не украв.
И еще — ты помнишь — терпеть не могу Пиаф».

Эстер пишет: «Банши ? это только ночной кошмар,
А ты любишь меня в кредит, как привычный бар.
Говорят, что любовь это счастье и Божий дар.
Так за что мы наказаны ею, Бернард?»

© Copyright: Николай Бабушкин

LenaVodoley

Серия сообщений "Вера Полозкова":

Часть 1 - Бернард пишет Эстер... Ответ Эстер Бернарду...
Часть 2 - Суженое-ряженое
Часть 3 - Котя
Часть 4 - Уходить от него. Динамить...

Поэзия нам дарит красоту

...на разрыв аорты

Есть стихи, которые с каждым словом вынимают из тебя все нервы и сматывают их в тугой-тугой клубок, натягивая так, что еще крошечное усилие, и нерв лопнет с оглушительным «бздынь!».

После этого бы наступила катарсическая тишина и благолепие, но нет — нерв не рвется, но натянут до боли в гландах от невыплаканного, до искр из глаз.

Есть стихи, которые щекочут изнутри ребра и перехватывают дыхание. Стихи, которые понимают тебя лучше самых близких людей. Стихи, от которых встают дыбом волосы по всему телу. Стихи, которые приносят боль и облегчение одновременно.

Hесколько таких стихотворений в этом материале. Стихотворения современных авторов. Они написаны по-другому, они читаются по-другому. Это не Пушкин, не Тютчев и не Некрасов — в них слишком много личного для каждого из нас. Они забираются дальше.

Глубокого катарсиса вам, друзья.

Аля Кудряшева (izubr), 2007

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Виктория Райхер (neivid), 2004

Из бушующего сегодня относительно спокойное завтра выгрызая, на него надеясь (а может, его и боясь) — не суетись. Будет день, будет пища, будет станция Сходня. Будет варенье на завтрак, запах хлеба, звонок трамвая, будет куча приятных безделиц, римская вязь и под вечер желтеющий лист на ладонь слетит. Окстись. Будет солнечного обмана еще неистово много, где-то выясняющего отношения с твоей собственной голой душой. Будет сказочного романа продолжение и в даль дорога, будет вообще разное еще продолжение, уточнение, мнение, бдение, пошел, пошел. Не стой, как столб, не стой под стрелой, не жалей себя, не носи тряпья. Не морщи лоб, не ходи злой, не ругай, любя, не опускай копья. И не корми соловья — баснями. Корми соловья — песнями. И усталую прядь со лба сними, и тревогу с себя в толпе сними. Сними рубашку, потискай кошку. Из бушующего сегодня не забудь ни строчки. А там, в относительно спокойном завтра, себя вспоминая, позавидуй немножко. Себе — тому, который сегодня, сидит, бушующий, в своей одиночке. Ничего себе ночка. Будут лучшие, я тебе обещаю, гораздо лучшие, я точно тебе обещаю, будет день, будет утро, разбудит лучами, подаст варенье на завтрак, возникнет станция Сходня. И не волнуйся ты больше про завтра, ну подумаешь — какое такое завтра, в конце концов, вовсе и нет никакого такого завтра. Потому что вчерашнее завтра — посмотри в окно! — это уже сегодня.

Читать далее...

С ним ужасно легко...

С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьётся, дразнится;
в нем мужчина не обретён ещё; она смотрит ему в ресницы -
почти тигрица, обнимающая детёныша.

Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно,
всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает;
в пальцах колкое электричество.

Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке;
высокопарна речь его; его тянет снимать на плёнку, фотографировать -
ну, бессмертить, увековечивать.

Он ничейный и всехний - эти зубами лязгают, те на шее висят,
не сдерживая рыдания. Она жжёт в себе эту детскую, эту блядскую жажду
полного обладания, и ревнует - безосновательно, но отчаянно.
Даже больше, осознавая своё бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание;
тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.

Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним,
"вот я спрячусь - ты не найдёшь меня"; она старше его и тоже почти красивая.
Только безнадёжная.

Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущёнкой
бликов два их овала. Она всхлипывает - прости, что-то перенервничала. Перестиховала.

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеёшься,
как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь -
то выкидыш, я уж думала - все, не выношу, несудьба. Зачинаю -
а через месяц проснусь и вою - изнутри хлещет будто чёрный горячий йод
да смола. А вот тут, гляди, - родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трётся носом в её плечо, обнимает,
ластится. Он не любит её, наверное, с января ещё - но томим виноватой
нежностью старшеклассника.

Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; "я тебе случайная и чужая".
Он проводит её, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.

И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота -
остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится - и до вечера будет маяться отчего-то.







(с) Вера Полозкова

Вера Полозкова

Ок Мельникова